Глава 2.

«Библия учит нас любить ближних, она также учит нас любить врагов; может быть, потому, что это обычно одни и те же люди» Гилберт Кит Честертон

Его зовут Тайлер

      Как и предполагалось, Гаспар и Агата Аддамс с воодушевлением приняли предложение Уэнсдей о том, что их опекунство будет лишь формальным, а большую часть времени девушка будет проводить в Академии Невермор или в доме своего друга. Перед отъездом они ещё раз поговорили с Ксавье и убедились, что этому молодому человеку можно доверять. Торп всегда умел произвести должное впечатление. Не то чтобы дядю и тётю сильно волновала судьба своей племянницы, но в любом случае, если с ней что-нибудь случится, ответственность будет лежать в том числе и на них, как на опекунах.       Так, уже на следующее утро Ларч отвёз Уэнсдей, Ксавье и Вещь в семейное поместье Торпов. Утром перед поездкой Уэнсдей поговорила с некогда дворецким своей семьи, и Ларч дал ей понять, что хочет отправиться в свободное плавание, чтобы больше никому не служить. Аддамс-младшая спокойна приняла это его решение и после того, как он помог выгрузить все её немногочисленные вещи, отпустила его, отдав ему семейный катафалк Аддамсов, в благодарность за многолетнюю добросовестную работу.       В огромном доме семьи Торпов для Уэнсдей выделили большую комнату на втором этаже, расположенную недалеко от комнаты Ксавье. Девушка по началу вела себя настороженно, но эмоциональное напряжение, усталость и скорбь делали своё дело. Оказавшись в одиночестве, разложив все вещи, она легла на кровать, укутавшись в тёплый плед, и заснула спокойным крепким сном. Впервые за последние недели. Окружающая обстановка не представляла для неё угрозу, Вещь всегда находился рядом, а Ксавье проявлял к ней максимальную заботу, при этом ничего не требуя взамен.       Уэнсдей проспала почти весь день и спустилась вниз только к ужину, где её лично поприветствовал Винсент Торп. Он тут же распорядился предоставить для гостьи личную помощницу из числа слуг, к которой та могла обратиться по всем бытовым вопросам и не только. Мистер Торп так же выразил соболезнования по поводу утраты семьи Уэнсдей в столь страшной трагедии и сообщил, что отныне двери дома Торпов навсегда открыты для неё, и она может жить здесь столько, сколько пожелает.       После последнего своего видения, когда Уэнсдей воочию смотрела на то, какой мучительной смертью умирают её родные, возможность ещё раз увидеть подобное стала пугать Аддамс. Она знала, что Торп-старший известный экстрасенс с большим опытом работы, поэтому сразу после ужина изъявила желание поговорить с ним наедине.       Винсент отвёл девушку в свой кабинет и закрыл за собой огромные дубовые двери.       — Уэнсдей, о чём ты хотела поговорить со мной? — заинтересованно спросил мужчина, усаживаясь в своё массивное кресло за большим столом из цельного куска дерева.       — Мистер Торп, Вы наверняка знаете, что у нас с Вами схожий дар. Так вот, я бы хотела Вас попросить научить меня контролировать видения, — ответила Уэнсдей, опустив взгляд на столешницу.       Торп-старший откинулся в своём кресле и скрестил свои руки в замок перед собой.       — Ты не хочешь видеть их спонтанно? Они пугают тебя? — уточнил мужчина. — Ты можешь рассказать мне всё. Этот разговор останется между нами. И я уверен, что смогу тебе помочь, но мне нужна конкретика и подробности.       Девушка замялась на несколько секунд, а затем подняла свои чёрные, как смоль, глаза и устремила их на мистера Торпа.       — Последнее, что я увидела, это как мои родители в секунду вспыхивают от беспощадной огненной волны, а мой брат задыхается от дыма у меня на глазах и умирает в страшных муках. Эти видения причиняют мне только боль, — Уэнсдей вспомнила и своё предпоследнее видение, в котором узнала, что парень, в которого она была влюблена, оказался монстром и убийцей.       Про это видение Уэнсдей не стала говорить Винсенту, слишком оно было личным для неё.       — Я понимаю тебя, дитя, — ответил Торп-старший. — Я могу научить тебя самоконтролю, пока ты здесь. Но знай, что процесс этот очень долгий. Ты должна быть внимательной и усердной.       — Я готова, — решительно произнесла Уэнсдей, ожидая дальнейших указаний.       Винсент встал из-за стола и подошёл к книжному шкафу, который поражал своими размерами. Достав одну из увесистых книг, мужчина протянул её Аддамс.       — Вот, возьми её. Эта книга ответит тебе на многие вопросы. В конце каждой главы есть небольшие упражнения, которые я настоятельно рекомендую тебе выполнять. Если будут какие-то вопросы, ты можешь обратиться ко мне лично, и мы всё обсудим, но хочу предупредить, что из-за работы я редко здесь появляюсь. Ксавье должен был тебя предупредить насчёт этого.       Уэнсдей взяла книгу и кивнула.       — Я подумаю, что ещё можно сделать с твоей проблемой, как ускорить процесс и обезопасить тебя от нежелательных видений, — сказал Винсент и проводил девушку к двери.       — Спасибо, — коротко ответила она и вышла из кабинета, направившись в свою комнату.

***

      Неделя в доме Торпов пролетела незаметно. Уэнсдей читала книгу, которую ей дал отец Ксавье, выполняла упражнения на самоконтроль, печатала новый роман на своей печатной машинке, много времени проводила с Ксавье и дважды разговаривала с Винсентом на тему своих видений. Мужчина относился к ней благосклонно, и Уэнсдей даже видела в нём кого-то вроде наставника. Как бы там ни было, время, проведённое в поместье Торпов, оказалось куда лучше, чем предполагаемая неделя в коморке в доме дяди и тёти.       Они с Ксавье много гуляли, разговаривали. Парень рассказал ей историю своей семьи, сводил на могилу матери, которая умерла, когда ему исполнилось семь лет. Винсент не был плохим отцом, но всё же у него всегда оставалось крайне мало времени на родного сына, отчего Ксавье временами чувствовал себя сиротой. Уэнсдей отныне разделяла его боль, смогла понять и прочувствовать всё на себе. За всё время после трагедии с семьёй Аддамс парень всегда находился рядом, поддерживал, и Уэнсдей, сама того не ожидая, привыкла и даже привязалась к нему. Присутствие Ксавье рядом уже казалось чем-то само собой разумеющимся.       Про те несколько месяцев до битвы с Крэкстоуном они не заговорили ни разу, как и не упоминали Тайлера Галпина. Словно его никогда не существовало в их жизни. Но всё-таки иногда, в моменты, когда Уэнсдей оставалась наедине сама с собой и особо ощущала тоску по родным, она вспоминала его добрые зелёные глаза со светлыми вкраплениями и приветливую улыбку. Таким Тайлер был с ней до того диалога в полицейском участке. А после? Уэнсдей редко задумывалась о том, какой именно Тайлер был настоящим. Но, судя по его же словам, вся эта мнимая дружба и влюблённость оказались лишь обманом и искусной манипуляцией с его стороны. Такое больно осознавать, но боль от потери родных Уэнсдей ощущала намного сильнее и острее.

***

      Через неделю Уэнсдей, Ксавье и Вещь вернулись в Невермор. Ученики только-только начали возвращаться в академию с вынужденных каникул. Уэнсдей и Ксавье заселились в свои комнаты одни из первых. Ксавье, по всей видимости, должен был продолжить жить один, а Энид планировала приехать только вечером. Синклер с семьёй провели все две недели в горах, где почти не было нормальной связи, поэтому они с Уэнсдей так и не смогли ни разу нормально поговорить за всё время каникул. Когда Ксавье всё-таки смог сообщить Энид о трагедии в семье Аддамс, девушка горько заплакала, и Уэнсдей не нашла в себе силы говорить с ней, пока она находилась в таком состоянии. Поэтому как только блондинка переступила порог их комнаты, то тут же бросилась к Уэнсдей с объятиями, хотя та до сих пор не была рада такому проявлению чувств. Они проговорили весь вечер, и Энид наконец-то смогла выразить подруге должную поддержку.       Уэнсдей рассказала, что неделю после похорон родителей провела в поместье Торпов, и что Ксавье находился рядом и поддерживал её с самого дня смерти родных.       Энид лукаво улыбалась, когда речь заходила о Торпе-младшем.       — Уэнсдей, я хочу быть честна с тобой. Я очень рада, что вы с Ксавье сблизились. Он ведь всегда был на твоей стороне и поддерживал, даже несмотря на то, что ты не доверяла ему и считала монстром… — добродушно произнесла Синклер, а потом, немного замявшись, продолжила. — А в итоге монстром оказался тот нормис. Я с самого начала ему не доверяла…       — Его зовут Тайлер, — оборвала соседку Уэнсдей, глядя в заснеженное окно.       Энид тяжело вздохнула.       — Да какая уже разница… Главное, что теперь он заперт в психушке, где ему самое место. Подальше от Невермора, — ответила Синклер и выдавила из себя подобие улыбки.       Уэнсдей ничего не ответила ей, но почему-то именно в тот самый момент впервые задумалась о том, чтобы поехать к нему в лечебницу. Она быстро отогнала эти мысли и легла на свою кровать, отвернувшись лицом к стене.       — Я устала, Энид. Спокойной ночи, — произнесла Уэнсдей.       И комната двух подруг медленно погрузилась в тишину…

***

      С момента пожара в доме Аддамсов прошёл месяц. За две недели, проведённые в Неверморе, Уэнсдей с головой погрузилась в учёбу, уделяла много времени контролю за своими видениями, писала новый детективный роман и… проводила время с Ксавье. Слишком много времени. За спиной все считали их парой, но сама Уэнсдей даже не задумывалась о подобном, а Торп ни на чём не настаивал. Они дружили. Он приходил к ней в комнату, она приходила к нему в мастерскую. Они могли говорить о чём-то или просто молчать, и присутствия второго человека было достаточно и не давало девушке погружаться в свои скорбные мысли.       Уэнсдей действительно ощущала поддержку и внимание, а ещё — испытывала благодарность. Вещь уже в открытую говорил ей о том, что Ксавье можно верить, и что он действительно неплохой парень, который влюблён и готов на всё ради девушки. То же самое говорила и Энид, и Аякс, и другие их одноклассники… Иногда, под давлением окружающих, чувства вины и зачаткам депрессии от потери родных людей, Уэнсдей и самой казалось, что Ксавье симпатичен ей. Может она и не испытывала какого-то необъяснимого влечения, как к Тайлеру, но общество Ксавье было ей как минимум не противным, а скорее наоборот.       Она ощущала настолько сильную поддержку, которую не получала больше ни от одного человека. Энид, конечно, старалась изо всех сил, но в то же время она была увлечена своими отношениями с Аяксом, поэтому часто проводила дни и вечера в его комнате, оставляя Уэнсдей в полном одиночестве. Иногда они проводили время вчетвером, выбираясь в Джерико в кафе или за покупками, или же собирались в комнате Ксавье и смотрели фильмы. Энид и Аякс непременно держались за руки или обнимались, а Аддамс и Торп в это время сидели по разные стороны кровати, ничем не компрометируя друг друга.

***

      В тот зимний вечер в библиотеке Беладонны собиралась большая компания неверморовцев. Отмечали шестнадцатилетие Энид. Уэнсдей на правах подруги и соседки не могла отказать Синклер, поэтому ровно в шесть вечера за ней в комнату зашёл Ксавье, чтобы сопроводить свою подругу на вечеринку. Аддамс не стала наряжаться, надев своё привычное чёрное платье с мелким цветочным принтом.       Ещё с утра она поздравила свою соседку, подарив ей красивый кулон в виде волка, о котором Энид давно мечтала. Сама блондинка и Вещь ужа давно находились в библиотеке, занимаясь подготовкой «главной вечеринки этого года», по словам самой же Синклер. Поэтому Уэнсдей собиралась в гордом одиночестве, когда в дверь постучали. Для неё это было каким-то дежавю, но Аддамс отгоняла от себя мысли о недавнем Вороньем бале.       Уэнсдей открыла дверь, не очень-то удивившись увидев перед собой Ксавье в чёрных джинсах и серой водолазке.       — Необязательно было за мной заходить, я знаю дорогу в библиотеку и ваш секретный пароль, — произнесла Уэнсдей, дважды щёлкнув пальцами и запуская парня в комнату.       — Я зашёл не просто так, — сказал он, растянув губы в улыбке, и протянул ей чёрную бархатную коробочку с чёрным атласным бантом.