Как правильно

Вопросы из «Ask»: «Эйн и Ррагна, как вам там живётся?» «Про Ррагну бы... И побольше))» «Аск Ррагне: так что там насчёт Эйнова не-носка? *Брови*» ____________________________________

В маленькой съёмной квартире, больше похожей на гостиничный номер, слишком тихо. За закрытой дверью душевой чуть слышно шелестит вода. Что-то стучит. Стучит? Ох, это же собственные пальцы отстукивают нервную дробь по подлокотникам кресла… Ррагна сцепляет руки в замок, но стук не прекращается: продолжает гулко грохотать в груди, отбивать пульсацию крови в висках. Ррагна глубоко дышит, стараясь успокоиться, робко прислушивается к плеску воды. В кресле жёстко и неудобно. А в кровать… В кровать не хочется. Мысль о том, чтобы лежать в ней, когда Эйнсток выйдет из душа, беспокоит. Впервые за те несколько месяцев, что они живут вместе. За несколько месяцев, на протяжении которых Эйн не делал ни малейшего намёка на что-то большее, чем держаться за руки. Ну, не считая того, что они спят в одной постели, конечно. В одежде. Эйнсток и на это-то едва согласился: ему была непривычна, некомфортна такая безоговорочная близость, в его прошлой жизни военного киборга контрразведки всегда означавшая опасность и смерть. Он всё ещё только учился, не мог сразу стать другим. Но и Ррагна не могла тоже. Не могла спать, если его нет рядом. Не могла, как в те страшные дни, когда Эйнстока — переломанного и чудом выжившего после полёта с обрыва в пропасть — едва ли не по кускам собирали в восстановительной капсуле. Когда она проводила рядом с ним дни и ночи, не смыкая глаз в страхе, что стоит ей хоть на секунду заснуть — непременно случится что-то ужасное. А когда усталость всё-таки смаривала Ррагну, она тут же просыпалась с криком и в холодном поту от кошмаров о том, что чуда не произошло, что его больше нет. Когда Эйн немного окреп и наконец смог самостоятельно покинуть капсулу, Ррагна уже не представляла себе, как заснуть, не слыша стука его сердца рядом. Для Эйнстока подобное было непривычно. Наверное, поначалу даже некомфортно. Но он уступил. Ради неё. Ррагна боялась даже вообразить себе, сколько всего он делал исключительно ради неё, сколько раз переступал через неуверенность, через дискомфорт, через незнакомые эмоции, через установки собственной программы. Так что не было ничего удивительного в том, что Эйн никоим образом не демонстрировал заинтересованности в этом самом «чём-то большем». Оно и к лучшему. Наверное. После насилия, пережитого в тюрьме родной планеты, Ррагна боялась торопиться. Боялась, что малейший намёк на близость вновь всколыхнёт в ней весь пережитый кошмар, вызовет отторжение, парализует страхом или, напротив, затмит разум пеленой ярости. Да, оно и к лучшему. С одной стороны. Но с другой… Это беспокоило. Эйнсток готов был отдать за неё жизнь, проигнорировав приказы собственной программы самосохранения, и почти что отдал, когда спрыгнул с обрыва вслед за ней, сорвавшейся с края. Когда принял удар на себя. Он никогда не говорил этого вслух, но Ррагна знала и не сомневалась: она была дорога ему. Ррагна была безмерно счастлива знать это. И боялась, что случится, если между ними что-то изменится. И боялась, что случится, если не изменится ничего. Ррагна вновь принимается отстукивать нервную дробь по подлокотникам, вновь одёргивает себя, чтобы спустя полминуты приняться за это бесполезное занятие снова. Ох, да лучше бы она и дальше боялась! Лучше бы продолжала бесконечно катать по кругу собственные тревожные мысли, чем думать теперь, что делать дальше, после… Сегодняшний вечер был прекрасным. В городке небольшой колонии, где они снимали квартиру, отмечался какой-то местный праздник, и Эйнсток с Ррагной отправились смотреть на фейерверки. Эйн долго пытался втолковать ей, что это такое, а главное: зачем? Зачем просто стрелять в воздух, зачем напрасно расходовать боеприпасы? Нверы никогда не занимались подобными глупостями. Но все нверы с их правилами, по глубокому убеждению Ррагны, могли дружным строем проследовать на самцоорган ксеноморфа. Потому что оказалось, что фейерверки — это красиво. Невероятно красиво. Ррагна завороженно смотрела, как в небе расцветают огненные цветы, как вьются сверкающие спирали, как красные, синие и зелёные искры сливаются вместе в фантастические узоры. Смотрела во все глаза, едва ли не раскрыв рот от изумления и восторга. Смотрела до тех пор, пока не заметила, что Эйнсток не смотрит вместе с ней. Он смотрит на неё. Смотрит… странно. В зелёных глазах вместе со всполохами небесных взрывов отражается… волнение? Беспокойство? Смятение? Ррагна хотела было спросить, что случилось, но не смогла вымолвить ни слова под этим пристальным взглядом. А после перестала даже и дышать, когда Эйнсток неожиданно склонился к ней. Когда его пальцы аккуратно вплелись в волосы на её затылке, прижимая чуть ближе и крепче. Когда губы коснулись губ: мягко и нежно, но так уверенно, будто он делал так уже тысячу раз. И разноцветные фейерверки продолжили взрываться уже под её зажмуренными веками: так хорошо, и страшно, и волнительно… Когда губы разомкнулись, небо всё ещё полыхало огнями. Но ни один фейерверк не был теперь столь же ярок, как сияющие глаза напротив. Ничего не говоря, Эйнсток приобнял Ррагну за плечи и вновь перевёл взгляд в небо. Только улыбался теперь как-то неуловимо иначе. Ррагна хочет поговорить с ним об этом. Хочет поговорить весь вечер после. И не знает, как ей об этом говорить. Да и о чём — «этом»? О том, что это значит? Пф, как будто тут могут быть какие-то разные смыслы! О том, почему сейчас? Почему вообще? О том, хочет ли он чего-то большего? О том, хочет ли этого она сама? Ох, так это не его надо спрашивать, да только и у самой ответа нет… Эйн никак не помогал ей решиться на разговор, весь остаток вечера ведя себя так, будто ничего и не было. Когда ближе к ночи они вернулись в свою съёмную квартиру, легче не стало. Эйн ушёл в душ, Ррагна же осталась со своими беспокойными мыслями наедине. И вот она ёрзает в кресле, выстукивает пальцами нервозный ритм, изводит себя бесконечными вопросами, как теперь ей следует себя вести. Изводит до тех самых пор, пока вдруг не хлопает себя ладонью по лбу во внезапном озарении: ох, ну какая же она глупая! Напридумывала себе всякого, а он ведь наверняка просто ничего не знает об этом! Он — при первом их знакомстве шарахавшийся от любого случайного прикосновения, как от огня: что он вообще мог знать о том, что в постели мужчина и женщина могут отнюдь не только спать в обнимку?! Нет, ну хотя знать-то он как раз-таки может: смотрит же он всякие фильмы, и книги читает. Целовал вон как профессионально: как пить дать изучал зеттабайты мануалов и всякой разной информации на эту тему, с него сталось бы! Ох, а если и правда изучал? А если — не только про поцелуи?! Значит, он всё-таки думает об этом? Значит, он… Ох. Нет. Или да?.. А вдруг всё же нет, и все эти её разговоры не вызовут ничего, кроме недоумения? А вдруг — да, и своим отказом она сделает ему плохо, сделает больно?.. Обидит того, кто ей важнее воздуха, дороже самой жизни?! Ох-ох. Нужно поговорить с ним. Нужно обсудить. Нужно сказать ему, что она… Что она… что?.. Да не важно, придумает по ходу! Только надо прямо сейчас, пока не растеряла всю решимость! Ррагна тихонько приоткрывает дверь душа. Воровато заглядывает в щель, скользит взглядом по стройной поджарой фигуре Эйнстока под струями воды, невольно залюбовавшись. Такой красивый… Ррагна не в первый раз видит его обнажённым. Она провела столько ночей возле его восстановительной капсулы, с замиранием сердца ожидая, когда он очнётся, что наперечёт знает едва ли каждую родинку и каждый шрам на его теле. Да и не считается нагота среди нверов чем-то особенным или запретным. А вот поди ж ты, всё равно почему-то смущает… Конечно же, он замечает её: нечего и думать о том, чтобы незаметно подкрасться к боевому киборгу. Встречается с ней взглядом, чуть вопросительно приподнимает бровь. Ррагна замирает на мгновение, вспыхнув до кончиков заострённых ушей, и поспешно прикрывает дверь… оставшись внутри. Если сейчас он спросит её, зачем она пришла, чего она хочет… Если подумает, что Ррагна пришла поторопить его освободить душевую и просто уйдёт… Но Эйнсток не спрашивает. И не уходит. Только улыбается — словно бы немного неуверенно. Словно бы тоже смущённо. И… просто делает шаг в сторону, освобождая ей немного места в душевой кабинке. Рядом с собой. — Не знаю, как правильно. Теория… — Не надо, — Ррагна, зажмурившись, мотает головой. — Не надо «как правильно». Надо — как чувствуешь. И делает шаг навстречу. Прямо под тёплые потоки воды. Прямо под обжигающий до самого нутра взгляд зелёных глаз. Сердце безумно колотиться в груди, когда руки аккуратно смыкаются на её талии. Когда Ррагна понимает, что говорить о чём бы то ни было они сегодня точно не будут. И что ей больше ни капельки не страшно.