15. Место, где она убила человека.

– И мы попремся туда? На вопрос сидящего сзади Валеры ответа не последовало. Лишь Вова, нахмурившись, смотрел на карту в его руках и уже потом кивнул. – Видимо, да. За тонкой пеленой тумана и дырявого забора был виден ДК, где в данный момент было темно, тихо и пусто. Огороженная от посторонних территория дома культуры заброшена и весьма любопытна. Оставленное здание выделяется разбитыми окнами и в целом мрачным видом. Парни посмотрели на Есению, которая обеспокоенно полезла в свой рюкзак. Она выглядела крайне уставшей: под глазами легли синяки, волосы будто утеряли свой цвет. – Смотри, – она протянула Вове раскрытую папку, что они забрали из общака Кащея. Володя достал из файла снимок и начал его разглядывать. Это был черно-белая фотография, где стояли двое взрослых мужчин в бежевых плащах, что пожимали друг другу руки на фоне этого ДК. В правом нижнем углу подписана дата. – Это две недели назад было, – всё же заговорил Володя под выжидающие взгляды. – Пошли, – добавил он, убрав ключи в карман дублёнки, и вышел из машины, прихватив с заднего сиденья биту, обмотанную колючей проволокой. – Вот это я понимаю боевой дух, – хмыкнул Валера и тоже вышел. Есения последовала их примеру. Протоптанных на снегу тропинок она не заметила, когда перебиралась через дыру в заборе. Значит, охранник здесь не ходит. На территории рядом с заброшенным ДК находилось небольшое двухэтажное здание, поэтому они решили осмотреть сначала его. Дверь, которую открывал Валера, ушла вбок, открывая проход, в котором виднелись уходящие вверх деревянные ступени. Видно, что ход старый, с потолка свисали клочья паутины. Наверху обнаружилась маленькая комната, заваленная хламом. Ещё одна лестница ведет наверх, уже на крышу. Под потолком висела на проводе лампочка. К счастью, она оказалась рабочей и послушно включилась. – Выходит, это всего лишь обычный склад, куда стащили все ненужные вещи, – Валера раздасадованно вздохнул, ведь он ожидал, что найдёт здесь что-то особенное, но вдруг его внимание привлекли какие-то тёмные пыльные банки, стоящие на хлипком стеллаже. – Фу, это чё? – скривился Володя, взяв с пола грязную трехлитровую банку. – Там вон ещё целый шкаф этих эмбрионов, – кивнул Валера. – Вот шороху-то будет, когда они вылупятся, – он посмотрел на люк в потолке и добавил: – Может, залезем на крышу? Вова отрицательно покачал головой: – Нет. Тогда нас точно заметят. – Да ладно тебе, – Валера положил руку ему на плечо и чуть склонил голову вбок. – Давай. – Ладно-ладно... Он открыл люк, ведущий на крышу, и все полезли вслед за ним. Чёрное небо было усеяно звездами. По телу побежали мурашки, поэтому Есения спрятала руки в карманы кожанки, а нос – в шарф. – Народ, – тихо позвал Валера, резко пригнувшись, – там охранник с собакой. Они припали к заснеженной крыше. Послышался громкий собачий лай. – Блять, она нас походу унюхала и сюда бежит, – прошептал Володя. – Я говорил, не надо этого делать. Валера фыркнул и чуть привстал, чтобы посмотреть, куда направляется охраник. Он неохотно плелся за собакой, что бежала в их сторону. Послышался щелчок. Есения кинулась к люку и дернула за ручку, попытавшись открыть его, но ничего не вышло. – Заклинило, – констатирует она. Закатив глаза и проклиная не то, что бы эту ситуацию, а всю их поездку в целом, Валера встал в полный рост и подошел к противоположному от охранника краю крыши. Вова – за ним. – Надо прыгать, – произнес Туркин. – Тут метра три, не больше. – Ты уверен в этом? – обеспокоенно спросила Есения и, встав по правую от него руку, заглянула парню в лицо. Валера скорчился: – Не совсем. – Отлично, – обреченно вздохнула она. – Всё, давайте, – Володя махнул рукой, как только охранник скрылся за дверью здания, на крыше которого они находились. Валера отошёл на два шага назад и с разбега сиганул с крыши в сугроб. – Твой план – полное дерьмо! – прошипела Есения, наклонившись вниз и глядя на него. – Я знаю, – встав на ноги и отряхнувшись, он развел руками в стороны. – Прыгай давай, поймаю. Громко цокнув, Есения отошла назад, после чего с разбега оттолкнулась рефленой подошвой ботинок от наждачного покрытия и полетела вниз. – Блять, – недовольно пробурчал Валера, еле успев схватить Есению, и вместе с ней чуть не упал на снег. Следующим был Володя. Прыгать ему было не впервой, как, впрочем, и всем остальным. Он столько раз носился и скакал по заброшенным домам и недостройкам, что и на пальцах двух рук не сосчитать. Вова пружинит на месте и делает выпад вперед, а в следующее мгновение уже оказывается на земле, а плечи придерживают руки Валеры. – Пошли внутрь, пока он не очухался, – бросила Есения и поманила их рукой, выглядывая из-за поворота. Убедившись, что никого нет, она быстрым шагом направилась к заброшенному зданию ДК. Она ушла, а в груди у Валеры осталось дурное предчувствие. Вова похлопал его по спине, чтобы тот пришел в себя. Здание выглядело небольшим. Судя по маленьким окошкам, его построили давно. В таком угловатом стиле уже не проектируют. Они прошли через разбитую стеклянную дверь и оказались в просторном зале. – Сначала наверх, – Есения махнула в сторону лестницы. Оставалось надеяться, что здание не решит рухнуть именно сегодня. Свисавшие с края глыбы цемента, державшиеся на тонких стержнях арматуры, доверия не внушали. Пол третьего этажа устилали мелкие обломки. С особой осторожностью приходилось обступать стекло. Подошва ботинок могла не пережить встречи с осколками. Они обошли по краю провал в полу, обогнули бетонную плиту, загородившую почти весь проход, и оказались в пустом зале. – Тут ещё подвал есть, – произнес Вова, вспоминая какую-то хлипкую дверь и лестницу за ней. – Разделимся. – Я с Есенией, – грозно сказал Валера так, что никому не захотелось ему перечить. Вова вопросительно посмотрел на него. – Ну, я чувствую ответственность... – Чем? Нижним поясом? – поддел его Суворов, на что Валера лишь фыркнул. – Ладно. Я проверю этот этаж, а вы, – он окинул парочку многозначительным взглядом и ухмыльнулся, – идите вдвоем.  Кажется, Валера заметил, как у Есении задергался глаз.  – Только не попадись, – хмыкнул он уходящему вдаль тёмного коридора Вове. – Понял. Плащ-невидимка активирован, – он отсалютовал другу, на мгновение обернувшись в их сторону. Спустя несколько минут они уже стояли на первом этаже перед дверью, ведущей в подвал. Валера, нахмурившись, светил фонариком на нацарапанную надпись над входом. – Легок спуск в Ад, – всё же перевела Есения и посмотрела на Валеру. – Ты же сказал «Пошли нахуй, черти». – Блин! – воскликнул тот. – Так и знал, что Вован меня наебывает, – он насупился. – Подожди, а ты откуда латынь знаешь? – Я в медицинском учусь, кретин, – вздохнула она, ладонью толкая дверь. Та сразу же поддалась и со скрипом открылась, ударившись о каменную стену. Ниже оказалась лестница, что вела вниз, в длинный коридор. Спустившись первым, Валера нащупал на стене переключатель и щёлкнул белым тумблером вверх. После тяжелого кряхтения, всё же зажегся красный аварийный свет из небольших продолговатых лампочек под потолком. – Тут ещё одна надпись, – заметил Валера, указывая на ровно выженную строчку на стене, – Debilis deberi mort, – он перевел заинтересованный взгляд светлых глаз на Есению. – Что-то про дебилов? – Дебил здесь только ты, – зло хмыкнула она. – А переводится, вроде... Что-то типа «Слабый должен умереть». Валера вскинул брови. – Жизнерадостно. Спустя нескольких десятков минут плутаний по коридору, они обнаружили комнату, где был чёрный чемодан, припрятанный за ящиками с испорченной кинопленкой. Есению удивило то, что на чемодане не было ни пылинки, поэтому Валера, кряхтя, достал его из-за ящиков, положил на грязный пол и щелкнул замками. – Это что? – скептически спросила Есения. Валера достал содержимое из чемодана и, подняв на неё голову, ответил: – Киноплёнки, украденные с завода. – Это их схрон, – осенило Есению, и она хлопнула Валеру по руке, из-за чего тот выронил плёнки и вскрикнул: – За что?! – Отпечатки, – коротко пояснила она и оглядела помещение. – Я понятия не имею, что с этим делать. Она сцепляет зубы, откидывая голову назад, и позволяет слабости взять верх лишь на короткое мгновение. Она утомлена своим прошлым/будущим, и точно не знает, как поступить. Она не повернет назад, и это главное. Боль ломит виски, мешает в кровавую кашу порванные вены. Ей не хочется, чтобы она прекращалась. Ведь боль — это здорово. Боль лучше надежды, пустой и глупой, как разбитый сосуд. Только боль помогает ей помнить, ради чего она сражается. – Лавров сказал Кащею прийти сюда, – задумчиво напомнил Валера, глядя на плёнки. У него то же лицо, те же пытливые глаза и тот же подвижный рот, который совсем недавно, но словно в другой жизни прижимался к шее Есении. Она смотрит на него и молчит. Заставляет себя не паниковать: шоу началось и должно продолжаться. – Он и пришёл, – взгляд Валеры вдруг прояснился и обратился к девушке, стоящей над ним. – Только в тот день авторитет «Кинопленки» был здесь, – воодушевленно продолжает он. – Он прятал здесь эти плёнки. – Думаешь, Лавров хотел, чтобы Кащей сдал ментам местоположение ворованных плёнок? – нахмурилась Есения, сложив руки на груди. Боль бередит душу, и в какие-то отдельно взятые секунды она всё ещё ощущается надеждой. Есения впивается ногтями в собственную ладонь. Валера как-то обреченно кивает, глядя ей прямо в глаза. Это ведь замкнутая цепь, и они движутся к единой точке, чтобы схлопнуться в великое ничто вместе со всем миром, верно? – Пойдём, – зовёт Есения и разворачивается из выходу из тёмной комнаты. – Какой у нас план? – бросает Валера через плечо и встаёт, чтобы пойти за ней. – Найти Володю, чтобы он его придумал. Вздохнув, Валера подумал, что план по прижатию Есении к стене придется отложить до лучших времен.

***

Валера не успел и рта раскрыть, чтобы рассказать о находке Вове, когда в коридоре послышались тяжёлые шаги. Они стояли на разбросанных вещах, когда Валера схватил Есению за руку и резко дернул в сторону, увлекая за собой. Секунду спустя звук топота нескольких пар ног усился. Двое парней приближались к ним. Валера напряженно замер, рукой прижимая Есению к полу и не давая пошевелиться. Володя, сжимая биту, обмотанную колючей проволокой, выглянул из-за перевернутого сила. Валера в течении нескольких долгих секунд смотрел на неизвестных, появившихся в зале, а затем решительно кивнул и встал. – Вечер добрый, молодые люди, – его голос эхом пронесся по тёмному залу и вышел в пустые оконные проёмы. – Кого-то потеряли? Лица незнакомцев изумлённо уставились на Турбо, который, казалось, совсем не паниковал. Не то, что Вова. Он кинул волнительный взгляд на Есению, и та задрала край свитера, продемонстрировав пистолет за поясом. После недолгой словесной перепалки, Валера опустил голову в сторону Есении. – Готова? – Сдохнуть? – так же тихо спросила она. – Ну да. – Всегда готова. Когда она полезла за пистолетом, Вова выскочил из-за своего укрытия и кинулся вслед за Валерой в драку. Не нужно много ума, чтобы понять, что появившиеся незнакомцы – одни из «Кинопленки». Есения передернула затвор, сняла с предохранителя и вытянулась во весь рост. Она вытянула вперёд руки, сжимающие пистолет. Есения знает, что такое страх. Здесь больше букв, больше смысла и больше оттенков. Здесь переливов от красного до лилового она насчитала больше сотни. И много больше сотен десятков здесь мерцает огнями её собственный голос. Срываясь от криков до шепота, от хрипа до полу-воя, от стона до вопля. Страх въедается глубже, чем боль. Страх сжимает давно заржавелые цепи вокруг её исхудавшего горла и медленно тянет ночами, когда вокруг царствуют тени. Страх крутит позвоночник, заставляет прогнуть спину и склонить плечи к земле. Страх заставляет смириться. Володя замахнулся битой и ударил парня в челюсть. Тот покачнулся, но на пол не упал. – Давай, Санёк! Кидай! Завали этих ублюдков! – слова отчетливо прозвучали во всеобщем гвалте. А потом мужчина что-то метнул в сторону Есении. Овальный предмет ударился о пол и покатился к её ногам. Если бы она сразу не разглядела, что это, то даже и не обратила бы внимания. Вот только этот предмет она узнала безошибочно. Наверное, стоит бежать и прятаться за укрытием. Или хотя бы просто сдвинуться с места. Только вот ноги не хотят идти, и взгляд от зелёного предмета отвести не получается. О нет. Она сейчас... Что-то врезается со всей силы в живот и выбивает весь воздух из легких. Валера подхватывает Есению и отшвыривает в сторону. Ноги отрываются от пола, и в следующую секунду она летит в груду тряпья. А затем раздается взрыв. Есения жмурится и распахивает рот, жадно хватая воздух рывками. Кажется, это накатывает паника. Кажется, она совсем не знает, что ей делать. У неё едет крыша, срывает петли, рвет провода от ощущения той самой пустоты, что хлещет волнами по лопаткам. С её губ срывается крик, и она зажимает руками уши, но это не помогает избавиться от оглушительного звука. Пол начал двигаться. Что-то бьет её по спине, снова заставляя вскрикнуть. В воздухе взметнулась пыль, и мгновенно стало трудно дышать. Есть только звон. Сейчас этаж провалится вниз. Есения чувствует, как здание сотрясается, готовое рухнуть в любой момент. Но вскоре поверхность, на которой Есения лежит, перестает ходить ходуном. Горло жжет от криков и витающей в воздухе пыли. Она приоткрывает глаза, и их щиплет от попавшей на веки мелкой крошки, в уголках скапливается влага. Девушка старательно моргает, чтобы из глаз пропала мутная пелена. Убирает прикрывающие голову руки и силится рассмотреть вокруг хоть что-нибудь. Облако поднявшейся пыли постепенно начинает оседать, показывая последствия взрыва. Пол в зале остался по большей части нетронутым, хотя в одном месте всё же обвалился. Потолку повезло меньше. Огромная плита рухнула в центр зала и раскололась на более мелкие части, погребя под собой тех, кто в этот момент там стоял. Где Валера? А Вова? Что с ними? Есения попыталась позвать их по именам, но из горла вырвался хрип, а затем кашель. По щекам, смешиваясь с осевшей на лицо бетонной крошкой, потекли слёзы. Она приподнимается на локтях. Осколки бетона впиваются в скрытые кожанкой руки. С усилием она встает на четвереньки. Тело отзывается резкой судорогой, и она издает стон сквозь сжатые зубы. Слёзы капают с подбородка на сжатые в кулаки руки. Сквозь звон в ушах постепенно становятся различимы и другие звуки. Откуда-то доносится человеческая речь. Есения отталкивается руками от пола и, пошатываясь, поднимается. Каждый шаг дается с трудом. При движении спина простреливает болью. Из последних сил переставляя ноги, она добирается до колонны, облокачивается о гладкую поверхность и выглядывает. Обвалившиеся на пол бетонные глыбы теперь видны лучше. Так же, как и части тела, заваленные обломками. Рядом с обвалившимся потолком, спиной ко ней, стояли люди и что-то увлеченно рассматривали в груде железобетона. – Он же умер? – сквозь непрекращающийся звон в ушах стал различим мужской голос. – Не знаю. Но хорошо, что мы потратили гранату. Не представляю, как бы мы тогда от них отбились, – мужчина поднял ногу, носком ботинка что-то пошевелил в куче разбитой плиты, а затем отпрыгнул в сторону. – Он ещё живой. Есения задержала дыхание, когда увидела, что на том месте, которое загораживал мужчина, неподвижно лежал Валера. Рядом с вытянутой рукой виднеется монтировка. Его голова откинута назад, затылок покоится на засыпанном бетонной крошкой полу. Сначала казалось, что он даже не дышит, но потом она увидела, что его глаза открыты, а подбородок двигается так, будто он пытается что-то сказать. Эти люди вовсе не выглядят так, будто хотят помочь. Напротив, мужчина по имени Саша полез за пистолетом, скрытым в кобуре на поясе. На свет показался гладкий черный металл. – Пристрели его, пока он не поднялся, – второй опасливо пятится от лежащего в груде обломков парня. – Быстрее! Вместе с тем, как мужчина направил дуло пистолета на голову Валеры, всё внутри Есении сжалось от осознания того, что его сейчас убьют. Пуля вырвется из оружия и навсегда оборвет его жизнь. Есения оглядывается в поисках пистолета, который она выронила при падении. Пальцы, наконец, обхватывают прохладный металл, и этого должно быть достаточно, чтобы Валера остался в живых. Мужчина медлит и не спешит стрелять. Он стоит и рассматривает валяющегося у его ног парня. Валера смотрит на направленное на него оружие и вновь пытается заговорить, но вместо слов вырывается хрип и кашель. Даже несмотря на большое расстояние, Есения видит в его глазах неподдельный испуг. Пальцы увереннее сжимают рукоять пистолета. Вторая ладонь ложится поверх первой, чтобы унять дрожь и помочь навести прицел. Есения стреляет первой. Пуля вырывается из зажатого в подрагивающих руках пистолета и пронзает тишину. Парень вскрикивает и оборачивается. Мужчина делает пару нетвердых шагов, хватается за грудь и переводит прицел с Валеры в сторону Есении. Её палец дергает за спусковой крючок раньше, чем ему удается направить дуло на неё. Пуля вновь находит свою цель. Мужчина разжимает пальцы и хватается за горло. Его оружие падает из ослабевших рук на пыльный пол, а следом оседает и человек. Парень подскакивает к рухнувшему на спину спутнику. Он кричит, зовет его по имени и пытается остановить ладонями бьющую из поврежденной шеи кровь. Мужчина корчится в конвульсиях, его глаза ошарашено обводят взглядом потолок. Из судорожно вздымающейся груди выходят хрипы. Он дергает рукой в последний раз и затихает. Но потом другой парень хватает валяющийся на полу пистолет и подскакивает на ноги. Вместе с невидящим взглядом на Есению направлено чёрное дуло оружия, способное одним выстрелом отнять её жизнь. – Сука! – кричит он с яростью. Никто из них не успевает выстрелить, так как в следующий момент кто-то вылетает у парня из-за спины и заламывает руку. Тот вскрикивает, хватается за поврежденную конечность и роняет оружие. – Мразь! – одно-единственное слово отдается эхом в пустынном зале, а Есения вздыхает с облегчением, осознав, что с Вовой все в порядке. Он выглядит потрепанным: одежду покрывает толстый слой бетонной крошки, на шее и лбу видна кровь. Оставшийся безоружным незнакомец съеживается под напряженным взглядом возвышающегося над ним Володи, а потом смотрит на труп, и по его щекам катятся слёзы. Есения стоит возле колонны, не в силах отвести взгляд от тягостной сцены, причиной которой является она сама. Пальцы продолжают сжимать прохладную рукоять пистолета. Она поступила правильно. Продолжает твердить эту фразу, когда Вова жестом позволяет парню уйти. Она уверяет себя, что приняла верное решение, в то время как парень, кромко всхлипывая, скрылся в коридоре. Вова помогает Валере выбраться из груды камней и оставляет его стоять у дверного проема, прижавшись к стене. Плеча осторожно касается ладонь Суворова, и лишь тогда Есения переводит взгляд и смотрит на него. – Пойдём. Она кивает и поспешно покидает место, где только что убила человека.