13.4 это больше не сон

Он вновь сбежал из загребущих рук клетчатого. Тот прошёлся по всем мирам, в которых был и, очевидно, наткнулся на щит. Бежит, перебирая ногами так быстро, как может, лавируя меж домов случайного города. Его в который раз пытаются убедить что этот квадратный когда-то мир. – настоящий. И является родной реальностью.

Это смешно, и он продолжает скрываться, грабя по пути библиотеки. Нет времени, чтобы оставаться хоть на десять минут на месте, потому что за ним следят пурпурные глаза. Такое ощущение что эти двое открыли охоту. Остается стискивать зубы и продолжать двигаться. Даже когда на него все чаще нападают фантомы, мешая прятаться. Нет времени спать или на малейшую передышку. У него полный инвентарь книг, но читать их и осмысливать во время бегства на ходу крайне сложно.

– Хватит меня преследовать! Его подхватили под руки и теперь удерживают, не обращая внимания на тычки и пинки. – можешь сказать спасибо Смотрящему, потому что он нашел способ, который вернёт тебе память. Шок оседает в костях, заставляя замереть на секунду, чем тут же пользуются и перехватывают удобнее. Нет... Я не хочу терять себя. – Отстать от меня! Дело даже не в росте пернатого, что удерживает его как игрушку, а в нечеловеческой силе, присущей нелюдям. В данном случае богам. Выбраться без насилия практически невозможно. – Как я вижу, для тебя существует только один вариант, раз ни в какую не хочешь путешествовать со своим братом. Ты сам сделал свой выбор. Он рычит от злости, бьёт носком обуви под чужим коленом и вслепую царапает чужое лицо, когда поднимает свои руки выше. Слышится шорох взмахнувших крыльев и шипение над головой. Ухмылка сама наползает на лицо. Вы не захотите связываться со мной, коли я загнан в угол. Когда его, все еще удерживаемого чужими локтями под мышками, пытаются поймать за запястья, он их тянет на ощупь дальше, к чужим ушам и рывком под чужой вскрик дергает вниз. Часть волос остаётся в руках. Руки тянутся к перьям за ушами, но в этот раз у него ничего не получается. Ему закрывают глаза ладонями, а запястья невозможно двинуть, даже если кожи ничего не касается. Это магия? Тц. – Какой же ты... Гремлин, честное слово. Ничего, нет нужды бояться, мы это исправим. Починим и восстановим недостающее в тебе. – В отличие от тебя я всегда был полноценным. Иначе от чего тебе понадобилось сжирать так много демонов, будто тебе никогда не хватит? Бывший ютубер скалится на чужой вздох и пинает по колену. То вздрогнуло, поддаваясь удару, и он снова пакостно пнул в то же место. Джодах оступается и шипит рассерженным котом, но не сдавливает и не швыряет об пол, что удивительно. Только наклоняется так, что оказывается слишком близко к уху. – Ты уверен в своих изречениях? Потому что...

–... Твоя нынешняя личность лишь осколок от нашего создателя. Неужели нет искушения узнать, что скрывается в глубинах памяти?... Он хмурится. –... Узнать, кем ты был раньше, чем занимался, что любил делать, обладая несравненной силой? Кажется, им пытаются манипулировать. И это, блин, работает, ведь ему действительно интересно, как появилась эта вселенная, если он тот, кто был у ее истоков. Но не тогда, когда его перепрограммируют под свой привычный вкус и цвет. Под свое личное удобство. – Будто любопытство может перекрыть тот факт, что ради своих целей вы влезете мне в мозг и перевернете все там по своим соображениям. – Ничего подобного, только лишь вернём воспоминания. – Я ТОГДА БУДУ УЖЕ НЕ ТЕМ ЧЕЛОВЕКОМ, ЧТО СЕЙЧАС! Слова пернатого звучат ядовито: – Здорово, правда? Нисколько! – Ты сейчас сломан, дорогой Рома. Давай, просто подумай о том, что переживал Лололошка, теряя память. Каждый раз теряя свою суть и знания, накопленные за года, он... Становился никем, случайным потерянным мироходцем без памяти. Он слышит вздох, который похож на тот, который делают родители при упрямстве детей. Это единственная пауза между чужой речью. – Подумай же, Рома, и скажи кто ты. Здесь даже думать нечего. – Я — ютубер и полноценный гражданин своего мира, куда вы мне не даёте вернуться. –.... Это всё? Довольно жалко, если вспоминать, что ты был одним из богов. Причем имел самое высокое положение и все были вынуждены следовать твоим указаниям. Ютубер?... Ха. Будто ты бы смог остаться со смертными.

– В каком это смысле?.. Тот тянет довольно и спокойно, будто успокаивая: –О, ты не догадывался? Не заметил, что выглядишь одинаково, несмотря на то, как текут года? Напряги извилины и подумай: что бы ты делал после сорока лет в том мире? Куда бы ты подался после того, как понял бы, что не стареешь?... Он смотрит в пол, оглушенный от известий. – ... Или, может быть, как именно пытался бы совладать с силами, вышедшими из под контроля? Смотреть на то, как рушатся от взбунтовавшейся магии здания, асфальт под ногами и чужие судьбы невольных свидетелей... Тебе бы это не понравилось. Он не заметил, как оказался сидящим на земле. Совсем рядом пурпурные глаза и лукавая улыбка. Руки того держат за плечи. – Это одна из причин, почему мы тебя так резко вернули в твою настоящую реальность. Так что... Ты мог бы вернуть контроль над силами спустя всего один ритуал. Вполне надежный способ, без каких либо жертв. Разумеется, если ты не собираешься идти и наблюдать за собственной неспособностью остановить разрушительные действия, исходящие от самого себя. Я рад, что открыл тебе глаза. В ином случае... Хах, с удовольствием понаблюдаю за тобой, тем, кто будет похож на обезьяну с гранатой.

Он согласился на ритуал. Согласился, и сейчас сидит в центре магического круга, потому что его шантажировали друзьями и семьёй. Будто новости о собственной опасности для окружающих было мало. Никто не удерживает, и он лежит, раскинув конечности звездой. А те двое, пернатый и клетчатый, довольно улыбаются. Один только Смотрящий ни разу не глянул, занятый пером и записью заклинания. Ангел смерти и плохих новостей спрашивает спокойно, будто у них сейчас чаепитие, а он с двойной порцией десерта. –Можно начинать ритуал? Время кивает. Рефлекторно вырывается истерический смешок. Нет сил смотреть на превосходство и горящее ожидание в чужих глазах. Он подтягивает колени и обнимает их, будто ребенок.

Роман открывает свои глаза, залитые бирюзовым, но те светятся льдом от скрытого недовольства. Никто этого не замечает. Он привычно улыбается и тискает бросившихся к нему разумных. Не будь у него этих лет, проведенных обычным человеком, кого воспитали в качестве хорошего человека, он мог бы пойти и стереть от злости всю эту реальность и поиграть в притворство с его домом, семьёй и ютубом, но... Ничто уже не будет прежним, он не получит и малейшего удовольствия от этого бремени. Скорее всего его быстро раскусят в этом варианте, либо вовсе сойдет с ума. Останутся только разрушенные жизни. Он не будет мстить ни ребенку, ни лжецу, ни инициативному зрителю. Просто... Станет жить по инерции. Как и раньше, но с новыми константами и теми же переменными.