Отдел Тайн

Архив всегда навевал на неё умиротворение, особенно заполночь, но сейчас, вкупе с чудовищным недосыпом это только привело к непрекращающемуся зеванию. Потерев глаза, в которые будто Режущим попали, Джо покрутила головой, чтобы размять шею, и откинулась на спинку стула, балансируя на задних ножках. Именно это мгновение выбрала Миртл, чтобы просочиться сквозь стену. — Твою ж… — воскликнула Джо, ловя равновесие, и со стуком поставила стул ровно, но выразить всю глубину своего возмущения не успела. — Лу́на в Министерстве. — Что?! Миртл, злобно тараща глаза за стёклами очков, огрызнулась: — То! У Поттера было видение, и его дружки притащились за ним сражаться с Тёмным лордом. Уже вскочившая на ноги Джо всё-таки выругалась и рванула к двери. В крови расплавленным свинцом вскипала смесь ярости и страха. — Отдел Тайн? — Мальчишка уверен, что Тёмный лорд пытает там Блэка. — Миртл кружила рядом, беспокойно оглядывая коридоры. Вызванный лифт тащился, словно улитка, скрежеща железными внутренностями. — В зале с круглыми шариками. «Шариками», за одним из которых Волдеморт охотился последний год. Джойс подавила желание ещё потыкать в кнопку с цифрой девять, лишь бы этот треклятый железный шкаф уже тронулся… Наконец, решётки с лязгом сомкнулись и лифт, натужно гремя, пополз вниз. Подгоняемая прохладным женским голосом, объявляющим этаж Отдела Тайн, Джо выскочила в пустой коридор, ловя себя на дежавю. Пламя ближайших факелов ещё колыхалось от дуновения воздуха от лифта, когда она повернула к простой чёрной двери. На протяжении долгих месяцев это место занимало все её мысли, а теперь дверь распахнулась так просто и обыденно… Она вошла в совершенно чёрную круглую комнату с дюжиной дверей без ручек и табличек, освещённую только синим светом свечей в канделябрах. Этот призрачный мерцающий свет отражался в гладком мраморном полу, и казалось, что под её ногами текли глубокие тёмные воды. На миг Джо замерла на пороге, забыв про Луну и грозящую ей опасность. Усталость как рукой сняло, ум был ясным и чистым… холодным и острым, как наточенный кинжал. «Вот оно», — вспыхнуло в мозгу, не относясь к чему-то, что было сейчас перед глазами. — Нет, — остановила она Миртл, собиравшуюся просочиться в комнату. — Уходи сейчас же. Скажи Кьяре, пусть свяжется с Орденом и пришлёт подмогу. Дверь закрылась, отсекая возражения; пусть сердясь и браня Джойс на чём свет стоит, но Миртл сделает, что велено, — это главное. Как только Джо осталась в запертой комнате, что-то зарокотало, и стены с закреплёнными на них канделябрами повело в сторону. Комната вращалась со всё возрастающей скоростью, так, что огни на стенах слились в синие полосы, а затем так же внезапно рокот стих и все снова замерло в неподвижности. Проморгавшись, Джо повернулась вокруг своей оси, позволяя обострённой больше, чем когда-либо на этой Земле, силе предлагать варианты управления комнатой. Выбрав самый простой, она медленно, словно заклинание, произнесла: — Зал пророчеств. Дверь справа от неё распахнулась. Это не было Залом пророчеств; комната была наполнена танцующим, искрящимся бриллиантовым светом, и Джо понадобилось всего мгновение, чтобы понять очевидное. Понять и замереть от странного трепета в груди. Заставляя себя переставлять ноги вместо того, чтобы впитывать всё, что предлагал неотвратимо обретающий цельность пассажир, Джо прошла по узкому проходу между рядами столов, к единственной двери позади хрустального сосуда в человеческий рост высотой, внутри которого в потоке искристого, вихрящегося ветра беспрерывно вылуплялся и возвращался в яйцо крошечный колибри. Возле самой двери Джо, как заворожённая, шагнула к застеклённому шкафчику на стене, заполненному часами самой разнообразной формы. Достав наугад позолоченную, со вставками из стекла, сферу на длинной цепочке, она щёлкнула замочком-шарниром и провела пальцем по выгравированным на внутренней полусфере цифрам — римским для первой половины дня, и арабским для второй. Неизвестно, сколько бы простояла Джо, поглощая догадки пассажира о работе хроноворота, но за стеной раздался оглушительный взрыв. Вздрогнув, Джо сунула часы в карман и поспешила к двери. Открывшаяся картина поражала своим гротескным размахом — в высоком, как в соборе, зале, один за другим, как костяшки домино, с грохотом обрушивались друг на друга высоченные стеллажи с маленькими, пыльными стеклянными шариками на полках. Пророчества градом сыпались вниз, взрывались, наполняя воздух белёсым туманом из множества молочно-белых фигур и столетней пылью. Их голоса, — эхо бог весть какого далёкого прошлого, — выпущенные на волю, смешивались со звоном бьющегося стекла и ломающегося дерева, когда щепки вместе с осколками дождём сыпались на пол, криками боли и чьим-то визгом. Гарри Поттер, выскочивший из тумана, узнал её первым, и, не сбавляя скорости, затолкал обратно в комнату. Джо схватилась за него, чтобы удержать равновесие, и обернулась на звук захлопнувшейся двери. — Коллопортус! — выпалила задыхающаяся Грейнджер, и дверь со странным чавкающим звуком запечаталась наглухо. — Где... где остальные? — просипел Поттер, и одновременно с ним Джо спросила: — Где Лу́на? — Наверное, они побежали не туда! — в шёпоте Грейнджер было столько ужаса, что Джо вместо проклятия только грубо подтолкнула Поттера к выходу: — Тогда шевелитесь. За стеной послышался глухой голос Люциуса Малфоя и разрешение убить всех, кроме Гарри Поттера. Нужно было спешить, добраться до комнаты с голосовым управлением, выпнуть подростков в холл, а самой потребовать у комнаты привести её к Луне. Не факт, что сработает, но пассажир давал неплохие шансы. Подростки послушались и ринулись через зал. Раньше, чем они выбежали в круглую комнату, сзади раздался удар в дверь, которую заперла Гермиона. — Вперёд, — отрывисто приказала Джо и обернулась, взмахивая палочкой. Белая вспышка заклинания прошила воздух одновременно с грубым «Алохомора!» с другой стороны стены. Дверь распахнулась, и… Джо, уже метнувшаяся вслед за Поттером и его дружками, услышала повторяющийся звон осколков, брызнувших во все стороны, но не стала оборачиваться, чтобы посмотреть, как шкафчик с часами слева от двери падает на землю и разбивается, потом прыгает на стену, целёхонький, и снова падает и разбивается... Едва дождавшись Джо, мальчишки захлопнули дверь, а Гермиона запечатала заклинанием. — В центр, спиной друг к другу! Но дверь слева от неё распахнулась раньше, чем комната начала вращение, и в комнату ворвались двое мужчин в масках Пожирателей. Оба выстрелили Импедиментой, и щит Джо, мигнув, растаял от сдвоенной мощи заклинаний. — Петрификус тоталус! — выкрикнул Поттер. Пожиратель смерти ничком грохнулся на ковёр и больше не двигался, а второй направил палочку на парня рядом с Поттером. — Авада… — Силенцио! — взвизгнула Грейнджер, а Депульсо Джо отправило его в полёт. Врезавшись в чёрную дверь, распахнувшуюся от удара, он исчез внутри комнаты — и Джо подхватила эстафету, запечатывая дверь. Одновременно с этим распахнулась другая, и из неё вывалились три человека. — Рон! — Поттер бросился к ним. — Джинни! Как вы... Пропустив мимо ушей восклицания воссоединившихся подростков, она выцепила за плечо Луну, которой, похоже, единственной удалось остаться невредимой. Справа от неё рыжая девчушка Уизли сползла по стене на пол, держась за лодыжку. — По-моему, она сломала ногу. Я слышала хруст, — прошептала Луна, сжавшая её ладонь в ответ. — Их было четверо, и они загнали нас в какую-то тёмную комнату с планетами. Очень странное место — иногда мы просто парили в темноте... Рон Уизли хихикал, бормоча глупости; в уголке его рта надулся и лопнул кровавый пузырёк. — ...один из них схватил Джинни за ногу, я применила Уменьшающее заклятие и залепила ему в лицо Плутоном, но... Луна беспомощно повела рукой в сторону подруги, которая, часто дыша, сидела на полу с закрытыми глазами. — А что с Роном? — тревожно спросил Поттер. — Веселящие чары, — ответила за Луну Джо. Судя по всему, Пожиратели не очень-то рвались убивать детей, но проверять не хотелось. — Выход! — потребовала она у комнаты. Дверь напротив распахнулась. Луна помогла Джинни встать, а Поттер перекинул руку её брата через плечо, но раньше, чем они добрались до неё, с противоположной стороны в комнату ворвались трое Пожирателей смерти под предводительством Беллатрикс Лестрейндж. — Попались! — взвизгнула она. Сверкнули Оглушающие заклятия. Поттер проломился в ближайшую дверь вместе с Грейнджер; третий мальчишка помог Луне втянуть Джинни. Они едва успели перебраться за порог, и Джо, понимая, что не успевает следом, захлопнула и запечатала дверь перед носом у Пожирателей, а сама нырнула в соседнюю. Глухой окрик «Джо!» отдался в груди болезненным натяжением, но бросившийся за ней Пожиратель ненадолго отвлёк внимание. Швырнув в него горсть огня — простенькое заклинание Ремуса создавало огонь, который грел, но не обжигал, но Пожиратель об этом не знал, — она добила отвлёкшегося идиота Ступефаем и приманила его палочку. Комната была странной, но даже её способность говорила только о неясной, ненаправленной мощи, будто разлитой в воздухе. Интуитивно отсекая все попытки осмыслить то, что видели глаза, Джо медленно прошла мимо стола, на котором лежала книга. Над столом висела картина. Под ногами стелился ковёр. Всё, чего бы ни касался её взгляд, было в единственном экземпляре, но каждый был… безусловным, исчерпывающим. Абсолютным. Спустя некоторое время она коснулась рукой двери и повернула ручку. Закрыв её за собой, будто портал в жутковатый мир, а не дверь обычной, если не считать бессознательного тела Пожирателя, комнаты, Джо привалилась к ней спиной, всё ещё ошеломлённая. Она почти ожидала ощутить облегчение, даже успела уловить его слабый, разрастающийся отголосок, прежде чем ослепла — и прозрела… Она провела в комнате Идей больше времени, чем показалось сначала, но это не имело значения. Прямо перед ней, на дне двадцатифутовой каменной ямы, к которому спускались крутые ступени амфитеатра, возвышался — и это было почти смешно, учитывая, насколько ниже он находился — портал. Каменная арка, испещрённая трещинами, такая древняя на вид, что должна была рассыпаться на глазах… и изорванная чёрная тряпка, наброшенная на проём в следующий мир. Почти одновременно с ней распахнулись другие двери, и в зал вбежали Блэк, Люпин, Грюм, Тонкс и Кингсли. Прыгая со ступени на ступень, они осыпали проклятиями Пожирателей смерти, собравшихся на платформе. Краем сознания Джо отметила, как Поттер бросился с платформы к парню, который помогал Луне дотащить Джинни до двери. Луна тоже была здесь, вместе с Грейнджер… что-то шевельнулось внутри, когда она увидела, как Кингсли прикрыл их щитом от случайного заклятья. Но подобно стрелке компаса к северу, её внимание тут же вернулось обратно к арке. Небольшие, почти незаметные обычному глазу искривления траекторий движения людей, тканей одежды, волос. Огромный объём концентрированной энергии сбивал настройки и возмущал поле вокруг. Портал обладал своей собственной гравитацией, которая обычно коррелировалась с земной, — той земли, на которой он располагался, — но его притяжение росло. Противоестественно. Неправильно. Подталкиваемая нетерпеливым пассажиром, Джо убрала палочку и, не спуская глаз с портала, принялась спускаться по каменным уступам до самого дна. Несколько заклятий просвистело рядом — недостаточно близко, чтобы выдернуть её из того, что напоминало транс. Который на деле был попыткой обработать чудовищную лавину информации. Здесь, в прямом присутствии портала, её сила вернула былую мощь. Пока тело прыгало со ступени на ступень, разум Джо едва не искрился от напряжения. Она получала ответы, над которыми билась несколько лет, так легко и без усилий, но не ощущала и следа триумфа. На дверях комнат Отдела Тайн, требующих особого доступа — как все, что вели в этот зал, например — установлены чары, стирающие память нарушителей. Отложенное действие: шпион успевал отойти от входа в Отдел, и возможное расследование запутывалось ещё больше… Сейчас артефакт, поддерживающий чары, вывели из строя Пожиратели, но десять лет назад, когда тогда-ещё-Лиза появилась из портала и оценила открывшиеся перспективы остаться в застенках лабораторий, они стёрли сутки или двое из её памяти. Ей хватило времени убраться подальше и сноровки сделать это незаметно: очнулась она на полсотни ярдов выше, на маггловской улице Уайтхолл, на которой располагался один из входов в Министерство. Было что-то ещё… что-то, что угрожало ей. Что вызывало ту же подспудную тревогу и злость, что и глупая монетка из кучи блэковского хлама. Янус, двуликий ублюдок. В памяти слабым эхом отозвались слухи о кейпе с Земли Тав в похожей маске… В чём же состояли его силы? Пассажир на реактивной скорости перебирал вероятности. Пространство вокруг портала жадно колыхнулось. Сражавшийся неподалёку Пожиратель качнулся вслед за ним, но удержался на ногах и переместился дальше в лихорадке боя. Возле арки остались только Сириус и Беллатрикс Лестрейндж, забыв обо всем на свете в надежде прикончить друг друга. — Джо! — раздался сердитый окрик, когда она, наконец, достигла дна и неспешно двинулась к платформе. Отсюда арка, обрамляющая портал, казалась ещё выше. Занавес мягко колыхался, словно сквозь него секунду назад кто-то прошёл. Сбоку возникла чья-то спина, и щит прикрыл её от оглушающих чар. Ремус. В груди что-то снова дёрнулось, на этот раз болезненнее. Нужно сосредоточиться. Джо нахмурилась, запрокинула голову, разглядывая нагромождение камней, чудом удерживаемое без каких-либо опор, отсеивая заведомо проигрышные предположения. Неправильность портала была очевидной, как и то, что, несмотря на неё, он работал… Оставалось понять, как закрыть его за собой. Она не позволила себе думать о причинах, не сейчас, когда её решимость висела на волоске отстранённости, даруемой разогнавшимся пассажиром. — Убирайся отсюда, чёрт тебя подери! Невидящий взгляд скользнул по напряжённому лицу, только чтобы вернуться к арке, но рука всё-таки зашарила по карманам в поисках палочки. Вместо знакомой рукояти пальцы сомкнулись на резной полусфере. Металл и стекло Маховика приятно холодили разгорячённую кожу. О. Следующей мыслью было «нет». Но даже когда разум заполнился звенящей пустотой, лавина информации не остановилась, погребая под собой Джо. Портал был искажён, и в этом было замешано время. Нападение Януса, бога времени. Джо защищал её собственный временно́й парадокс, она — только она — смогла воспользоваться им. Вот только время не любит вмешательств, настолько, что вернув её в промежуток, которому она принадлежала, постарается стереть следы её вмешательства здесь. Можно было предположить, как это сработает, если бы счёт шёл на минуты… может быть, часы, если объект был достаточно осторожен и удачлив, чтобы сократить своё влияние на реальность до минимума. Джо пробыла здесь ровно десять лет. Эту ветку реальности вырвет из потока времени с корнем. Возможно, не до Большого взрыва — до палеогенового периода. Она уже знала, что именно искорёжило портал. Она сама. Произошло это десять лет назад — и через несколько минут… Джо обернулась. Обвела взглядом сражающегося Ремуса, смотрящую на неё с другого конца зала Луну, Сириуса, подобравшегося слишком близко к арке и продолжавшего бороться с Лестрейндж… По ступеням стремительно нёсся Альбус Дамблдор с побелевшим от гнева лицом и поднятой палочкой. К тому времени, как ближайшие Пожиратели заметили его и крикнули остальным, он уже достиг нижнего яруса каменных ступеней. Один из них пустился бежать, карабкаясь по ступеням напротив, точно обезьяна. Директор посмотрел на неё, задержал взгляд на лишнюю секунду… Джо судорожно набрала в грудь воздуха, собираясь сказать… что-нибудь… Но сказать было нечего и незачем, звуки только смешивались в глухой шум. Ужас отнял у неё голос и слух, а Дамблдор уже повернулся спиной, чтобы без видимых усилий, будто невидимым арканом, снять обратившегося в бегство Пожирателя со ступеней. Сбоку от неё сверкнул красный луч. Время истекло. — Ну же, давай! Посмотрим, на что ты способна! Всё, что она могла сделать, это… обоснованное предположение. Джо шагнула вплотную к арке и разбила об каменную опору часы, которые всё ещё стискивала в руке. Стекло вонзилось глубоко под кожу, горячая тёплая кровь смешивалась с обжигающим, будто сухой лёд, песком. Раньше, чем отошла от шока и почувствовала боль, она собрала в горсти песок вперемешку с обломками тончайшего металла и осколками стекла, и швырнула в проём арки. Насмешливый голос Сириуса ещё катился эхом по огромной комнате, но не задержался в сознании Джо, из которой эти простые действия вынули всю волю и, кажется, умение делать вдох. Занавес перед ней всколыхнулся как от внезапного порыва ветра, и сразу же опал вновь. Пассажир, до этого мчавшийся со скоростью мысли, обгонявший её, врезался в бетонную стену. А потом сознание взорвалось тьмой.

*

При виде Дамблдора облегчение то́ком прошло сквозь него, отозвалось покалыванием в кончиках пальцев и пустотой в солнечном сплетении, но Ремус не позволил себе отвлечься. Извернувшись, он вынудил Руквуда, с которого в середине боя слетела маска, сдвинуться правее, убирая Джо с линии огня. Теперь он лучше видел Беллатрикс и Сириуса, осыпающих друг друга заклятьями. Бродяга как раз увернулся от очередного оглушающего. Вторая связка чар, наконец, достала его противника, и раньше, чем Руквуд упал на землю, Ремус развернулся проверить, не задело ли Джо случайным проклятьем… Всё затопил свет. Он пролетел спиной вперёд, рухнул на каменные ступени и, кажется, сломал ребро об острый угол. Кое-как сев наощупь, он яростно пытался проморгаться; слёзы катились градом. Когда холодная белизна перестала резать глаза, Ремус осмотрелся. Дамблдор уже был на ногах, и Кингсли тоже, но остальные ещё поднимались. Лавгуд на другом конце зала отчаянно вырывалась из рук Невилла… Неловко дёрнувшись, она угодила локтём ему в нос, и кровь хлынула неестественным потоком, заливая подбородок. Невилл выпустил Луну и согнулся, закрывая лицо руками, а девочка вскочила с колен, рванулась вперёд. Тогда Ремус, наконец, заметил её. Джо лежала всего в нескольких футах, отвернувшись, будто пыталась забиться под самую нижнюю ступень, и не шевелилась. Ремус спрыгнул вниз, — бок прошило острой болью, — опустился рядом с телом и повернул к себе бледное лицо. Из её носа тоже текла кровь, совсем тонкая струйка, но больше повреждений не было. Он успел проверить дыхание и сердцебиение, когда Лавгуд бухнулась на колени рядом с ним. — Жива, — сразу сказал Ремус. — Просто без сознания. Девочка не ответила, только сжала ладонь Джо в руках; Ремус больше испугался за неё — побледневшая почти до синевы, с искажённым от ужаса лицом и дрожащими губами Лавгуд вполне могла свалиться в обморок. Но бой всё ещё шёл, пусть и стихал. Ремус поднялся на ноги. Шальные проклятья никому не шли на пользу, и ему нужно было позаботиться о безопасности обеих. А потом задать трёпку Бродяге. Он ведь просил его не втягивать Джо!

*

Слова Кьяры доходили медленно и с трудом, словно он был под водой. Ремус старался сосредоточиться, но страх просачивался в него по капле, пока не заполнил всё тело. — Закрытая черепно-мозговая травма… но нет ушиба или отёка. Такое ощущение, что ей провели очень сложную операцию по удалению небольшой части мозга. Последствия зависят от локализации очага поражения… В мозге есть участки, которые отвечают за самые разные функции. При удалении такого участка, человек лишается соответствующих возможностей: возникают нарушения речи, координации или функций какого-то органа чувств… только я не могу понять, за что отвечал исчезнувший участок, потому что его не должно было быть изначально. Кьяра нервным движением развеяла очередные диагностические чары. Посмотрела на Люпина, и выражение её лица немного смягчилось, хотя тон остался сухим и отстранённым. — Развитие мозга не замирает, когда завершается его формирование. Нейронные связи возникают, гаснут и восстанавливаются постоянно, этот процесс не прекращается в мозге никогда. Нейропластичность позволяет ему приспосабливаться, даже компенсировать потерю целостности органа… другие участки мозга просто берут на себя функции утраченных или неработающих центров. Этот дом, с разномастными креслами, узорчатыми ковриками и старомодными занавесками, плохо сочетался даже с хозяйкой, Джо же и вовсе казалась здесь чужеродным пятном. Она лежала на узкой кровати в гостевой спальне и не приходила в себя уже второй день. — Скорость и способность к адаптации мозга зависит от множества факторов, в том числе от возраста — чем старше, тем медленнее процесс и меньше надежды на полное восстановление. — Кьяра пожевала губу в мрачной задумчивости. — Понятия не имею, как на всё это повлияет магия. Физически ей ничего не угрожает: небольшое кровоизлияние я убрала, внутричерепное давление в норме, судороги отсутствуют, магическое истощение не критичное… Но чем дольше она находится в коме, тем меньше шансов, что сохранится высшая нервная деятельность: речь, мышление, осознание себя… — Её нельзя вывести из комы? — Не знаю. — Она посмотрела на него, потом вздохнула и отвернулась, принявшись сортировать склянки на столе. Слова теперь звучали ещё безучастнее, словно записанные на плёнку, заедающую от времени. — Джойс оставила очень подробные инструкции, как именно её лечить, какие функции организма спасать в первую очередь… При таком проценте риска повреждения мозга и нервной системы… её запрещено реанимировать. Если она не справится самостоятельно, то… Невыразительный, холодный голос девушки оборвался, позволяя додумать остальное. — Ты же целитель. — Люпину очень хотелось встряхнуть её. Или придушить. Он покрепче сплёл пальцы на коленях перед собой. — Да. И я не могу лечить пациента без его согласия, — едко огрызнулась она. — Всё, что я могу сейчас, это наблюдать и ждать. — А если бы она распорядилась убить её, если не очнётся в течение месяца или года?! — Таких инструкций у меня нет, — очень ровно ответила Кьяра, закончив сборы. — Я целитель, не убийца. Она вышла, хлопнув дверью. Люпин оцепенел. Какие ещё «инструкции» оставила Джойс и кому?.. Нервно дёрнувшись на приглушённый звук — Кьяра что-то делала на первом этаже; скоро она попросит его уйти — он перевёл взгляд на Джо. Это ощущалось не минутным импульсом, скорее необходимостью. Как будто он задержал дыхание, и с каждым мгновением потребность в кислороде росла, заполняя собой каждый уголок сознания, пока он не сдался. Окно открылось бесшумно, не потревожив чары. Они защищали дом от проникновения извне, а если и было что-то от воров, то не от похищения человека.

*

Ремус сам себя удивил. Он всегда держал себя в руках, и дело не только в двойной жизни, которую он вёл, сколько себя помнил. Бытие оборотнем само по себе испытывало терпение окружающих, но оборотень с дурным характером? Он не настолько наивен, чтобы не понимать, что это было бы уже слишком. Раз в месяц он целиком и полностью терял контроль над телом и разумом, — но остальные дни оставался в жёстких рамках, которые установил сам. И вот, стоит с палочкой наголо и говорит на грани крика, а в горло тем временем будто гравия насыпали. — Она останется здесь. Сириус посмотрел на него долгим взглядом; Ремус и сам словно наблюдал со стороны. — Мисс Лобоска настаивает, что ей необходимо наблюдать за Джойс. — Глаза Дамблдора полнились сочувствия и ещё чего-то неуловимого, но задумываться об этом прямо сейчас не получалось, и Ремус отбросил эту мысль как ненужную. — Только «наблюдать» она и может, — со жгучей ненавистью проскрежетал он. Но в Ордене больше нет целителей, а довериться кому-то из Мунго... И он процедил следом: — Пусть хоть поселится здесь, но Джойс остаётся. В итоге только недавно пылавшая яростью Кьяра облила его ледяным презрением и прошла дальше по коридору, к двери, за которой он оставил Джойс. Останавливаясь на Гриммо, Ремус всегда ночевал в одной и той же комнате; это было первое и, в общем-то, единственное место, отвечающее критериям безопасности, к которому у него был доступ. Проводивший директора Сириус разглядывал его, чуть приподняв брови. — Не думал, что первым из нас, кто решится послать Дамблдора нахер, будешь ты, Лунатик. Ремус должен был извиниться, но не чувствовал ни вины, ни сожаления. Только бессилие и страх. — А эта девчонка, Лобоска, оказалась просто кладезем полезной информации, — присвистнул Сириус. Если считать за информацию отборные ругательства, которыми обложила их Кьяра. Не будь он так зол, то согласился бы с ней; он был там, видел Джойс и не смог защитить. Что это было за проклятие? Чьё? Может, если добраться до арестованных Пожирателей, у кого-нибудь из них найдётся зацепка… Но даже мысль о том, чтобы оставить Джо без присмотра, причиняла боль. Крепкий хлопок по плечу заставил его вздрогнуть. Бродяга задержал изучающий взгляд ещё на несколько мгновений, потом вздохнул, отпустил его и стал спускаться по лестнице. Сколько он простоял здесь, в темноте коридора, до судороги в окаменевших пальцах стискивая дверной косяк? Дверь сбоку открылась и аккуратно закрылась; губы Кьяры скривились в отвращении, когда она прошла мимо него к лестнице. Ремус не пытался её остановить, — и без того ясно, что Джо не стало лучше. В следующие несколько дней только приход Луны отпечатался в памяти чем-то осмысленным. Девочка рассказала, что видела, и мысли о том, чтобы пробраться в Азкабан или вынудить сделать это Кингсли или Тонкс, или хоть чёртового Альбуса, почти исчезли. Разрушение Арки смерти, которое он принял за случайное последствия боя, было делом рук Джо. Буквально. Песок времени, не причинивший Джо вреда, и её кровь — он почти видел этот незнакомый, сырой обряд, хотя был в это время занят поединком с Руквудом. Жалкий идиот. Дамблдор не проводил собраний на Гриммо, иначе бы Ремус взорвался. Спальню Джо он зачаровывал лично, едва не довёл Кьяру до ручки бесконечными проверками на оборотное зелье. Вынудил Сириуса приказать Кричеру выслеживать чужих домовых эльфов, которые могли переместиться в дом. Бродяга подчинился, но явно счёл, что Ремус сходит с ума. Почему он ждал от самонадеянной, но, в общем-то, разумной ведьмы изощрённых самоубийственных планов? То выпотрошенный, иссушённый, то захлёбывающийся эмоциями — страхом, отчаянием, яростью, — Ремус пугал сам себя и из последних сил пытался сохранять видимость самообладания. Спустя две недели Дамблдор постучал в его спальню. — Доброго вечера, Ремус. Мне нужно поговорить с тобой и Сириусом. Ремус неохотно спустился за ним в гостиную; Кьяра была в комнате с Джойс и, пусть и едва терпела его самого, была безопасна для своей пациентки. За тем, чтобы она не выкрала Джо обратно, следил Кричер. Он становился параноиком. Сириус ждал в гостиной. Дамблдор пропустил Ремуса вперёд и закрыл дверь, остановившись перед ней. — Мисс Лобоска связалась со мной около часа назад. Ремус попытался шагнуть обратно к выходу, но Сириус стиснул его плечо и перевёл обеспокоенный взгляд на директора. — Джойс очнулась. Из лёгких будто вытянули весь воздух. — Как… — выдавил он. — Как она? — Спит. Откуда тогда этот тяжёлый, напряжённый взгляд? Ремус нахмурился. — Я пойду к ней, — проговорил он, уже лучше владея собой. Дамблдор медленно покачал головой. Ремусу захотелось его ударить. — Мисс Лобоска настаивает, что ей необходим полный покой. — Вы сказали, что она спит, — процедил Ремус. — Когда Джойс придёт в себя, она решит, хочет ли принимать посетителей. До тех пор за неё отвечает мисс Лобоска… — Которая терпеть меня не может, — закончил за него Ремус. — Я принесу ей свои извинения столько раз, сколько потребуется — после того, как увижу Джойс. Дамблдор вздохнул и коротко взглянул на Сириуса. У Ремуса возникло неприятное подозрение, что это было что-то вроде обмена понимающими взглядами. — Мисс Лобоска целитель Джойс. Её слова убедили меня достаточно, чтобы… — При всём уважении, директор, — резко перебил Ремус, — мы не в школе. У вас нет права принимать решения за Джо. Дамблдор вздохнул во второй раз. — Что? — отрывисто спросил он, предчувствуя неприятности. — Я могу решать за Джойс, Ремус. Я её поверенный и душеприказчик. К горлу подступила тошнота. — Вы — кто? Мысли ворочались медленно и неохотно, будто его мешком по голове стукнули. — Желаешь прочесть соглашение? Не дождавшись ответа, Дамблдор продолжил: — Пока Джойс не пришла в себя достаточно, чтобы решать самой, это сделаю я. Несколько недель назад, после твоего опрометчивого поступка, мне, тем не менее, показалось безопасным оставить её здесь, в защищённом доме. Под твоим присмотром. Мисс Лобоска смирилась. Сейчас я прошу тебя проявить терпение. Мисс Лобоска прекрасный целитель и желает выздоровления Джойс ничуть не меньше нас. Так начался второй круг ада Ремуса.

*

Через полторы недели Джойс окрепла достаточно, чтобы принять Габриэля Трумэна. Луна пришла через две. Ремуса она видеть не желала. Два дня он провёл, почти не выходя из спальни и буравя стену, соединяющую её с комнатой Джо. Он не чувствовал ни горечи, ни гнева, только отстранённую растерянность — так ему казалось, пока он не обнаружил себя в коридоре, придавливающим к стене вышедшую от Джойс Кьяру. Ремус тихо проговорил, продавливая каждое слово сквозь сжатое рыком горло: — Если ты врёшь… Испуганно моргнув, со следующим движением век Кьяра стёрла с лица всякое выражение. Не отводя от него пристального взгляда, она молча покачала головой, продолжая пытаться отцепить его пальцы, впивающиеся в плечи. Ремус, наконец, пришёл в себя достаточно, чтобы ужаснуться тому, что делал. Отпрянув, он беспомощно проследил, как она сбежала — совсем ещё девчонка, всего на пару лет старше Джо… У оставшегося в одиночестве Ремуса засосало под ложечкой; незнакомое чувство вздымалось над ним волной, всё выше и выше. Пересохшим ртом он втянул воздух, чувствуя, как дрожит дыхание, и рывком высвободился из его власти — будто в последний момент перед прыжком отшатнулся от пропасти — и, почти оглушённый этим усилием, вернулся в спальню. Эта была последняя, полная смятения ночь, которую он провёл на площади Гриммо.

***