5.2 Полтергейст ♫KING♫

Рома хмуро смотрит на все большее количество людей, что заполняли помещение. Трое спасателей вели разговор, иногда кидая взгляд на него, что только больше раздражало. Пока, наконец, не ушла Ашра в портал, навестить Седрика. Остальные двое замолкли, иногда вставляя несвязанные комментарии, будто общаются по связи. Все понятно, сговорились по червефону. Он замечает, как Лололошка резко поворачивается к нему. Ни глаз, ни рта не видно за очками и шарфом, но он все равно напрягается. С этим мироходцем хватит даже столь малого знака для какого-нибудь кошмара.

— Тебе бы с друзьями попрощаться, а не за меня цепляться с таким усердием. Даже если вы потом и встретитесь, то уже только будучи незнакомцами. Он зло ухмыльнулся на кислое лицо Франа. Перевел взгляд на контра и нахмурился. Тот его вовсе не слушал, рыская по любимому рюкзаку. –… Так мне нужно лишь приложить эти ленты одновременно? Все тело напряглось. Очень уж знакомо выглядят эти «браслеты». В один их тех повторов, когда он уже просто смирился и следовал любым хотелкам этого мудака, то уже примерял подобную фенечку из не местных иероглифов. Насколько он помнит, это ритуал для молодоженов в каком-то из магических миров: связывает души одним узором, чтобы и в горе, и в радости, и после смерти остались друг с другом. В тот раз он надеялся, что это поможет ему выйти из временной петли, а если и нет, то результат все равно обратится в ноль, когда ритуала не происходило. В этот раз связываться? Он максимально против. — Вы больные? Действительно собираетесь привязать малознакомых существ к друг другу, да ещё и против воли?

Он задергался, натягивая веревки, когда Ло шагнул ближе, показательно держа ленты перед собой.

— Фран, ты же говорил, что отпустить хотел теми заклинаниями? Так скажи же, где я сейчас, а? Прямо перед тобой, перед тем, кто говорил обратное нынешнему! Голос срывается на высокие ноты, когда Ло наклоняется практически вплотную. Он отворачивается и буквально прилипает к спинке стула, пытаясь увеличить дистанцию.

— Ты пойми, если мы этого не сделаем, то, как ты и говорил, вряд-ли новичок сможет вспомнить нас. Рома, взбесившись, уже выплевывает слова на грани с шипением: — А мое мнение вам не важно? Я отказываюсь участвовать в этом абсурде!

— Извини… Но ты единственный наш шанс. И упускать его никто не собирается.

Мироходцы, посмотрев друг другу в глаза, кивнули и сосредоточились. Понятно. Началось.

Эльф, растягивая гласные ритуальных слов, взял основной голос на себя. В прошлый раз учли текст и пели вместе он с контром. Он ухмыльнулся. Испортить попытку будет достаточно легко. Достаточно просто пустить ноты в разнобой. Он, перебивая чужой голос и вибрирующий воздух, максимально завышает собственный: — ТОЛЬКО ВМЕСТЕ МЫ СИЛЬНЫ, ТА-ТА-ТА ТА… Память уже стерла старые обрывки мультфильма, но это и не важно. Важно то, что гарант сморщил нос и схватился за виски. Ленты, ранее набиравшие свет, сейчас тоже погасли, вслед за разрушенным заклинанием. Улыбка расплывается сама по себе, он даже ощущает, как болят уголки рта. Ну-ка. Что же вы будете делать? Лололошка ухмыляется, поправив шарф. — У нас впереди очень много времени. Уверен ли ты, что твой голос продержится до конца? Ленты отброшены за спину, а теплые руки мягко обхватили щеки, заставляя посмотреть прямо в ярко сверкнувшие черные глаза. — Побудь милым на несколько минут, хорошо? На минуту распространилась тишина. Которую нарушил пошевелившийся Рома. Он расхохотался прямо так, на месте и прижался головой плотнее к рукам с усмешкой. — Ты мне только что очень сильно упростил задачу. Он исчез. Но видно, как ярко у пошатнувшегося контрабандиста загорелись за стеклами очков бирюзовые искры.

Он оглянулся на эльфа, неловко поворачивая корпус вслед за головой. Он уже забыл каково это — подчиняться гравитации. Но Сан-Фран, после кратковременной встречи, вполне неплохо впечатался в стену, пуская по ней тонкие трещины. Руки так привычно за эту временную петлю, но с забытыми физическими ощущениями слабого ветерка от движений и щекотку прикосновений, ложатся на тонкую шею эльфа, отрезая доступ к кислороду. Он больше не будет допускать прошлых ошибок.

Обмякшую голову он хватает за затылок и неплохо так прикладывает об уже и так пострадавшую стену. И ещё раз. И ещё раз. Может, позже побережётся вообще к нему приближаться. Правую руку проводит судорогой, и ему пришлось отпустить копну стиснутых ранее волос. Он так же чувствует, как за черепной коробкой сквозит уже проходящим удивлением и вспыхнувшей огнем решимостью.

Нельзя медлить. Теперь он сам поднимается, обходит бессознательную тушу с пятнами крови и прислоняется к стене локтями и ладонями в опоре. Отводит голову назад и…

И его ведут в сторону дрогнувшие ноги, что сейчас трясутся будто под сильным давлением. Он делает по-другому. Раскидывает руки в стороны и, развернувшись снова лицом к стене, падает назад. Ауч. Это уже другой тип боли, немного непривычный. Потолок уже кружится. Осталось не так много, чтобы тело отключилось.

Он переворачивается на бок, посмеиваясь с внутренней растерянности Лололошки. Конечно, не так просто перехватить контроль у вредителя совершенно другого плана. Он громко хохочет, слыша в ухе паникующие выкрики Ашры. Ей из замка сначала придется добраться до берега реки, чтобы воспользоваться обратным путем и сделать хоть что-то. Так что даже если кто-то из команды позовет на помощь, может оказаться уже поздно.

Внезапно чужая растерянность уходит. Взамен на первый план выходит немного иная жадность, что теперь перекрывает даже собственное недоумение. Он не может двинуться. Зато рука неподконтрольно и крайне медленно выхватывает взрывную склянку из кармана. Зелье исцеления. Тц. Лололошка все-таки неплохо подготовился перед встречей с ним, так ещё и нашел способ, как нужно возвращать контроль. Чтож такими темпами его уже не стукнуть об стену изнутри.

Он собирается вновь полупрозрачным облаком подняться над телом и улететь к главному порталу. Тогда они уже не смогут найти его с каким-нибудь случайным перемещением в один из тысячи тысяч миров без подсказки. Он отпускает контроль. Только взмыть над землей уже не смог. Какого черта? То, что он видит чужими глазами, заставило бы скрежетать зубами. Этот засранец полностью окружил себя пустотной магией, чем в последний раз и смогли поймать его, когда он не провалился автоматически сквозь стены и пол вслед за мироходцем, притянутый цепями.

Он снова схватился за контроль, шипя про себя ругательства. За столько лет он ещё не застревал внутри кого-то! Но черт возьми, он не может пошевелить чужими конечностями под давлением зацикленных эмоций. Сейчас эти руки разбивают склянку прямо об колено. По ноге прошлась судорога, но он уже видит, как мир вокруг теперь имеет более четкие очертания, а тело, едва заметно пошатываясь, медленно встает и направляется к брошенным ранее длинным браслетам. Рома со злостью и отчаянием выкрадывает секунды, тормозя действия Лололошки. Тот, рвано улыбаясь, садится на колени и подбирает ленту. Под внутренние крики, Ло хриплым голосом распевает ритуальную фразу. Он более не чувствует, но знает, что воздух вновь дрожит под заклинанием и вкладываемой в него силой. Мироходец прикладывает к голой коже испускающую свет широкую линию и голос набирает обороты. Шею жжет так, будто на них набросили раскаленную удавку, что не так уж и далеко от правды. Рома же замер от боли и тяжести, похороненный под чертовым собственничеством и чем-то очень схожим с привязанностью, но чертовски больным. Замолкнув, Лололошка падает на пол, широко улыбаясь и раскинув руки. Пустотная магия более не подсвечивает его силуэт, но это и не нужно. Он уже поймал свою цель. Безвозвратно. И его призрак тоже это понимает, потому и фонит злостью и смирением.

Мироходец говорит шепотом: — До встречи в следующем приключении. Теперь мы точно увидимся. Ему глухо отвечает его же голос, но с неуловимо иными интонациями: — Ты не оставил выбора. Вместо ответа Ло зовёт Ашру, лечить себя и Франа. Тот хоть и живучий, но даже так лучше не допускать осложнений, которые не решатся зельями. Как позже оказалось, тот спокойно пролежал бы до собственного пробуждения. Рома же полностью расслабился, более не собираясь раздумывать над обстоятельствами. Теперь это бесполезно.

Буквально встретив, на данный момент общими глазами забежавшую в помещение сокомандницу, Лололошка рассыпается искрами телепортации. Вот как выглядит перемещение между мирами. Это не очень приятное ощущение, если честно.

Они появляются в пустыне, и оказываются там даже со всеми вещами из междумирья. Какая честь. Незачем высовываться, тем более, когда Ло переживает первые мгновения с потери памяти.

Мироходец смеется, раздирая глотку, шарит по карманам и рюкзаку, перебирает пустые листы бумаги, случайно оказавшиеся при себе, ложится на песок прямо в куртке контрабандиста.

Рома изнутри скептично смотрел на этот цирк. В комнате калькуляции тот, точно так же абсолютно без единого воспоминания, вел себя попроще. То есть был абсолютно спокоен. Что здесь пошло не так?

Он так же молча наблюдал, как их завели в переулок и приложили головой об стену, требуя выворачивать карманы. Хмыкнув, он поднимается над вздрогнувшим Лололошкой и из тени давит взглядом двух разбойников. Те дрожат и тут же отпускают предполагаемую возможность поживиться. Ло не спускает глаз с его лица, совсем не обращая внимания на окружение. Злость раздирает изнутри от видимого восхищения. Поэтому он отворачивается и припечатывает тех двоих об черепа друг друга и с удовлетворением отпускает их. Как минимум обморок с сотрясением. Наилюбимейший прием. Можно было бы так приложить одну определенную личность, было бы замечательно. Но, увы… Он возвращается обратно, рассматривая темные глаза, и по пути поднимает упавшие очки, чтобы опустить их на один любопытный нос. Тот пошатнулся и упал на колени, хватаясь за голову. Что, это воспоминания что-ли? Или его приложили сильнее, чем он рассчитывал? Когда глаза напротив засветились ярко-зелёным цветом, все встало на свои места. — Я рад, что ты показал себя так рано. Он крепко переплетает их пальцы. — Ну знаешь ли, не попади ты в беду так рано, я бы даже не думал высовываться. Просто кто-то магнит для неприятностей. На их шеях светится выжженная цепочка знаков. На зеленом острове каждый из них занимается своим делом: мироходец собирает пшеницу, призрак наблюдает за окружением и предупреждает, если рядом есть нежить. От скуки он забрасывает Ло вопросами, более не фильтруя свою речь: — твои друзья там не забыли про тебя? В карманном измерении то тишина стоит хрен знает сколько времени. — Скорее всего они оправляются после разговора с тобой. Смешок выскользнул сам собой. — То есть по твоему то был разговор, а не похищение? На молчание он фыркнул и отлетел подальше.

Его за ногу тянут ниже, к земле и со спины перехватывают за талию, наваливаясь головой на плечо. –Уже поздно улетать. Мы теперь всегда вместе и всегда найдем друг друга. Он глухо смеется. — Ты и без клейма вечно преследовал без остановки. Даже если я разрывал всех твоих друзей в клочья, ты все равно хотел быть вместе, больной ублюдок, что бы я не делал. Тот промычал, бодая в висок. — Значит хорошо, что я этого не помню.

_________

–Ты с ума сошел, что, делать нечего?! У меня скоро клаустрофобия уже будет! Он кричал на все карманное измерение, пытаясь ускользнуть из-под чужих рук, что водили кругами по грудной клетке, задрав кофту. Даже не помогает то, что он находится в воздухе, слишком лёгкий для любителя таскать в кармане вещи, будто тот готовится переезжать тут же. Хотя, может, он так и сделает — оставит все вещи здесь, как только наиграется.

Он дергается, но без четкой опоры будет сложновато переломить ситуацию на свою сторону. Потому он только рычит, заезжая по касательной локтем куда-то в бок и дергает другой, прижатой рукой, мешая домогаться наглым ладоням. А потом перед глазами проносятся флешбеки и он через силу расслабляется. Это сложно, потому что рефлексы так и подмывают впечатать удар побольнее, да вывернуться с шипением. Но этот мироходец — липучий, как паутина. Чем больше прилагаешь усилий сбежать, тем большую отдачу получаешь взамен и тем сильнее тот зажимает тисками. Проще и правда будет плыть по течению.

— Когда я проснулся в этом мире, то знал, что рядом нет чего-то очень важного. Даже без воспоминаний я искал твоего присутствия. Он хмыкнул, откинув голову назад, когда Лололошка закончил все телодвижения односторонними объятиями. — Так что в следующий раз дай понять, что ты рядом, договорились? Молчание было ответом мироходцу.

_________

— Я думал вы уже забыли волшебное слово. Или совсем не скучали по вашему Спасителю Междумирья? — Лололошка, почему тебя так долго не было в Поэне? — Ой ой ой, какие мы злые. Этот засранец, на секундочку, в чертовой пустыне без обратного телепорта. Вы же догадались притащить ему запасной? Оба потупили взгляд и замешкались. Он закатил глаза. — Какие вы хорошие друзья, пришли поддержать своего сокомандника предъявами с первого же шага в его собственном измерении. Ай да молодцы! — Кто бы говорил, нечисть! — Ха, вот именно. Напомни-ка, почему я вообще здесь нахожусь? Ах да. Он, не договаривая, провел пальцами по клейму на шее, и ехидно улыбнулся. После чего в разговор вмешался контрабандист: — Мир, в котором я нахожусь, называется Миср. И чтобы плащ Смотряшего не развалился на куски, нужно избавиться от временных парадоксов. Рома вновь заговорил, не давая высказаться другим: — Вы, кстати, тоже им подвергались не раз и не два. Смогли же так легко забыть, кто такой Эо, правда? Даже разговор этот тоже не первый раз проходит- — Кто такой Эо? Он в шоке разворачивается к Лололошке. — В смысле, черт возьми, кто такой? Он тот, кто надурил тебя и дал прямой путь в Поэну! — так это ты меня вытащил из Видомнии в Поэну. — Ах, вот как! Тогда почему тебя пустили в город, м? Он открыл было рот, но замер, не произнеся и звука. После чего закрыл и повернулся к другим мироходцам. Те пожимают ему плечами. Ха. — Вы так и хотите продолжать путаться в ложных воспоминаниях? Тс, ладно, все равно я вам не помощник. Он вновь пропал прозрачным облаком над Лололошкой, не желая слушать дальнейший бред. Лучше он на чужой подкорке, в тишине, подумает о своем, чем будет слушать розовые сопли.

Меджумирец, похоже, совсем издох. Бедняга, копирует кота Шрёдингера ради мальца. Из активированного портала выпрыгивает кто-то в такой же маске, разве что другого цвета, небрежно откидывает ее в сторону после приветственного танца. … Очень знакомые очки и шарф. Ему он в глаза смотреть точно не будет. Лололошка фонит сомнением и весельем, в ответ на его брезгливость. Перед ними этот Джон, просто касаясь кристаллизированных парадоксов, заставляет те рассыпаться на крошечные осколки. В голову пришла идея, которую многие бы назвали очень плохой. Если так вспомнить, то временная петля сама по себе является чертовым огромным парадоксом. Единственное отличие в бесконечном пути было только его поведение. Не является ли он, в качестве первопричины петли, главным из осколков парадокса? И он выплывает на видимый план, после чего, подражая другому актеру сцены, выполняет поклон. –О, шоу началось? Тогда позвольте представиться: Роман Фильченков. И протягивает руку парню в костюме. Его сверлят взглядом зловредные глаза за синими очками. Мироходец напротив него хмыкает. — Не думал, что здесь уже есть человек из совсем иной реальности. Буду рад помочь. Протягивает руку в ответ, но их сбивает Лололошка, оттаскивая призрака подальше и обворачивая руками как можно ближе к себе. Рома закатывает глаза, так и не бросив взгляд в красные очки. JDH жмёт плечами и подходит с другой стороны, где они стоят спиной к шокированным глазам местных жителей мира, заодно с такими же Джодахом, Сан-Франом и Ашрой. после приглашает на танец свою копию, более не обращая внимания на незваного гостя. Повисла тишина на долгие мили вокруг. Никто не пошевелился. Рома, повернувшись к Лололошке, шепотом спрашивает: — Ты чего не идешь? — Скройся под кожей. Или останемся так стоять. Цыкнув, он развеялся знакомым облаком. Он едва ли чуть не обжегся сильной ревностью мироходца, поэтому, отказываясь смотреть чужими глазами, ушел дальше, где слышны лишь отголоски эмоций.

Он открывает глаза… Ах, секундочку, он внутри головы, он не может там открыть глаза. Видимо он задремал на некоторое время. Хм. От Ло отклика тоже не идет. Он что, тоже спит? Он тихо выныривает поближе к миру и без сопротивления приподнимается на локтях. Открывает глаза. Хм. Абсолютно незнакомая комната. Стоп, подождите, там что, компьютер? Мы точно в Мисре? Он поворачивает голову и замирает. На кровати, в другом углу комнаты, спит парень. Какого черта. Ему вообще о наклонностях Лололошки известно? Там отдельный восклицательный знак идёт только за возможность получить сюрприз в задницу, не говоря уже о девиантном поведении! Он бы так и продолжил залипать в одну точку, если бы сосед не пошевелился. У того широко раскрыты глаза и он не дышит уже несколько секунд. Видимо, напуган. Упс. Он моргает и ложится обратно, накрываясь одеялом. Прости, пацан, я сам ещё не до конца пришел в себя. Может быть, позднее познакомимся и ты не окажешься мудаком, как те, которые из междумирья.

Он потирает пальцами переносицу, пытаясь успокоить мигрень. Почему-то Лололошка стал ещё меньше, теперь он подросток! Восемнадцать то хоть есть, или тот будет прикидываться эмансипированным? Судя по зданиям и, кхм, технике, этот мир более менее современный, и без бумажки ты букашка. Почему Ло все еще, ну, здесь, а не в каком-нибудь детском доме. Но даже это не главный вопрос. Стоит ли продолжать издеваться над засранцем? Тот ему сделал слишком много дерьма, чтобы прекращать. Тем более, что тот никогда не умрет по настоящему, а из психики там уже нечего портить, все там сломано ещё до меня. Хотя если подумать… Немного прикинуть… Тот ведь уже неплохо чувствует себя здесь. Каким бы не оказался этот мир, в котором они не находились. Он наблюдает за Лололошкой в невидимости, мастерски избегая зеркал и сопровождая его под потолком. Учитывая, что Ло все так же иногда творит полную хрень, например, выломал окно, чтобы сваливать из общаги, следит за всеми, кого знает… Короче, раз он веселится, то, может, мне просто не трогать его? Не показываться, не провоцировать ту его стремную часть? В конце концов, мироходец никогда не получал нормальное, не обрывочное образование, подавляемое ещё и амнезией.

Началась опять странная мистика, с ним никак не связанная. То люди пропадают бесследно, то здания сносятся за день. Как-то раз даже Дилан пожаловался на лунатизм Ло. Интересно, с чем это связано?

Вообще, единственное, что ему понравилось здесь, это тишина со стороны всяких возвышенных личностей, а то мало ли докопаются неизвестно до чего, и Кот в комнате. Когда оба жители уходят, он становится видимым и развлекается с кошкой. Поиграет рукой под покрывалом, побесится, то догоняя, то убегая, может, они вовсе нагло займут чужую кровать и просто полежат вместе, отдыхая. Самое забавное, что домашнее животное видит его в любом случае, даже когда он невидим другим людям, и любит за ним наблюдать в присутствии других. Он парит под потолком и улыбается с реакции мелкого Лололошки и ворчания соседа. Он даже видел, как этот вредина вычесывает кошку распакованной расческой. Славный котик. От его мурлыканья ослабляется внутренняя пружина напряжения.

Он перевел взгляд на Ло. Тот пытался найти точку, в которую уставился Кот, а это, соответственно, был сам Рома. Хмыкнув, он подлетел к светильнику и стукнул пальцем по нему. Теперь к гляделкам присоединился геймер, отреагировав на звук. Пожал плечами и снова уткнулся в ноутбук. Он знает, что сделает, хоть и может потом очень сильно пожалеть об этом. Он сделает то, чего практически никто не делал для Лололошки: предоставит возможность выбирать. Тот снова шатается ночью по улице в одиночку. Поэтому он встает со спины. Положил руки на напрягшиеся плечи и шепотом говорит: — Я знаю, кем ты был, и могу помочь вспомнить прошлое. Только если ты это сделаешь, просто уже не будет. Люди, по которым ты скучаешь и к которым у тебя едва ли получится вернуться.

Тот почему-то расслабился, откинулся спиной назад, прислоняясь, и издал тихий смешок. — Я согласен. Почему-то всецело доверяю тебе и чую, что если откажусь, ты уже не вернешься. Он хмыкнул. — Тогда обернись. Они встретились взглядами. Засветился бирюзовым их шрам на двоих.

Ло, сняв очки, натянул широкую улыбку. Зелёные огни в один момент окружили их и тот, подхватив его ладони, переплел пальцы знакомым жестом привязанности. — В этот раз ты думал дольше. Что-то не так? Его потянули на землю, чтобы удобно сесть, прислониться к дереву и переплести конечности.

Все вновь идёт будто с начала, прямо как раньше было в петле, только уже по его собственной инициативе. Потому что грести против течения совершенно нет смысла.