Прощание

Шахматы уезжал. Он больше не мог выносить чувство вины за то, что натворил, и за то, что забросил собственного брата, к тому же, единственного. «Семья всегда должна стоять на первом месте» – так говорили взрослые. Что ж, Шахматы чертовски плохо справился с этой задачей. Шашки отнёсся к новости об отъезде с огромной, пускай и старательно скрытой, радостью. Ведь единственное, чего он хотел всё это время – это получить долгожданное внимание брата. Неважно, чего это ему будет стоить. Он готов пойти на всё ради него. Другие игры отнеслись к этому сначала как к какой-то шутке. Дурак даже бросил что-то о том, что Шахматы полный ноль в их создании, но когда чёрно-белая игра без тени улыбки на лице сказала, что это правда, шутник прикусил язык и как-то неверяще заблестел глазами. Каждый после него отреагировал по-разному на эту весть. Ходилки, осознав правду, кинулся обнимать Шахматы и зашептал, чуть ли не плача: - Очень жаль, что вы уезжаете… Бывший король слабо фыркнул и закатил глаза на излишнюю сентиментальность, даже не пытаясь вырваться из хватки друга. Чьи руки, обвившиеся вокруг поясницы, незаметно дрожали. - Ход*, ты сейчас меня задушишь. Это же не навсегда. – Шахматы по-доброму усмехнулся, когда почувствовал, как чужие руки обвились вокруг него сильнее. Словно не желая отпускать. - Обещай что будешь писать, – почти потребовала игра в вероятность. «Почти», потому что Ходилки и требовать – вещи не совместимые. Но Шахматы кивнул, зная, что никогда не сможет отказать своему другу в такой ничтожной просьбе. Да и не захочет. Ходилки слишком интересная и дорогая ему игра, чтобы так просто прекратить с ней общение. Дождавшись тихого «да», игра в вероятность наконец-то расслабила объятия. И только Шахматы знал, какие усилия для этого пришлось прикладывать.

***

Следующими были Покер и ПиД. Они стояли вместе на кухне, когда Шахматы огорошил их новостью. «Огорошил», потому что ПиД, несмотря на всё произошедшее, была слишком привязана к каждому из группы друзей. Даже к Шахматам. Прощаясь с ней и слушая пожелания о хорошей поездке, Шахматы про себя горько усмехнулся. Покер выслушал новость с внешним беспристрастием. Но в душе даже он стушевался: терять надолго игру, с которой провёл столько времени, казалось болезненным и каким-то неправильным. Кто будет помогать ему с долгами? Кто будет вечерами сидеть с ним в креслах и пить дорогой коньяк, разговаривать ни о чём? Покер не знал этого и, честно признать, не слишком хотел знать: ему хватало и Шахмат. И теперь он уезжал… Старшая игра в извечно золотистом – а, может, и бронзовом, – жилете сухо пожелала бледному товарищу приятной поездки. Отрешённо смотрела на кривую, вымученную улыбку, в душе ощущая смятение. Покер не хотел, чтобы Шахматы уезжал. Однако не мог же он взять и воспрепятствовать ему в этом? Не мог же?..

***

При встрече с Дураком Шахматы был не один: рядом стоял Шашки и что-то щебетал ему насчёт будущих приключениях и о том, как он хочет стать рыцарем. Великий шутник тогда, уже знавший и принявший новость об их скором уходе, крепко обнял обоих и с чувством пожелал ни пуха ни пера. Братьям только и оставалось, что хлопать глазами на такое проявление любви, которое – стоит признать – никто из них не ожидал. Наблюдающий со стороны Лото только буркнул: - Катитесь уже отсюда, - а после и вовсе отвернулся. Шахматы не стал его осуждать и наградил уставшим, понимающим взглядом. Как ещё нужно реагировать на человека, чуть не убившего твою девушку?

***

Шахматы не встретился только с Домино: игра отсутствовала дома, и на «мини-вечеринку», устроенную ПиД на скорую руку, опоздала на полтора часа. На вечеринке никто особо не веселился: Лото стоял в стороне и исподлобья смотрел на всех, Шашки о чём-то болтал с ПиД и Ходилками, явно испытывая радость от предстоящей поездки; Покер перекидывался фразами с Дураком, попивая что-то явно не алкогольное – иначе он не выглядел бы таким мрачным; а основная причина приёма стояла в стороне и с тщательно скрытой грустью наблюдала за всеми. Шахматы… уже было горько расставаться со всеми. А он ещё даже не уехал – это предстояло сделать лишь завтра утром. И ничего хорошего в этом не было. Он виноват во многом и… заслуживает ли он вообще прощения? Может, стоит уехать навсегда? Такие мысли мучили чёрную голову, неуверенность и смятение бурлили в серых глазах. Их заметили лишь двое: Покер и Лото. Первый, как самый проницательный, – не даром в него играя, выигрывают люди лишь те, кто много замечает и держит своё лицо, – и второй, как тот, кто пялился на него с самого начала «праздника». И одному из них не пришлось это зрелище по душе, когда как второй злорадно заулыбался. «Зло должно быть наказано». Так ведь говорят? Вечеринка уже закончилась, когда Домино наконец-то пришла. Шахматы, снедаемый сомнениями и угрызениями совести, попросил её о личном разговоре. Пускай и недовольно, но игра согласилась, и Шахматы отвёл ее к себе, чтобы объясниться. Домино к новости и сбивчивым извинениям отнеслась сначала спокойно. Она даже позволила себя обнять, но потом… - Шахматы. - Что? - Я давно хотела тебе сказать. Ты лицемер. - ..Почему? - Шахматы от неожиданности опешил и с непониманием посмотрел на неё. В когда-то родные белые глаза цвета настоящего снега, раньше искрящиеся весельем и теплотой. Но сейчас натолкнулся лишь на пустынные айсберги. - Братик, такси уже приехало! - Шашки взбежал в комнату и своими детскими наивными глазами посмотрел на брата, быстро возвращая того в реальность. Шахматы отошёл. - Шашки, иди, я скоро приду. - Младший послушался. Конечно: зачем злить брата, когда вы уезжаете на неопределённый срок? Шашки причины не нашёл и ускакал обратно, дожидаясь брата у крыльца. В комнате вновь повисла тишина. Знаете, тишина бывает разной, но в тот раз она была… пустой? Неясной? Пожалуй, подойдёт и «глухой». И в этой тишине бывшего короля внезапно охватила злоба: - Ладно, Домино, будь по-твоему. - Он помолчал недолго, а после вдруг с какой-то затаённой обидой прошипел: - Но ты еще пожалеешь об этих словах. Шахматы вышел, громко хлопнув дверью, как бы оставляя последнее слово за собой, а не за ней, как всегда это было. Он столько лет любил её, лелеял, а она, даже когда он искренне извиняется, называет его лицемером? Она-то? Игра, что вечно давала ему ложную надежду? Нет, хах, этого Шахматы понять не мог. Только когда раздался хлопок двери, Домино поняла, что сказала лишнего. Прямо как тогда, в роковой игре в бутылочку. Теперь она не понимала, почему вообще это сказала, ведь сегодня она ничего не пила, значит, это не сыворотка ненависти. Ещё игра заметила, что ей почему-то вдруг от новости об их отъезде стало плохо. С чего бы это – она тоже не понимала. ПиД написала ей сразу же о решении Шахмат, как только узнала, но тогда она не ощутила ничего, кроме лёгкого отголоска вины. Так почему..? «Теперь это неважно, – поняла Домино, замечая в окне уезжающую машину. - Шахматы уже уехал». Понимая, что Лото сходит с ума от страха за неё – теперь, после того, что сделал Шахматы, это проявлялось почти всегда, – Домино не стала долго стоять и смотреть вслед уехавшим друзьям. Поэтому вскоре комната Шахмат осталась стоять в тишине.

***

Садясь в машину, Шахматы уже почти не злился. А, посмотрев на улыбающегося во всю ширь брата, и вовсе заулыбался. Неважно, что остаётся позади. Главное – смотреть вперёд. - Ну что, Шашки, поехали в новую жизнь? - играючи спросил бывший король. Шашки в ответ прыснул: - Да! И машина тронулась.