Часть 2. Позволь мне помочь тебе.

— Все в порядке, правда, — прикрыв лицо дрожащей ладонью, блондинка так старательно пыталась придать своему голосу более жизнерадостный тон. — Я хотела выпить чаю. Он бросил скептический взгляд на настенные часы: — в половине третьего? — Мне не спалось и я немного замерзла… — она не успела закончить фразу, потревоженная тем, как Скарамучча уверенно, но бережно взял её запястье и опустил бледную ладонь, которая так старательно прятала от него заплаканное лицо. Она не продолжила свою ложь, но и не подняла головы. — Посмотри на меня. — Нет. — Почему? Ответа не последовало, если конечно молчание нельзя было считать за ответ. Но его этот ответ не устраивал. Она не плакала когда получала ранения в бою, не плакала и при зашивание самых тяжелых из них. Не плакала когда читала слишком грустную историю или смотрела очередную Фонтейновскую мелодраму. Он когда-нибудь вообще видел до этого момента её слезы? Что должно заставить великую путешественницу безудержно зарыдать? Что должно настолько сильно затронуть её душу? — Все в порядке, Скара, — уже более тихо произнесла Люмин, упрямо пряча лицо в золотых прядях. — Я это уже слышал, — он прикоснулся к её подбородку, медленно поднимая её голову к приглушенному свету лампы. — А теперь я хочу послушать правду. Чистое золото наконец-то встретилось с грозовым небом. Юноша тут же для себя отметил полопавшиеся капилляры на глазах, припухшие веки, горящие щеки словно в лихорадке и в целом довольно изможденный вид. Он уже видел такие симптомы, слишком много раз видел…у своего отражения в зеркале. — Тебе приснился кошмар, — это прозвучало не как вопрос, а как верный ответ на решенную задачу. Люмин вновь опустила глаза, будто стыдясь своего разоблачения, когда кукла убирает руку с её подбородка. — Он был про твоего брата? В первую секунду девушка будто отрицательно покачала головой, но затем, что-то мысленно про себя взвесив, согласилась: — Да, я видела…его смерть. Скарамучча тяжело вздохнул, присаживаясь на соседний табурет рядом с ней, невербально приглашая продолжить. — Это уже не в первый раз происходит, — тонкие девичьи пальцы начинают рисовать невидимые узоры на столешнице. — Мне часто снится как он снова уходит, бросает меня, не слышит мои крики, но, — она судорожно всхлипывает, последствие от недавно пролитых слез. — Мне никогда не снилась его смерть… Тем более, такая мучительная. Тихий голос сорвался и она в страхе закрыла лицо ладонями. Юноша молча наблюдал за сгорбившийся рядом фигуркой. В его глазах читалось явное потрясение от услышанного. Люмин и кошмары — казалось чем-то несовместимым, неправильным, так не должно быть. Это он чуть ли не каждую ночь страдал этим недугом, но не она. Он никогда не видел в её поведение, в её золотых всегда жизнерадостных глазах и признака ночных страданий. Это никак не укладывалось у него в голове. Прочистив горло, Скарамучча так же, как и она, тихо произнес: — Хочешь обсудить это? Ладони вмиг опустились, Люмин сделала глубокий вздох: — Нет, Скара, прости, но я не хочу об этом больше говорить. Это слишком… — невысказанное слово «больно» повисло между ними. — К тому же, — она встала с табурета заправляя пряди за ухо, натягивая знакомую улыбку. — Это всего лишь кошмар, не по-настоящему, да. На него нашла вторая волна потрясения. Что он видел? На его глазах разворачивалось талантливое представление, мгновенное перевоплощение от морально разбитой личности к счастливому воспрявшему духом герою. Бесподобная актерская игра. Как часто она такое проделывала? Возможно он смотрел на неё как на умалишенную потому, что она вдруг стушевалась: — Ты не хочешь выпить чашечку чая? Он молча кивнул, до сих пор находясь под впечатлением. В то время как ее улыбка стала ещё шире: — Хорошо, тогда поставь пожалуйста чайник, я отойду на минуту умыться. С какого же момента все пошло не так? С той самой ночи или же гораздо раньше и он лишь упустил это? Но как он мог упустить? Он никогда ничего не упускал! Так или иначе, их привычный распорядок дня потихоньку начал рушиться. Люмин вставала позднее чем обычно или же наоборот слишком подозрительно рано, будто и не спала вовсе. Она выглядела рассеянной, порой забывая положить приправу в пищу или же добавляя её чрезмерное количество, что даже их всеядный компаньон начинал плеваться после второй ложки. — Не нравится — не ешь, тебя никто здесь не держит! — раздраженно подмечала девушка, так же отодвигая подальше и свою порцию. Претензии в адрес Скарамуччи оставались не высказанными, ведь он и так часто пропускал приемы пищи. К слову, пропуски обеда тоже претерпели изменения. Как бы долго юноша не ждал сидя на кровати и скрестив ноги, никто больше не стучался в его комнату с двумя ароматными чашками чая на подносе. Ему лишь оставалось хмуро буравить взглядом закрытую дверь. Кроме того, Скарамучча, к своему неудовольствию подметил, что Люмин стала довольно резкой и часто раздражалась там, где раньше могла спокойно и с улыбкой ответить. Однажды она даже откровенно нагрубила очередному неудачнику, чье глупое поручение они выполняли. Все, что она тогда наговорила было абсолютной правдой, с которой Скарамучча был полностью согласен. И в обычной ситуации он бы по-товарищески положил бы свою руку ей на плечо и заносчиво оттянув веко, показал бы язык этому «жалкому пьянице потерявшему вместе с ключами свои куриные мозги». Он бы гордо улыбнулся ей…если бы эта грубость не распространялась бы и на него самого, что явно служило очевидно плохим симптомом. Скарамучча не мог поверить, что ему пришлось извиняться перед этим недоумком, оттаскивая девушку в сторону на глазах у шокированной Паймон. — Что с тобой происходит? — нетерпеливо потребовал юноша, крепче сжимая тонкое запястья блондинки. Люмин лишь грубо отдернула руку, сверкнув своими красивыми глазками, а затем зажмурившись словно от сильной головной боли, схватилась за виски, медленно их потирая. Хорошо, когда у тебя есть право на ошибку, от которой не зависит чья-либо жизнь и уж тем более твоя. Плохо, когда ты великая путешественница и твоя ошибка случается во время боя в лагере Фатуи. Разделавшись с крупным солдатом с электро молотом, Скарамучча обернулся, чтобы отыскать взглядом Люмин. Та стояла неподалеку, напряженно оглядываясь по сторонам, пытаясь обнаружить едва уловимые для глаз передвижения пиро агента. В любое другое время, она без проблем могла его обнаружить и прикончить ещё до того, как он раскроет себя, благодаря своему опыту и внутреннему чутью. Но сейчас что-то явно шло не так. Юноша это сразу понял лишь взглянув на девушку. Она…она не чувствовала его, она не могла уловить легкое дуновение от быстрого передвижения врага. Она выглядела слишком раздраженной, движения были слишком рваными. Зная ее, Скарамучча мог предположить, что она в этот момент злилась на саму себя, прекрасно осознавая свою несобранность. Блеснуло острое ядовитое лезвие в воздухе и в эту же секунду раздался отчаянный мальчишеский крик: — Нет! Все произошло мгновенно. Позднее, к нему самому будут приходить эти страшные образы в ночных кошмарах. Но сейчас, здесь, к его счастью, он успел. Он успел толкнуть её и лезвие агента Фатуи нацеленное на шею путешественницы, лишь задело плечо марионетки. С молниеносной реакцией Скарамучча разделался с последним врагом, не давая тому шанса предпринять вторую попытку. Первое, что он услышал когда они вдвоем пришли в себя, это встревоженный крик, а затем ощутил её теплое прикосновение к своей ране. — Скара, как ты? Прости, прости меня пожалуйста! — Голос Люмин сорвался, по её щекам заструились слезы. — Это я виновата! Я потеряла бдительность. Я не понимаю как это произошло. — Все в порядке, — твердо произнес юноша мягко отталкивая ее руки и вставая на ноги. Он с досадой отбросил мешающие пряди с лица. — Поговорим об этом позже. Нужно забрать награду. По возвращению в чайник их встретила привычная уютная обстановка дома и возмущенная опозданием фея требующая свой ужин. Скарамучча как обычно проигнорировал её верещание и молча скрылся в своей комнате. Он не появился за ужином и выглянул в коридор лишь поздним вечером, когда по его «устаревшему» расписанию все должны были готовиться ко сну. И чуть не столкнулся с Люмин чья застывшая рука в воздухе свидетельствовала о том, что она готовилась постучать. Он не слышал её шагов. Давно ли она стояла под дверью? Теперь синяки отчетливо бросались в глаза под потускневшим золотом. Усталость и изнурение явно читались на ее лице. — Нам нужно поговорить, — виновато начала блондинка. — Да, нужно, — Он шире открыл дверь, словно приглашая её войти, но в то же время оставаясь на месте, тем самым преграждая ей путь. — Я хотела ещё раз извиниться за сегод… — Нет, не об этом. Она удивлено остановилась наблюдая за тем, как он слишком близко наклонился к ней. Взгляд синих глаз казался недовольным, когда он быстро прошелся по чертам её лица, будто сканируя и мысленно для себя что-то подмечая. — Нам нужно поговорить о том, сколько ночей ты уже не спала, Люмин, — затем он неожиданно схватил ее за руку и одним рывком втащил вглубь своей комнаты.