О смерти

Войдя в Дырявый котёл, она прищурилась, привыкая к полумраку, и стала пробираться между столиками. Высокий колдун махнул рукой, подзывая приятеля, едва не угодив ей в лицо; Джо увернулась, поднырнув под руку, протиснулась мимо группки деревенских ведьм, пахнувших на неё табаком и запахом зелий, кивнула на ходу паре сотрудников Комитета по выработке объяснений для магглов, которых знала по работе в архиве. Если не задерживаться, она как раз успеет дойти до Министерства вовремя и прийти в себя: бодрящее зелье помогало, но от частых аппараций на голодный желудок всё равно подташнивало, а восстанавливающаяся связь с пассажиром сжимала голову тугим обручем боли. Крикерли из Отдела магических игр и спорта попытался заговорить, но Джо сделала вид, что не заметила. К чёрту этого румяного неженку, — она наконец-то добилась лояльности судьи Хокворта и была не в настроении терпеть чью-то неуклюжую симпатию. Выйдя в маггловскую часть города, она вдохнула полной грудью холодный весенний воздух со сладковатой примесью бензина; нынешняя поддержка позволит действовать быстрее, подтянуть к себе ещё нескольких судей... Ухмылка, сама собой расцветающая на лице, пропала уже через десяток шагов: Крикерли увязался следом, хоть и не пытался догнать. Она перешла дорогу к театру Уиндема и, обернувшись на афишу, убедилась, что он упрямо вышагивает следом. Что-то было не так. Впереди уже виднелся шпиль Собора Святого Мартина. Она поправила сумку, вытаскивая палочку, и вовремя: в витрине закрытого магазина одежды отразился красный отблеск Ступефая. Джо нырнула в переулок за магазином. Секундой позже появился Крикерли, недоумённо заозирался и с тем же растерянным выражением лица застыл и завалился на бок. Призвав его палочку и подавив желание пнуть дурня под зад, она крепко ухватила его за воротник мантии и аппарировала.

*

— Ты хорошо сработала. — Когда удержалась и не прибила его на месте? — негромко пробормотала Джойс, откинув голову на спинку кресла. Действие принятого утром зелья заканчивалось и её тянуло в сон. — Приятно, что вы оценили. Дамблдор помолчал, повернул ручку чашки перед собой параллельно краю стола. — Ему приказано доставить тебя к Яксли. С неудачливого похитителя сняли Империо и привели в чувство, но Крикерли не помнил, кто его проклял. Заявлять в Аврорат Дамблдор не предлагал — не хуже неё понимал, что добьются они только показательной порки Крикерли, ведь доказать Империо почти невозможно. Он всё же не настолько действовал Джо на нервы, чтобы заслужить Азкабан. Одно хорошо — теперь она могла заняться этим самостоятельно. Яксли, значит… — Я разберусь с этим. — Нет, — тихо сказал Дамблдор. — Ты и без того привлекла достаточно внимания. Уставившись в потолок, она призвала на помощь остатки поистрепавшегося за день терпения. — За что ни хватишься, всё у вас нельзя. Так каши не сваришь, директор. — Амбридж полезна там, где она сейчас, — с лёгким нажимом напомнил он, мгновенно расшифровав её упрёк. У Джойс руки чесались добраться до слащавой суки, но старик был прав. Слухи о её жестокости убедили некоторых сомневающихся — того же Хокворта, до которого она не могла доцарапаться последние четыре месяца — и в конечном итоге обеспечат поддержкой несколько нужных ей инициатив. Кресло под Фаджем ходило ходуном, и Джойс занималась тем же, что и бо́льшая часть политиков — ловила рыбу в мутной воде, покупала и перекупала людей, запугивала и шантажировала неподкупных, готовила почву для изменений… Воплощать которые придётся Габриэлю с теми, кто останется цел. На Дамблдоре мишень размером с кольцо Сатурна, и Джойс не могла рассчитывать на то, что старик выберется из предстоящей заварушки живым и сохранившим влияние в Визенгамоте. На кого ещё она могла оставить это? На Фоссет или, может, Джейн Курт? Первая — равенкловка на пару лет младше Джойс, с которой они делили спальню в школе — пыталась попасть на Турнир Трёх Волшебников, чтобы выиграть деньги для лечения младшей сестры, а после залезла в долги. Неудачи привели в метафорические сети Джойс будущего диспетчера Сети летучего пороха. Вторая, бывшая староста Хаффлпаффа, была посмышлёнее, но с двухмесячным сроком в Азкабане за нападение на волшебника за плечами. В Министерство с судимостью было не пробиться, и Джойс протолкнула её в «Новости Волшебного мира», где Курт уже сама добилась места в штате. Габриэль был не идеальным вариантом, но лучшим из возможных. Умный и хитрый, пусть и не слишком заинтересованный в министерской возне… Теперь, с поддержкой изнутри аппарата министра, ему станет немного проще на первых порах. Розье смог расплести несколько проклятий, накрученных вокруг хижины Гонтов в Литтл Хэнглтоне, по слепкам, которые сделал для неё Габриэль. У него это занимало больше времени, чем у Дамблдора, но не могли же они ждать летних каникул, когда у директора выдастся свободная неделька-другая, а теоретическая подготовка у Эвана была отменная. Однако, к большому разочарованию Райт, в решении главной задачи он оказался бесполезен: мать Эвана умерла ещё до его совершеннолетия, а о том, что та работала невыразимцем, он и вовсе узнал несколькими годами позже от Руквуда. Отдел тайн ожидаемо оставался той ещё головной болью — в прямом и переносном смыслах. Портал находился где-то в их стенах… но серые человечки охраняли свои секреты как драконы золото. Джойс подумывала о том, чтобы выкрасть из Азкабана Руквуда или хоть свидание с ним выбить, но месяц назад произошёл массовый побег из тюрьмы, и сбежавшие Пожиратели оказались вне досягаемости. — Если она турнёт вас с кресла директора, продолжать поиски будет проблематично, — проворчала Джо. Задержки нервировали, особенно когда она не могла предсказать, когда ступит на финишную прямую. — Мне представлялось наоборот, — рассеянно заметил он. — Должен быть ещё один крестраж вне школы. Да, должен быть. Чаша Хаффлпафф, кольцо Гонтов, неизвестный артефакт, — Джо ставила на его принадлежность Равенкло, — и Поттер. Она малодушно порадовалась, что ей, скорее всего, не придётся смотреть, как мальчишка героически самопожертвуется ради спасения других и будет забыт примерно на следующий день. Хотя, может, ему повезёт больше. Кстати о смерти и забвении. — Раз уж я заскочила на чай, директор. Станете моим поверенным? Райт проигнорировала пронизывающий взгляд. Старик читал её почти с той же лёгкостью, с которой она читала других — это раздражало, но не сейчас. О чём бы он ни догадывался, не подтверждать его подозрений было безопаснее. И легче. Связывать Габриэля или Кьяру очередной клятвой не хотелось, а выбор директора бонусом подразумевал небольшую страховку. Кроме того, он единственный, кто смог бы позаботиться о Миртл… Она собиралась принять меры, чтобы любую мало-мальски ценную информацию он получил только после вступления в силу завещания, когда уже не смог бы использовать её против воли Джойс. — Если таково твоё желание, — спокойно проговорил Дамблдор, и Джо мысленно выдохнула; доверие доверием, но подразумеваемый пакт о ненападении директору мог оказаться и невыгоден. — Кого ты желаешь назначить… наследником? — Кьяру Лобоска. Я подготовлю инструкции. Часть счетов отойдёт Габриэлю Трумэну, но остальными она будет вольна распоряжаться, как пожелает. Кьяре придётся тяжелее всех. Джойс нравились их гляделки с директором; сила подсказывала некоторые очевидные ответы, вроде верхушки айсберга, но бо́льшая часть его мыслей оставалась под толщей тёмной воды, и разгадывать их было увлекательно. Когда от ошибок не зависели её планы, конечно. Под мягкой, отеческой улыбкой скрывалась острая рациональность и ледяная решимость, и Джойс забавляла манера Дамблдора видеть шахматными фигурами не только окружающих, но и самого себя. Ферзём, конечно, но это была справедливая оценка. — Удивлены? — уточнила она, так и не дождавшись ответа. — Мне казалось, что ты захочешь упомянуть Ремуса. — Она вздёрнула брови, приглашая продолжить, и директор улыбнулся. — В конце концов, уже довольно давно он служит тебе… ориентиром. — Хреново служит, а? — Директор смерил её укоризненным взглядом. Джо ухмыльнулась, отказываясь признавать укол стыда, но продолжила миролюбивее: — Я не образец благовоспитанности, но даже мне очевидна насмешка, которой будет выглядеть такой жест. Да и сомневаюсь, что он возьмёт деньги. — На память о тебе останется кое-что намного более значимое, — на этот раз старик проигнорировал выпад. — Осталось недолго, — удовлетворённо кивнула Джо. — И большинство голосов уже наши. — Я говорю не о положении оборотней в Британии, — мягко поправил Дамблдор, взгляд его стал до омерзения понимающим. Джо начинала смутно понимать, почему собеседники так часто пытались ей врезать. — Есть ли основания предполагать, что мне придётся исполнить свои новые обязанности в ближайшем будущем? — Простая предосторожность. — Она приподняла с деревянного подлокотника кресла чашку с остывшим чаем, салютуя. — Выбери Яксли кого-нибудь порасторопнее, и я была бы мертва как раз к пятичасовому чаю. Брови Дамблдора сдвинулись сильнее, словно эта мысль тревожила его. — Да ладно вам. — Бросив на него умилённый взгляд, она с глухим стуком поставила чашку обратно. — На войне как на войне. — Ты можешь перебраться в убежище. — Сильно оно помогло Поттерам? Моя берлога защищена достаточно, чтобы переждать первый удар, а ко второму я успею оттуда свалить. — Джо умолчала о том, что это должен быть очень сильный удар. — Но я не смогу прятаться вечно. И не сможет остаться. Страшно представить, сколько всего придётся начинать заново, вернувшись в свой мир, но у неё не было выхода. Не было пра́ва остаться в этом блаженном, не загрязнённым кровью, болью, искорёженными судьбами мире с его вознёй в политической песочнице, когда полностью восстановленные способности могли поддержать баланс. Она собирала в памяти минуты с Кьярой, Луной, Ремусом, как камешки с тёплого пляжа, знала, что придёт время, когда эти сокровища станут единственным, что вытянет из отчаяния. И почти хотела, чтобы у неё не было способностей — а вместе с ними и долга. Но сила давно вросла в неё, сделалась такой же частью, как рука или нога. Даже от заражённой гангреной конечности почти невозможно отказаться добровольно, пусть однажды она и станет причиной твоей смерти. Но это будет не сегодня и не здесь. Директор был проницателен, как сам дьявол. Почти как Джо. В отличие от Джо, ему ещё и удавалось вызывать доверие одним своим видом. Она, разумеется, понимала ценность положительной репутации, но сама слишком наслаждалась возможностью выводить людей из себя: кроме удовлетворения тщеславия это помогало выпытывать больше информации, чем давали полностью спокойные люди. Похожей тактикой пользовался Снейп. Но и Дамблдор ошибался. Стоит только вспомнить Стерджиса Подмора, едва не отправившегося грабить Отдел Тайн под заклятьем Люциуса Малфоя. Джо хватило взгляда на знакомого ей лишь по собраниям мага, чтобы заподозрить неладное и связаться с Кингсли, тогда как Дамблдор знал Подмора ещё мальчишкой — и проморгал Империус. Это воспоминание до сих пор вызывало самодовольную ухмылку. Ещё Дамблдор ошибался, думая, что она позволит Амбридж продолжать безнаказанно существовать, когда исчерпается её полезность, даже если самой Джо здесь уже не будет. Она затолкала поглубже воспоминание о докладе Миртл, чистую, незамутнённую ярость от осознания, что она пытала Луну, и мягко улыбнулась: — Не волнуйтесь, я постараюсь закончить свои дела здесь. На заре карьеры суперзлодея она время от времени подключалась к системе видеонаблюдения Протектората, и однажды услышала забавную характеристику себя самой. На вопрос новичка о том, чем опасна девчушка, которая не может ни навредить физически, ни управлять разумом или эмоциями, один из Стражей ответил: «О, она может поговорить с тобой. Нет, не смейся. Если ты её слышишь, она до тебя доберётся». В этом Джо была хороша, но, если понадобится, жизнь Амбридж она разрушит до основания и голыми руками.

*

Потирая заросший неровной щетиной подбородок, Уоррингтон взвесил в ладони небольшой плоский похожий на речную гальку маячок. — За это меня разорвут на части. И справедливо. — Я не Министерство, Касси, — напомнила Джойс. — Мне просто нужно знать, что происходит. Младший Уоррингтон нашёлся в стае Скиннера, без памяти и стремления откровенничать с чужаками. Кассиус планировал вывести его из стаи, но для этого предстояло завоевать его доверие, что оказалось делом далеко не одного месяца. — Ходят слухи, Грейбек собирает народ. Обещает месть, свободу. — Он сдвинул брови. — Еду. Стая с трудом кормит младших. Люди измучены. Запретный лес, по-весеннему чёрный и прозрачный, далеко разносил звуки, но их слова заглушались чарами. — Нам нужен способ справиться с теми, кто решит присоединиться к Грейбеку. — Джо сложила руки на груди, сдерживая раздражение. — У вас как минимум четверо уже нападали на людей. — Не еби мне мозги рассказами об опасности оборотней, — резко отозвался Кассиус, не глядя на неё. — Я в этом говне разбираюсь получше твоего. Они замолчали. — Мы можем предотвратить нападения, — попробовала она снова. — Такие же, от которого пострадал Фабий. Маячки помогут… — Я не смогу защитить Фаба, если сдохну, Джо. Кроме меня у него никого нет, и второй раз я не облажаюсь. — Кассиус протянул руку; Джо подставила ладонь, в которую он опустил маячок. — Мне пора. — Он наложил на себя чары гламура, мгновенно приняв измученный вид. — Кто-нибудь может очухаться. Ей не оставалось ничего, кроме как отступить на время. — Удачи. Развеяв заклинание от подслушивания, он аппарировал с места. Оставшись в одиночестве, Джо потёрла лоб. Стая Скиннера была не из агрессивных, но многочисленной; если они объединятся с Грейбеком и присягнут Риддлу, всем не поздоровится. Оставалось надеяться, что послабления в законах дадут хотя бы слабую альтернативу сомневающимся. Завтрак в школе уже должен был закончиться, и до прихода Луны оставалось минут двадцать. То и дело увязая в грязи, Джо направилась к опушке.

*

Они ушли подальше от небольшой толпы школьников. Большинство из них отправились прямиком на станцию, к Хогвартс-экспрессу, увозившему отъезжающих на пасхальные каникулы учеников в Лондон, но Луну отец должен был забрать прямо из Хогсмида. — …вроде вододышащей личинки, — нараспев продолжала Луна. — Я видела такую однажды в пруду у дома. Сворачивая на соседнюю улицу, ведущую к Визжащей хижине, Джо бросила на неё ласковый взгляд исподтишка. Здесь было намного тише, и они не спеша прошли её до самого конца, зашагали дальше по тропинке плечом к плечу. Несколько дней назад Амбридж всё же стала директором, близнецы Уизли готовились покинуть школу. Риддл набирал сторонников. Всё это не должно было касаться Луны; её время занимали новые друзья, квиддичные матчи, рисование... На нескольких набросках, которые Луна иногда присылала в письмах, Джо казалась старше, чем видела себя в зеркале, и красивее, без отливающих синевой кругов под глазами и хмурой складки на лбу. Эту способность видеть в людях лучшее хотелось сохранить, оградить от… Засмотревшись на небольшую рябь возле ближайших деревьев, она в последний момент дёрнула девочку на себя. Пурпурная вспышка пролетела мимо, разрубив трухлявые палки, из которых был сложен забор вокруг хижины. — Поднимай щит и отходи, — резким тоном приказала Джойс, повернувшись на месте и отталкивая её назад, за спину. Очевидно, несколько занятий в школьном кружке не были панацеей — Джо пришлось отбить два следующих заклятия, прежде чем появился мерцающий щит Луны. Ослеплённая волной яркой ненависти, она ухмыльнулась. Позади них никого не было видно. Трое идиотов решили, что невидимость их спасёт, но неделя дождей превратила дороги в болотистое месиво, в котором невозможно было скрыть следы. — Как самонадеянно, — цокнула языком Джойс и выпустила в ближайшего невидимку режущее. Ветка над его головой рухнула, отвлекая внимание и сбивая дезиллюминационные чары. Увернувшись от Ступефая второго нападавшего, Джо отбежала на несколько шагов в сторону, подальше от Луны, и послала ответное заклятье. Бомбарда под ноги смела его щит, осыпав его самого ошмётками грязи, пока третий запустил в неё корявое Круцио, выбившее из груди дыхание. Тело пронзило зарядом концентрированной боли. Щит она подняла на чистом бешенстве, разрывая заклятье, чтобы тут же опустить его и ленивым росчерком отмахнуться в сторону нападавшего. Тот вскрикнул, становясь видимым, левой рукой зажимая окровавленную культю правой. Первый из нападавших как раз выбрался из-под ветки и поднял палочку. — Не советую, Арчер, — прошипела она, узнав молоденького наёмника из швали Лютного; мгновение замешательства стоили ему пропущенного проклятия. Джо развернулась ко второму, когда тот вдруг кувыркнулся лицом в грязь. Попытался подняться, путаясь в испачканной мантии, но следующее заклятие отправило его в нокаут. За его спиной Ремус, бледный и злой, что-то сказал Тонкс и направился к ним, переступив через отрубившегося противника. Джойс перевела взгляд на Луну. Арчер заверещал громче, и взгляд расширенных прозрачных глаз Лавгуд метнулся к нему; привычная невозмутимость на её лице уступила место растерянности. Ремус, оказавшийся рядом, раздражённым жестом вырубил Арчера. — Целы? Луна? Расширенные прозрачные глаза девочки не отрывались от лежащего в грязи тела, и Джойс молча кивнула за них обеих. — Доставим их в аврорат, — подала голос Тонкс, связав единственного оставшегося в сознании ублюдка. — К Бродяге, — резко возразила Джойс. Тонкс нахмурилась; кончики её фиолетовых волос окрасились в чёрный, а взгляд дёрнулся к Ремусу и обратно. — Они должны быть арестованы. — Она посмотрела на Арчера, по всему телу которого продолжали прорастать тонкие иголки, делавшие его похожим на морского ежа, и поджала губы в смеси отвращения и недовольства. Ремус посмотрел на Джойс, и та нервно дёрнула плечом в ответ. — Должно было получиться Флиппендо. Перепутала, наверное. — Она встретила скептический взгляд Тонкс и сузила глаза: — Арест привлечёт внимание, это лишнее сейчас. Свяжитесь с Дамблдором, если хотите, он одобрит. После побега директора из школы прошло три дня, но Джойс ещё не встречалась с ним. Её царапнуло смутное беспокойство, но сила иссякала, и она заставила себя сосредоточиться на происходящем. — Отрезание пальцев он тоже одобрит? Джойс сжала зубы и заставила себя отвернуться, чтобы не наговорить лишнего. Сдерживать пассажира в такие моменты было тяжелее обычного: в голове будто прогрызал свой путь наружу маленький, но очень злой Лунг, вцепившийся в мозг и не желающий выпускать его из своих когтей. К счастью, заговорил Ремус. — Внимание Министерства нам тут действительно может помешать. Переправим их к Бродяге и отправим сообщение Дамблдору. Луна подошла к ней и тронула за рукав, отвлекая от внутренней борьбы. — Ты не ранена? — тихо спросила Джойс. — Нет. Она повернулась к Ремусу: — Я провожу Луну. Отец заберёт её из деревни. Ремус сдвинул брови, но не мог оставить Тонкс одну разбираться с тремя пленниками. Положив руку на плечо Луны, Джойс провела её так, чтобы закрывать собой вид на лежавших на земле наёмников. Задумавшись, она слишком сильно сжала пальцы, впиваясь в тонкие кости девочки, и опомнилась только, когда они добрались до центральной улицы деревни, по-прежнему тихой и мирной. — Извини. — Джо убрала руку. — Они пришли за тобой, да? Ведьма из местных обогнала их и, деловито осмотрев витрину, вошла в лавку. Над дверью звякнул колокольчик. — Да. — Они хотели тебя убить? — Не сразу. Это наёмники, которым заплатили за то, чтобы доставить меня заказчикам. — Почему? — Я перешла кое-кому дорогу. Луна помолчала, смотря себе под ноги. Они прошли Кабанью голову и направились к Трём мётлам. — Пожирателям смерти? — Ага. Впереди двое семикурсников, перешучиваясь, вышли из Флориш и Блотс; один из них пихнул товарища локтём, едва не отправив того в лужу, второй возмущённо вскрикнул. Джойс засунула руки поглубже в карманы. — Я не смогла помочь, — рассеянно сказала Луна. — Я думала, что занятия с Гарри научили нас защищаться. — Не считай это одной из внеурочных тренировок, — почти зазвеневшим от напряжения голосом приказала Джо. — Мы могли погибнуть, окажись они боевиками, а не швалью из Лютного. — Она встретила её взгляд и тихо, очень серьёзно сказала: — Оказавшись в опасности, беги. Если не можешь убежать — прячься. Не можешь спрятаться — поднимай щиты. Если тебя поймали, делай всё, что прикажут — не спорь, не сопротивляйся, не привлекай внимания. — Это не то, что сделала ты, — так же тихо заметила Луна. — Я делаю массу вещей, которые никому не стоит повторять. Но ты должна спасать свою жизнь. Это самое важное. Луна промолчала, но через пару шагов осторожно взяла её за руку. Джойс отвернулась, чувствуя почти тошноту оттого, что объясняла всё это Луне. Господиблядьбоже, ей четырнадцать и она забывала надеть шапку в десять градусов, ходила во сне и верила в вододышащих личинок. Есть среди этих чёртовых вселенных хоть одна, где дети успевают вырасти в безопасности? В Трёх мётлах Джойс взяла себе сливочное пиво и горную воду Луне. Школьникам нравилась эта сливочная жижа, и сейчас мерзкий привкус помогал Джо оставаться в реальности. Когда вошёл Ксенофилиус, Луна помахала ему с места. Глядя, как она спокойно здоровается с отцом, Джойс поморщилась и украдкой потёрла висок, в который набатом отдавался пульс. — Мисс Райт, — он пожал ей руку. — Встретились с Луной? — Джойс часто приходит ко мне в Хогсмид, папочка, — безмятежно отозвалась она. Ксенофилиус довольно кивнул, а Джойс заставила себя отвести удивлённый взгляд от Луны. — Вообще-то, я хотела попросить вас о помощи, мистер Лавгуд. Луна обмолвилась, что вы можете рассказать о Дарах смерти. — Я слышал о вашем пытливом разуме, — благосклонно кивнул Лавгуд и сел на стул со стороны прохода, положив ногу на ногу. — Что именно вы хотите узнать? — Я плохо знакома с их историей, но встретила символ в одной книге, — солгала она. — Луна помогла мне опознать его. Вертикальная линия, вписанная в треугольник, вписанный в круг? — Это он. — Лавгуд вытащил из внутреннего кармана клочок пергамента с записями, перевернул его и нацарапал огрызком карандаша стилизованный глаз: — Мантия невидимка, Воскрешающий камень и Старшая палочка. Джойс выслушала историю о трёх братьях, пока Луна отвлечённо смотрела в пространство перед собой, помешивая в своём бокале жемчужной луковицей на палочке. — Очевидно смертоносна, разумеется, Старшая палочка, — подытожил Ксенофилиус. — Но остальные дары не менее могущественны. Джойс медленно моргнула, прогоняя мимолётное видение того, скольких она могла бы вернуть с помощью камня. Нет, не вернуть. Даже не тени Валькирии — просто дешёвая иллюзия, приманка для дураков… — Вы уверены, что это не сказка? — Без сомнения, сказка, — позабавлено улыбнулся мужчина, — рассказанная скорее для развлечения, чем для поучения. Однако те из нас, кто разбирается в этих вопросах, признают, что древняя история относится к трём объектам, или Реликвиям, которые, если их объединить, сделают их обладателя Повелителем Смерти. Многие посвятили свою жизнь их поискам, многие сложили жизни на этом пути... После того, как Гриндевальд опорочил их символ, его вид может вводить в заблуждение, но знающие всё ещё узнают друг друга по нему. Гриндевальд. — Спасибо, что утолили моё любопытство, мистер Лавгуд, — тихо проговорила Джойс — Ксенофилиус, пожалуйста. Любопытство — благородная черта, присущая искателям, мисс Райт. — Он посмотрел на дочь. — Я рад, что Луна выбирает достойных друзей. Джо попрощалась с Лавгудами и аппарировала. Лондон встретил её туманом, подступающей головной болью и лавиной сбивчивой информации от пассажира, получившего достаточно пищи для предположений. — Вот же дерьмо, — подняв лицо к небу, навстречу дождливой мороси, пробормотала она.

*

Директор полулежал на низком диване с закрытыми глазами, бледный и недвижимый. Если бы не тяжело вздымающаяся грудь, сошёл бы за мертвеца. Джо поверить не могла, что он сделал это. Столько планов, усилий с Розье, чтобы очистить дорогу, а этот бестолковый старик едва не размозжил себе лоб на ровном месте! Бросив испепеляющий взгляд на про́клятое кольцо, она вновь зашагала по комнате, стараясь унять гнев. Связь с пассажиром медленно угасала второй раз за день, обещая обернуться адской мигренью, но Джойс была слишком зла, чтобы вернуться в Лондон прямо сейчас. Боль она могла перетерпеть. Вот от ярости скорее взорвётся. — Все дороги ведут в Рим, — раздался тихий голос Дамблдора. Джойс издала негодующий стон, с трудом останавливаясь возле стола, и даже не перевернула его пинком, хотя вряд ли встревожила бы этим хозяина. Уж кто-кто, а он должен бы приветствовать её горячее желание сломать директорский нос в третий раз. Комната выглядела так, будто от засилья клопов её спасала даже не магия — библейское чудо, но ей в кои-то веки было глубоко плевать. Джо нужно было притащить оглушённого Дамблдора куда-то, где было безопасно, и где, если он всё же сдохнет от истощения или двинется башкой, у неё осталось бы достоверное алиби. Аберфорт Дамблдор, распахнувший заднюю дверь своего паба, только взглянул на бессознательного брата и кивнул в сторону лестницы, скрытой за баром. Казалось, её короткий отчёт о состоянии директора не особенно его взволновал, и он оставил их одних в комнате, по-видимому, служившей гостиной, приказав кликнуть его, если старый засранец всё же решит скопытиться. — Кого вы хотели позвать? — Голос едва повиновался ей, больше напоминая скрип несмазанных дверных петель. Дамблдор посмотрел на неё. Джо почти ожидала, что собранность и воля вернётся к нему по мановению волшебной палочки. Ей вновь скормят полуправду — и она-таки перевернёт этот чёртов стол. Обычно её забавляли слои смыслов и подтекста, в которые директор оборачивал слова, но не сегодня. — Кого? — прошипела она, подаваясь вперёд. Дамблдор задумчиво моргнул, коснулся века узловатым пальцем, медля и старательно избегая взгляда на единственный портрет в комнате, когда остатки способностей в последнем, исчезающем усилии всё же дали ей ответ. Несколько секунд она осмысливала его, и сама удивилась волне облегчения пополам с усталостью, затопившей тело. Она посмотрела на Ариану Дамблдор. Когда Джо повернулась обратно, директор следил за ней со смесью сожаления и смирения. — Как давно ты знаешь? — Официальную версию? — Глубоко вздохнув, она оттолкнулась от стола и, сделав пару шагов, рухнула в кресло, выбивая из него пыль. — Кажется, это был конец второго курса. — Ты всегда была умна. — Идите на хер, Альбус! — оскалилась Джойс. После Литтл-Хэнглтона, сжавшего сердце ужаса при виде склонившегося над тайником с кольцом директора, внезапно активизировавшихся охранных проклятий, которые едва сдержал Дамблдор, и забега по Хогсмиду с бессознательным стариком вдвое выше неё руки чесались проклясть кого-нибудь. — Кого вы решили оставить разбираться в этом бардаке? Семнадцатилетку? — Ты ведь и сама немногим старше Гарри, — усы директора дрогнули. Очередной свирепый взгляд его не сильно обеспокоил. Очень зря. К мелочной мстительности у Джо имелся особый талант, взращиваемый и нежно лелеемый много лет. — У меня хотя бы наивность и благородство из ушей не лезут. — Именно. Она нахмурилась. Мысли сбивались и путались. — Совсем сдурели? Я ноябрьская, если что. Не прохожу по параметрам. Дамблдор усмехнулся отчётливее и, наконец, отвернулся от кольца, на который бросал короткие болезненные взгляды. — Будет несправедливым взвалить всю ответственность на одни плечи… а Гарри Поттеру выпала тяжёлая ноша и без подковёрной политической борьбы. Тебе же она неплохо удаётся. Джо подумала, стоит ли придержать язык. Она и без того вышла далеко за грани дозволенного. — Ебануться, — всё-таки выдала она. — Вы меня в преемницы посвящаете, что ли? — Это что за обмен любезностями? Чувствовать себя дурой второй раз за вечер казалось уже перебором. — Нет, погодите! — Затихшая было злость вновь подняла голову. Она начинала понимать. — Вы решили, что я соглашусь. — Ты далеко продвинулась, Джойс. Сколько голосов в Визенгамоте на самом деле твои? — Он слегка улыбнулся. — Мы союзники на время войны, но ты единственная, кто уже готовится к тому, что будет после неё. Это ценное качество. Не буду лгать, что уверен в твоём благоразумии: порой оно, кажется, зиждется на хрупких опорах. Но у меня было время убедиться, что ты не привыкла выбирать лёгкие пути. Она недоверчиво усмехнулась, потом фыркнула и, наконец, расхохоталась. Дамблдор понимал её лучше остальных, и Джойс отчего-то решила, что он видит её насквозь. Что ж, сегодня двое переоценили свою проницательность. — Давно вам говорили, что вы старый глупец? — На прошлой неделе, если мне не изменяет память. Она выдавила ещё один усталый смешок. Уже под утро, вернувшись камином в Лондон и пережидая порцию ослепляющей боли от возвращения связи с пассажиром, она думала о том, почему так важно было услышать ответ Дамблдора. Узнав в кольце артефакт из сказок, она могла ожидать чего угодно — воззвания к Мерлину или кому-то, кто мог бы помочь уничтожить Волдеморта или принести победу Дамблдору в каком-нибудь другом вопросе. Это было бы разумно, рационально. Правильно. Так могла бы поступить она сама. Вина не потускнела за годы мясорубки и трупов, усеявших её дорогу, которая вся, от начала и до сего момента — попытка искупить собственную глупость. Она дотошно просчитывала шаги, взвешивала необходимые жертвы и выбирала решения, приносящие меньше крови на пути к победе. Решения, которые были дешевле, выгоднее, просто валютой, в которой они измерялись, стали чужие жизни. Только самые неизбежные смерти, минимальный ущерб — и что на кону? Сохранение баланса, сотен тысяч других жизней, каждый из которых был чьим-то братом, сестрой, дочерью, другом. О, она умела воевать, умела даже побеждать, но от того было ещё страшнее в короткие моменты передышки. Воевать и побеждать — это всё, что она умела. Сегодня она поверила в то, что Дамблдор мог больше. Нет, это не гарантировало, что у неё тоже есть шанс: слишком разные у них миры и судьба. Но всё равно стало легче дышать.

***