Часть 1. Знаю ли я тебя?

Люмин и Скарамучча…и их лучший компаньон Паймон уже несколько месяцев путешествовали вместе. И конечно же за это, хоть и не сказать, что долгое время Скарамучча изучил поведение и привычки своих новых спутников, а так же соседей по дому в Обители Чайника. По крайней мере, ему так казалось. Например, он знал точное время когда Люмин вставала и когда ложилась спать, во сколько она позовет его на завтрак, во сколько на второй завтрак, на который он никогда не приходил, ведь существовал этот «второй завтрак» исключительно из-за феи. Предобеденный перекус также всегда игнорировался, обед временами тоже, но в таких случаях девушка сама лично наведывалась к нему с двумя чашками ароматного чая и приятной беседой. Так что, если быть чуточку честным, Скарамучча порой намеренно пропускал приемы пищи, чтобы насладиться по-домашнему уютной атмосферой их общения, отдыхая от надоедливых писклявых компаньонов. Он знал, что после того как все ежедневные поручение будут выполнены, а Скарамучча принимал в них активное участие, получая особенное удовольствие от стычек с Фатуи и еле сдерживаемый, (лишь молитвами Люмин) гнев от очередного неудачника, нытье которого приходилось выслушивать дольше трех секунд, девушка отлучалась на мгновение к стойке, а затем изящно и жизнерадостно подпрыгивая, спешила к нему обратно, чтобы показать ему их щедрую, по её словам, награду. В такие моменты он невольно на неё засматривался, в тайне отмечая насколько же по-детски искренняя улыбка украшала её и так симпатичное личико. Порой, свободными вечерами, когда они не были обременены очередным затянувшимся поручением, девушка любила взять в руки легкий роман от издательства Яэ и усевшись в свое любимое кресло, стоящее слево от дивана, напротив его кресла, и перекинув ноги через подкотники, (Скарамучча довольно скоро понял, что это была её самая предпочитаемая, хотя и по его мнению, довольно странная поза для чтения), попивать свой любимый чай, ставший любимым лишь после его рекомендации. Он также знал примерное время, которое Люмин понадобится для принятия ванны, хоть это и показалось бы для кого-то весьма странным и неприличным, но сам юноша для себя был уверен, что это исключительно для контроля ситуации и возможно чуточку от скуки, когда он сидел за нудной книгой в гостиной, и то и дело бросал взгляд на закрытую дверь ванной комнаты из которой ровно через девятнадцать с половиной минут появлялась блондинка в домашнем пушистом халате. Он так же четко был уверен в том, что Люмин почти никогда не вставала посреди ночи и не страдала от бессонницы или наоборот от тревожных снов, в отличии от него. Поэтому, когда через некоторое спокойное время их сожительства, начали происходить неожиданные ночные события, которые так были несвойственны для привычного хода вещей, для юноши это стало довольно неожиданным открытием. Первый раз когда это случилось, ситуация оказалась до нелепого смешной. В кровати в тот вечер, Скарамучча оказался довольно поздно, и даже в таком случае, сон никак не хотел приходить. Он провозился в постели не меньше часа, и к счастью, уставшему измученному навязчивыми мыслями юноше все-таки удалось заснуть. Около двух часов ночи, на первом этаже особняка раздался непонятный шум, похожий словно на грохот чего-то тяжелого. Синие глаза мгновенно распахнулись. Пару секунд анализируя ситуацию, и прислушиваясь к дальнейшем звукам, Скарамучча лежал неподвижно. Но продолжения не последовало и дом, словно и не потревоженный, вновь погрузился в ночную тишину. Что это было? Не почудилось же ему спросонья? Ведомый чувством тревоги к чему-то неизведанному, он сбросил с себя одеяло и преодолев небольшое расстояние, открыл дверь и вышел из своей комнаты. Коридор встретил его теплым чуть приглушенным светом и полной тишиной, свидетельствующей о том, что все обитатели дома уже давно видели третий сон. Однако его тревога не спешила никуда растворяться. Будучи ещё Предвестником Фатуи, Скарамучча всегда придерживался важного правила: «если тебе что-то кажется — значит не кажется». Фатуи — организация далека от надежности и преданности, как бы она гордо не кричала об обратном. Временами до Скарамуччи доходили весьма тревожные слухи о вспышках ночных нападений на начальство и смертельных инцидентах в лагерях. И лучше лишний раз перепроверить подозрительный шум, чем лежать позже в постели с перерезанным горлом. И пусть он сейчас и не в Фатуи, а в уютной и безопасной, (конечно со слов Люмин) обители, но юноша решил не изменять своим давно устоявшимся правилам. В несколько тихих шагов преодолев коридор, Скарамучча оказался перед дверью самой хозяйки обители. Шум явно доносился не из спальни напротив, а это значит, что если девушка окажется спящей в своей постели, то это уже приведет к довольно тревожным звоночкам. Тихонько скрипнув дверью, юноша заглянул в проем, и увы, Люмин оказалась крепко спящей, запутавшись в своем собственном одеяле. Скарамучча нахмурил брови не сводя глаз с неподвижной фигуры, пытаясь уловить любые признаки движения. Настолько крепко спала, что будто и не дышала вовсе. А спала ли она вообще? Или же неизвестный ему враг, так давно мечтавший расправиться с великой путешественницей, все же смог привести свое желание в исполнение? Поток его воспаленных мыслей прервал вновь тяжелый грохот, который без сомнения, теперь можно было определить, доносился из кухни, где непрошеный ночной гость явно искал острые предметы, которые вполне могли бы сойти за оружие, в виде огромного ножа, например, дабы закончить свое преступление, убрав при этом ещё и свидетелей. Только он явно оказался неопытен и глуп, раз понадеялся, что его деяние останется не услышанным для острого слуха марионетки. Что ж, тем самым он подписал себе смертный приговор. Быстрыми шагами, незаметными под непрекращающийся шум на кухни, Скарамучча оказался на первом этаже и влетел в комнату едва ли не выбив при этом дверь. Готовый уже выпустить свои острые ветряные клинки в посмевшего придти сюда врага, юноша услышал в последний момент знакомый до раздражения пронзительный визг. — АААААААА, что ты делаешь?! — у открытых кухонных шкафчиков, прикрыв голову руками летал лучший компаньон Тейвата напуганный до смерти. — Где он? — Скарамучча оглядел кухню безумным взглядом. — Кто? — фея опустила руки непонимающе глядя на марионетку, — Ты напугал Паймон! — в её глазах появились первые признаки слез. Чтобы придти в себя и окончательно выйти из режима «огонь на поражение», Скарамучче потребовалось пару секунду. Синие глаза быстро прошлись по надежно закрытым окнам и по абсолютно всем распахнутым шкафчикам, валяющимся кастрюлям на полу и по разбитым стеклянным фужерам, затем поднялись на испуганную фею, готовую вот-вот разреветься. — Какого черта ты здесь устроила, мелкая дрянь? — угрожающе прошипел юноша. Обстановку на кухне явно можно было назвать плачевной и чтобы такое устроить, да ещё и посреди ночи, когда все адекватные обитатели дома давно уже спят, нужна достаточно веская причина. — Я… — фея на мгновение запнулась от услышанного оскорбления в свой адрес, а затем также оглядевшись вокруг себя, затараторила своим привычным писклявым голосом. — Паймон не достался за ужином последний кусок черничного пирога, а Лу сказала, что Паймон и так достаточно съела и получит его только утром на завтрак! Паймон так долго ворочалась и теперь точно не сможет уснуть пока не съест свой пирог! Но Лу хитро спрятала его и теперь Паймон не может найти! — она безнадежно развела руками всем своим видом показывая, что во всем этом кухонном беспорядке виновата Люмин. Кажется у Скарамуччи в тот момент дернулся глаз от абсурдности услышанного. Он издал страдальческий вздох и прикрыл глаза, устало потирая переносицу. Как до этого дошло? Почему он сейчас в два часа ночи стоит вокруг хаоса и выслушивает весь этот бред? Может ему вновь снится очередной кошмар и стоит хорошенько себе врезать дабы проснуться? А может лучше просто проигнорировать сложившуюся ситуацию и молча вернуться в свою постель. Размышления прервались встревоженным сонным голосом: — Мать честная, что здесь произошло? — В дверном проеме стояла растрепанная напуганная блондинка, чьи золотые глаза метались между готовой заплакать в любой момент феей и раздраженным Скарамуччей. — Вы что, подрались? Юноша лишь молча указал на Паймон, тем самым предлагая той ещё раз выставить свои требования. — Паймон хочет свой законный пирог и Паймон отказывается ждать до утра! — раздался возмущенный крик, сопровождаемый комичным топаньем ножкой в воздухе. В доме вновь повисла тишина, напряженная и одновременно нелепая, словно кто-то рассказал глупый не смешной анекдот, а затем босыми ногами, переступая через осколки и кастрюли, ошарашенная Люмин осторожно подошла к виновнице беспорядка. — Ты что, с ума сошла что ли? Как это понимать вообще? Скарамучча в это время напряженно следил за движениями девушки, надеясь, что она случайно не наступит на стекло, так опасно рассыпанное по полу и не пораниться. Выслушивать очередное писклявое нытье у него не было никакого желания, ситуация была абсолютна понятна в своей глупости и абсурдности, и лучшим решением для него было бы развернуться и без слов покинуть кухню, оставив блондинку самой разбираться в этом идиотизме, но… и уйти просто так он почему-то не мог. Навязчивое чувство беспокойства не давало ему и шагу ступить за порог, пока он не удостовериться, что с Люмин будет все в порядке и она не получит ранение от осколков посуды. «Просто это принесет лишних проблем» — мысленно оправдал он свое поведение. — Ты получишь этот кусок пирога лишь утром, Паймон. Благо ждать недолго осталось, — девушка устало бросила взгляд на настенные часы. — Иди сейчас же спать, я приберу здесь… Ай! — случайно ступив на стекло, Люмин схватилась за пораненную ногу и зашипела от боли. — Да ты серьезно? — недовольно воскликнул, Скарамучча в ту же секунду без раздумий, подлетел к девушке и аккуратно взяв ее на руки усадил на столешницу, подальше от развернувшегося беспорядка. Он знал, что так и случится, он этого ждал. Эта ночь и так хорошо помотала каждому из них нервы и выспаться теперь вряд ли удастся, ещё и ранений здесь не хватало. А все из-за этой маленькой бестолковой… — Всё в порядке, это не так серьезно. — Не тряси ногой, ты только мешаешь, — рявкнул Скарамучча сосредоточенно пытаясь поддеть осколок. — Только полная идиотка будет разгуливать босыми ногами по полу с разбросанными стеклами. Идиотка, которая не в состоянии соединить действия и их последствия. Так вот что, дорогая Люмин, у меня для тебя неутешительные новости касаемые твоего мозга. Раздражение и так достаточно накопилось в нем. И почему эту ситуацию нужно было сделать ещё хуже, легкомысленно забыв о существование тапочек. Успешно справившись с осколком, юноша направился в противоположную сторону кухни, открывая единственный, к его удивлению, уцелевший от погрома шкафчик с медикаментами. — Лу, прости, я честно не хотела. — Всё в порядке, Паймон, я только прошу тебя, не устраивай больше такого переполоха. Подняла всех на уши из-за какого-то куска пирога… Не подашь мне веник? Он вон в том углу. — Нет, не подаст, — грубо заявил Скарамучча, вернувшись с рулоном ваты, бинта и дезинфицирующим средством в бутыльке. — Убирать беспорядок будет тот, кто его сотворил, ясно? Так что руки в ноги, и за уборку. Сверху послышалось тихое шипение, когда он приложил вату к порезу. Подняв голову, Скарамучча заметил как Люмин скривилась от боли. — Прости, Лу, подуть на ранку? — кривая усмешка и тон переигранной заботы в его голосе явно указывали на издевку. Девушка на это лишь фыркнула закатив глаза. — Обойдусь. Оглянувшись на застывшую рядом фею, улыбка и озорной взгляд юноши приняли суровый вид: — Веник ждет. — Но Паймон одна не сможет убрать все это! — Сможет. — Это будет слишком долго! — Как раз к тому времени наступит утро, и ты получишь свой злосчастный пирог, — убрав вату в сторону, Скарамучча оценил на вид проделанную работу, а затем, вновь повернувшись в фее, добавил. — И чтобы когда мы зашли ещё раз, после того как все выспимся, — на этом он сделал отдельный акцент. — Вся кухня была в изначальном виде, это значит без осколков на полу. — Паймон знает, что это значит! — Очень хорошо, иначе, — он принялся накладывать бинт, но был мягко остановлен рукой Люмин и почти беззвучными словами «спасибо, дальше я сама». — Я лично на твоих глазах скормлю этот пирог первой попавшейся уличной собаке. Оставив финальную работу с бинтом девушке, Скарамучча спокойно прошел мимо феи, проигнорировав ее молчаливую обиду. Уже в дверях, он незаметно бросил взгляд на забинтованную ногу, проконтролировав, чтобы Люмин достаточно надежно затянула узел на перевязке, и затем, пожав плечами, молча откланялся, направляясь в сторону своей спальни. Немного позже, уже вновь оказавшись в постели, Скарамучча удивлено для себя отметил, что все, что только что произошло, странно положительно повлияло на него, сняв с его тела напряжение, от которого он часто мучился перед сном. Что весь этот произошедший бред помог ему без назойливых мыслей закрыть глаза и уже через пару минут погрузиться в глубокий сон. И лишь последняя мысль перед забвением задержалась в его сознании: «Да, это было лишь для устранения лишних проблем, не более…» Похожие обстоятельства произошли спустя два месяца. Это была такая же довольно тяжелая ночь для него после длинного изматывающего задания и небольшой ссоры с Люмин после. Непонятные тревожные мысли и такие же непонятные беспокойные сны мучили Скарамуччу, пока громкий шум на первом этаже не вытащил его из очередного кошмара. Выглянув из спальни, юноша направился прямиком на кухню, пройдя мимо спальни Люмин, не заглядывая. Он догадывался какая картина его ожидала, и уже мысленно перебирал все ругательства, которые мог вспомнить в ту минуту. И когда открыв дверь, он увидел абсолютно нетронутую кухню и заплаканное, крайне несчастное лицо оглянувшийся на него Люмин, сидящей на высоком табурете за столешницей, он молча пересек разделяющее их расстояние и наклонившись к ней встревоженно произнес: — Что случилось?