17.1 Договор

Усталость накатывает волнами, как бы не старался выплыть из под нее и продолжить жить как обычно. Хотя какое "как обычно", если и любого привычного момента то не осталось в памяти? Хвататься за любые просьбы, за любые активистские движения, чтобы только хоть что-нибудь вспомнить – абсолютно не становится легче, совсем не спасает. Спасает... Единственное, что хоть как-то откликнулось в нервах и рефлексах – на грани жизни и смерти вытаскивать людей из опасных ситуаций. Себя в том числе. Конечности сразу в таком случае перестают быть ватными, в мозгу что-то переключается и мысли летят ежесекундно, обрабатывая окружение и перебирая варианты действий. Удивительно ли, что, добравшись до города, он заглядывался на новостройки и заброшенные здания? Конечно нет. Цепляться за здания, случайные выступы тоже оказалось столь привычно, что первое падение случилось только спустя пару дней активных действий. Да и то угодил в воду, неудачно наступив на мокрые пятна ограждения моста. Падение в воду с высоты тоже ощущается знакомым. Мог ли он раньше быть спасателем? Или, возможно, врачом скорой помощи с их тысячью и одним способом обработать рану на месте происшествия? Тогда он точно мог бы потерять память от неудачного падения досок обгоревшего здания. Только проблема в том, что открыл глаза он уже на абсолютно пустой поляне, без единого признака разумной жизни на многие метры вокруг. Он бы так и слонялся по округе, вытворяя полную хрень, если бы не наткнулся взглядом на вызывающего дежавю человека, что наблюдал за ним прямо под фонарем. – Можешь звать меня Джодах. Ты ведь все еще ничего не помнишь, правда? Так позволь мне кое-что прояснить. Тот со своим ростом выше, чем кто-либо из других людей, затеняет единственный свет в округе собой, сверкая при этом необычным цветом глаз. А страха нет, хотя и должен быть, потому что слишком уж Джодах выбивается из серой толпы. – Ты здесь для того, чтобы помочь мне найти одного человека и уговорить его сделать одну вещь. Так ты сделаешь счастливым не только меня, но и многих других, кто этого заслуживает. Кивок выходит слишком пустым на полученную информацию. Вот и нашлась первая цель в этой жизни. – Молодец. Ты сразу поймешь, о ком идет речь. Почувствуешь куда сильнее, чем это было со мной. Отправляйся. Тот испарился в пурпурных рваных хлопьях, оставив его в одиночестве, но уже с первой целью. Рюкзак полон полезных мелочей и жизненно необходимых предметов, что не раз помогали ему в пути меж городов. Даже скопил неплохую сумму, которая пойдет на дальнейшие билеты и редкие перекусы. К нему подходят две школьницы и просят сделать фотку с ним. С восторгом говорят то, от чего его на краткий момент переклинивает. – У тебя такой классный косплей на Лололошку получился. Ещё и на Рому очень похож, надо же! Как они угадали его имя? Кто такой этот "Рома", чье имя кажется столь близкими? Он берет один из самых дешёвых планшетов, чьих предшественников он не раз успел разбить, и бежит к ближайшему кафе. Вот чего-чего, а свое столь странное остальным имя он ещё не вводил в интернете. Это же реально он, изображённый на сотнях, тысячах картинок и видео. Как здесь не включить первое попавшееся из них, чтобы проверить, удостовериться, что он, наконец, нашел, что искал? И ведь тот, Роман который, живёт не столь далеко, буквально в соседнем городе. А это явно говорит о следующем пункте назначения. Но он не спешит. Пересматривает летсплеи один за другим и чувствует: да, это оно. Это его жизнь, что отдается в костяшках пальцев дрожью и бесконечным дежавю. Теперь ему кажется, что все это в самом деле было, и он во всем без исключений участвовал. А такие плейлисты с приставкой "сюжетные" смогли объяснить кто он такой. Можно ли скучать по тем, кого видишь впервые на своей памяти? Уже успел выяснить: да. Причем так сильно, что в грудине щемит от боли. Он просто гуляет по городу и рассматривает архитектуру, никак не скрываясь от мелкой мороси, пока случайно, краем глаза, не замечает столь похожие на фотографии профиля кудряшки. Оборачивается и перегоняет удивлённого человека, всматриваясь в лицо. Это он. Это и правда Рома, которого ему будто не хватало очень-очень много лет. Он врезается и едва ли не роняет их на мокрый асфальт, вцепившись в тонкую куртку. – Я тебя не помню, но очень многое хочу спросить. Почему ты ушел? Почему бросил меня? С каждым вопросом все сильнее пальцы давят на плечи дрогнувшего и ошарашенного от ситуации человека. – Почему не довел... Историю до счастливого конца? – Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ухмылка расползается по лицу, ещё сильнее напрягая Создателя родного человека рядом. Будет же куда проще один раз показать, чем сотню раз объяснять по кругу невозможные вещи. –Prunus – Воу, стой, ЧТО ПРОИСХОДИТ!? Он быстро оглядывается за те секунды, что мы находились в карманном измерении, пока я вновь не перенес нас обратно. Стоит, трясется, но вырвать руки уже не пытается. Мне же лучше, я же, наконец, нашел его. И так просто уходить не собираюсь. Тот поднимает взгляд и смотрит изучающе. Брови подняты вверх всё в том же ошеломлении, что и раньше. – Ладно.. допустим, это не прикол какой. Ещё раз – что ты хочешь от меня? Как же "что"? Поговорить, обсудить столь многое, через что мы прошли вместе, созвониться с общими друзьями, их ведь было так много, потерянных воспоминаний, но люди то.. люди, по которым тоскует сердце все ещё здесь. Но после мысленного монолога срывается только одно слово: – Ответь. Емко и ясно. Тот начинает водить круги большими пальцами по моим рукам, отчего немного становится легче, ослабевает собственная хватка, которая, скорее всего, оставит у Ромы синяки. Тот закрывает глаза на несколько видимых вдохов, после чего спокойно предлагает: – Тогда пошли ко мне. Нет смысла морозиться здесь, на улице. Он прав. Но заболеть здесь может только один человек, чьи синяки под глазами и бледность могут посоперничать с собственными, что отражаются в зеркале каждый раз. Квартира пустая. Нет каких-либо вещей, что могли бы рассказать о владельце немного больше. Памятные фотографии, подаренные предметы не видны ни на каких поверхностях. Такое ощущение, что даже книги не покидали места обитания как минимум несколько месяцев. Рома включает свет и переобувается в тапочки, после чего ставит перед ним ещё одни – гостевые. Молча манит за собой к двери и за скрывшимся силуэтом следует щелчок чайника. Он не спрашивает о случившимися – об этом уже вдоволь наговорился интернет, оставив после себя кислый привкус и желание если не утешить, то поддержать хотя бы присутствием. Они пьют чай на кухне. Он – с обзором на всю комнату, а бывший блогер – возле окна. Тот наблюдает за первыми хлопьями снега, смешанными с дождем, что приглушенно бьются об карниз. Собеседник начинает без вступления, приглушенно, будто сил не осталось на что-то другое: – Я не собирался оставлять все как есть. Я искал зацепки, пытался обращаться в полицию, но... Все бесполезно. О присутствии людей остаются только электронные документы. О них не помнят ни соседи, ни друзья семьи, с которыми мы отмечали некоторые праздники, ни даже продавцы жилплощади не помнят, кому продали эти квартиры и участки. Ничего. Некоторое время они оба слушают звуки той единственной природы, которая доступна в сером городе культуры. – Даже из всей команды остался только я. Он смотрит исподлобья, а его глаза едва заметно отблескивают в темноте голубым, словно кошачьи, что отражают свет. – Скажи, как я мог продолжать снимать хоть что-то, если, будто по наводке, пропадают именно те люди, с которыми я общался дольше двух раз? От них остаются только каналы и подписчики, что пересматривают видео людей и всякий раз забывают, о чем те были. Тот молчит некоторое время, давая обработать самый эмоциональный поток слов, которые тот выдал за время их встречи лицом к лицу. – Зато ты можешь путешествовать спокойно. Никто больше не будет следить за тобой и отвечать за возможный выбор. Это звучит как страшный сон: навсегда остаться одному. Поэтому он встревает в речь: – Я помогу тебе разгадать пропажи. Мы их найдем. После чего, будто дожидаясь его слов, позади создателя Ромы появляется тот самый странный человек Джодах, просьбу которого он уже успел позабыть, полностью отдаваясь своей цели. Тот улыбается и ставит локти на плечи пошатнувшегося хозяина квартиры. – Благодарю за содействие, Лололошка. Дальше от тебя ничего не требуется. Как мы и договаривались, я предоставлю в твое распоряжение все книги по мироходцам, которые мне известны. Но просьба была уговорить и найти, а не... Он скалится пурпурным хитрым глазам. – Ничего подобного не было. Я нашел его из собственных побуждений, не следуя твоим мутным просьбам. А человек стоит, замерший и с опустошенным лицом, никак не пытаясь выбраться из рук бога. Не остается иного выбора, кроме как попытаться достучаться словами, что так туго выходят за пределы разума: – Не играй на моей памяти, Джодах. На данный момент я помню куда больше, чем когда-либо раньше. Ты прекрасно знаешь, что я – неосознанный мироходец, так что все твои договоренности ты заключал только сам с собой. Как бы Рома не говорил о возможности собственного выбора, ему все равно обрывают любые иные неудобные варианты, но он бы предпочел быть под контролем родного существа, чем неоднозначного психопата. – Хм, неожиданный случай. Но ничего. Ты же хотел почувствовать себя детективом? Можешь попробовать. Все равно свою роль ты уже отыграл. Он тянет руку сквозь поднявшиеся пурпурные хлопья, пытаясь дотянуться до робко приподнятой ладони владельца голубых глаз, но оба слишком быстро исчезают из квартиры, оставив тем самым его наедине с собой. Злость охватывает с головой. Чтож. Коли тот сказал, что у него есть доступ к теоретическому материалу – пускай. Больше возможностей обуздать свои силы и вернуться обратно к вселенной, где магия не подчиняются строгому контролю струн, а свободно существует по мирам в том или ином виде. Его, одна из самых мощных сил, пустотная магия вполне способна перекроить практически любые ограничения. А значит, и сможет вытащить создателя из любых планов пернатого. Он не может думать по-другому. Потому что иначе он не продвинется. Зачахнет, более никому не нужный в мире-прародителе, и ничего не успеет. Есть путь только вперёд. Ни шагу назад.