Часть 7. Скажи мне правду

Когда дверь в спальню вновь открылась, Скарамучча уже сидел в кресле задумчиво уставившись в окно и отбивал по подлокотнику ритм только ему знакомой мелодии. Люмин осторожно подошла к кровати и неуверенно присела с краю напротив. Юноша не взглянул на нее, не заговорил первым, лишь вздохнул уже предчувствуя к чему все это ведет. Он в буквальном смысле ощущал как воздух стал более тяжелым под гнетом неловкости и недосказанности. Отвратительное чувство. Первой не выдержала хозяйка спальни и ее тихий голос нарушил напряженную тишину. — Скара, нам нужно поговорить о том, когда ты… — Я приношу свои извинения. Она запнулась удивленно на него посмотрев. — Что? Скарамучча наконец оторвал свой взгляд от окна и теперь встретился с золотом, в котором читалось непонимание вместе с недоверием. Почему-то ему стало еще паршивее на душе, но он смело продолжил произносить такие ненавистные для него слова: — Я признаю, что это было неуместно с моей стороны, так что я сожалею. — Подожди, ты сейчас о… — О том, что только что здесь произошло. Ему показалось, будто она немного отстранилась после того, что услышала. Будто ее плечи даже чуть опустились, когда она заговорила еще тише: — Ты жалеешь о том, что поцеловал меня? — Очевидно, иначе я бы не стал извиняться. Скарамучча показательно закатил глаза на ее недалекость. Казалось она будто специально строила из себя дурочку, чтобы над ним поиздеваться, заставляя произносить подробности и тем самым растягивая всю эту неприятную ситуацию, превращая ее в пытку. — Вот как… — Ее выражение лица стало более жестким, как и голос, когда она продолжила спустя минуту молчания. — Тогда, мне кажется, тебе стоит хорошенько думать, прежде чем совершать то, о чем потом будешь жалеть. — Непременно, — он устало прикрыл глаза потирая переносицу, будто общение с ней приносило ему невыносимые страдания. — Ложись спать, Люмин, уже поздно. Этот разговор больше не имеет смысла. — Ты просто… — Было видно как она хотела высказать в его адрес что-то резкое и колкое, но в последний момент решила быть выше этого. Слишком резко отбросив одеяло, девушка забралась в постель. Она отвернулась от него в противоположную сторону всем видом показывая, что этот неприятный разговор действительно был закончен, так толком и не начавшись. Это был первый раз, когда они не пожелали друг другу спокойной ночи. Синие глаза мгновенно устремились на фигуру спящей, когда та медленным плавным движением приняла в кровати положение сидя. К тому моменту, когда Люмин поднялась с постели, Скарамучча уже стоял перед ней. Не дав и шанса сделать шаг по направлению к выходу, он бережным касанием опустил свои руки на ее талию, тем самым останавливая, фиксируя ее на месте. Люмин послушно замерла в его руках, словно кукла не смеющая перечить своему хозяину. Они стояли друг к другу вплотную, ее фигура почти прижималась к его, создавая для посторонних глаз со стороны довольно интимную картину. Она спала, а значит не осознавала, что происходит, однако Скарамучча сосредоточенно всматривался в ничего не выражающее красивое лицо, будто пытаясь уловить любые признаки проявления эмоций. Будто желая, чтобы в эту минуту она подняла на него свой взгляд из-под пушистых ресниц и чуть томно выдохнув потянулась к его губам… Не осознавая своих действий, Скарамучча вместо этого сам наклонился к манящим приоткрытым губам спящей и почти их коснулся, когда в самый последний миг неожиданно застыл. «Что ты делаешь», — отчетливо пронеслась тревожная мысль в его голове. Внутренняя борьба, которая продолжалась вот уже несколько часов и порядком измотавшая его душу, стала лишь набирать силу, становясь почти невыносимой. «Но я так хочу этого». Легким движением, юноша потерся своим носом о ее маленький носик, который она так забавно морщила в моменты, когда он безжалостно ее дразнил. «Это неправильно», — голос внутри него стал ему ненавистен, но только лишь потому, что был прав. Возможно это были остатки его погибшей совести, которые восстали из пепла и чудом удерживали его на поводке. Чувствуя ее горячее дыхание на своих губах, Скарамучча измученно прикрыл глаза и сжал зубы не смея поддаться искушению, но и упрямо отказываясь отстраняться. «Что бы она сказала, если бы узнала как ты используешь ее доверие, потакая своим низменным желаниям?» Кажется эта мысль действительно смогла отрезвить его воспаленный разум. Доверие Люмин. Это было то, чем он дорожил теперь больше всего. Именно благодаря доверию она впустила его в свой дом, поворачивалась к нему спиной совершенно не беспокоясь, что он вдруг наброситься на нее и прикончит. Благодаря доверию он сейчас здесь, в ее спальне, охраняет ее сон, или, по крайней мере, пытается это делать. С чуть слышным рычанием Скарамучча отстранился от лица девушки. Выпрямившись, он прислонился губами к ее лбу предварительно слегка сдув пшеничную челку. Не зная контекста, этот момент мог бы показаться довольно романтичным — двое возлюбленных купаясь в лунном свете наслаждались объятьями друг друга… Но только вот он не был ее возлюбленным, а был всего лишь близким другом, который в данный момент смел нарушать ее границы. Не желая более травить свою душу, Скарамучча осторожно, не убирая рук с тонкой талии, чуть надавив, опустил девушку обратно в ее постель. Когда она вновь легла на подушки и закрыла глаза, он склонился над ней, невесомым касанием пройдясь кончиком носа по ее шее, глубоко вдохнув, а затем оставил на щеке спящей нежный поцелуй, о котором та никогда не узнает. Следующие три дня, не сказать, что были тяжелыми, но приятного в них явно было мало. Скарамучча и Люмин старательно избегали любой контакт между собой. Они практически друг с другом не разговаривали, лишь изредка обмениваясь односложными ответами. Держались на небольшом расстоянии, которое исключало всякий тактильный контакт в виде мимолетных касаний. И не задерживались подолгу в одной комнате, делая вид, будто у одного из них вдруг возникли неотложные дела, о которых тот неожиданно вспомнил. И если всех все устраивало или по крайней мере так талантливо изображалось, будто два заговорщика были посвящены в страшную тайну, то Паймон не особо понимала, что происходит. Она подлетела к Люмин, после того, как Скарамучча в очередной раз проигнорировал свою тарелку с обедом, налил себе чай и молча покинул кухню. — Лу, между вами что-то произошло? — осторожно поинтересовалась фея, настороженно поглядывая на дверь, знающая о превосходном слухе марионетки. Блондинка тяжело вздохнула, подперев щеку кулаком и с грустью водя вилкой по своей нетронутой порции. — Ничего не произошло, Паймон, — она с брезгливостью отодвинула от себя тарелку и незаинтересованно уставилась в окно. — Вот именно, что ничего не произошло… И если днем они делали вид, будто другого не существует, то ночью картина приобретала немного иной образ. Все три поздних вечера Скарамучча исправно приходил в спальню Люмин и усаживался в кресло, перекинув ноги через подлокотники (понабравшись этого от нее, он довольно скоро понял, что такая поза действительно была удобной). Они по-прежнему не разговаривали, но ему было достаточно лишь на короткий миг встретиться с родными золотыми глазами, в которых сквозь обидчивую холодность проскальзывал намек на благодарность. Всего одна секунда, а затем мимолетная оттепель вновь пряталась за непробиваемой стеной отстраненности и Люмин отворачивалась к стене. Больше они никак не взаимодействовали ночью, пока она бодрствовала или спокойно спала в своей постели. Неизвестно как долго это могло бы продолжаться, учитывая, что у обоих в характере присутствовало нескончаемое терпение и упрямство, если бы на четвертый день обстоятельства не сложились иначе. Ближе к вечеру, дабы развеять подругу от постоянного нахождения в Чайнике, Паймон предложила Люмин сходить на представление в оперный театр «Эпиклез». Фея даже попыталась пригласить и Скарамуччу, однако тот лишь молча от них отвернулся, перед этим бросив короткий взгляд на рядом стоящую блондинку, которая заметно напряглась после предложения Паймон. Их не было всего пару часов. За это время юноша почти ничем не занимался, по непонятным причинам словив апатию и даже его любимый чай не смог поднять ему настроение. По итогу, он лишь провел небольшую ревизию библиотеки и подхватив с собой более-менее заинтересовавшую его книгу, отправился в гостиную. Так что, когда подруги вернулись домой, Скарамучча сидел на правой стороне дивана, рассеянно пролистывая, как вскоре выяснилось, очередной бессмысленный роман. Украдкой взглянув на проходящую мимо Люмин, которая спешно скрылась за дверью кухни, он заметил в ее руках небольшой бумажный пакет с чем-то съедобным. Как оказалось через несколько минут, это были два куска чизкейка, которые девушка аккуратно разложила по тарелкам. Вернувшись в гостиную, она передала одну порцию Паймон, а сама плюхнулась на противоположную сторону дивана, слишком сильно втыкая вилку в десерт. Воздух в комнате вновь бы накалился от повисшего напряжения, если бы Паймон в этот момент не стала бы громко щебетать с восторгом рассказывая свои впечатления о театральном представлении. — Это было удивительно! Актеры настолько вжились в свои роли, что Паймон все это время казалось, будто все происходит по-настоящему! — она еле успевала прожевывать куски чизкейка между словами. Затем фея направила свой палец в сторону юноши. — Ты очень многое потерял отказавшись с нами идти. Скарамучча лишь невесело хмыкнул переворачивая страницу. — Вряд ли мне было бы интересно смотреть очередную слезливую мелодраму. — Конечно, — послышался язвительный комментарий с другой стороны дивана. — Истории о честной бескорыстной любви для тебя всего лишь слезливые мелодрамы, не более. Твоя аристократичная гордость выше этого, понимаю. Скарамучча оторвал свой взгляд от книги и настороженно покосился на Люмин. Та безразлично смотрела перед собой, периодически со звоном ударяя по тарелке столовым прибором и отправляя кусочки десерта себе в рот. Не улавливая намеков на возрастающую размолвку, Паймон встала на защиту так полюбившейся ей театральной постановки. — Это не мелодрама! В представлении рассказывается о девушке Жизель и ее возлюбленном Альберте. Их любовь проходит через все испытания и становится от этого лишь крепче! — Какая банальщина, — фыркнул юноша возвращаясь к фальшивому чтению. — Дай угадаю… а в конце был финальный поцелуй и жили они долго и счастливо. — Да, но… — По крайней мере, он целует ее не жалея об этом позже. Скарамучче потребовалось все его самообладание, чтобы тут же не вспылить швырнув книгой в стену. — Может, потому что она не убегает в страхе после поцелуя? — Ты про Жизель? — недоуменно поинтересовалась Паймон стремительно теряя суть разговора. Но ее вопрос так и остался обоими проигнорирован. — Может и убегает, но зато она все равно возвращается, чтобы поговорить с ним. — Ага, чтобы указать горе-влюбленному его место, — юноша с шумом захлопнул роман. — Сообщить, что он ошибся приняв желаемое за действительное. Так к чему эти неудобные разговоры, когда он и так все понимает. — Такого не было в сюжете… — Возможно, он сделал неверные выводы и все решил за нее, при этом даже толком не выслушав. Впрочем как и всегда. — Всегда? — Скарамучча яростно отбросил книгу и вскочил с дивана, чем сильно перепугал Паймон, в отличии от Люмин, которая даже не шелохнулась от его резких движений. — Ты буквально в панике выбежала из спальни после того, как я поцеловал тебя. Разве так реагируют люди отвечая взаимностью? Какие выводы еще я должен был сделать? — Минуточку, вы целовались? — А как мне нужно было отреагировать? — голос Люмин с нарастанием переходил на крик. — Со мной такое впервые, к тому же, это было слишком неожиданно. Можно было набраться терпения и выслушать меня. Возможно, ты бы услышал то, что хотел! — Да конечно, видела бы ты свое лицо тогда. Думаю, вряд ли люди предлагают вывести отношения на новый уровень при этом выглядя так, будто кто-то сдох. — Вы в отношениях?! — Нет! — хором прозвучал крик с противоположных сторон. Паймон испуганно отлетела за спинку дивана рядом с Люмин, в то время, как та выглядела по-настоящему разгневанной, через чур сильно сжимая вилку, будто намереваясь в любую секунду наброситься на марионетку и воткнуть столовый прибор в это слишком идеальное без изъянов лицо. Производя впечатление хищника готового перегрызть горло своему врагу, Скарамучча угрожающе прошипел: — Пошла отсюда вон. Люмин на мгновение задохнулась от неслыханной наглости, пока не обнаружила, что грозный взгляд был направлен вовсе не на нее, а на того, кто прятался за ее спиной. Паймон беспрекословно выполнила его «просьбу» по дороге захватив с собой недоеденный десерт. Оставшись в гостиной наедине, между ними вновь повисла неуютная тишина, которая продлилась относительно недолго. — Давай, — скрестив руки на груди, Скарамучча с вызовом уставился на девушку. — Раз ты считаешь меня недалеким олухом неспособным слушать, так докажи свою точку зрения. — Не только неспособным слушать, но и слышать. — Поясни. Люмин со звоном поставила тарелку с чизкейком на кофейный столик и встала точно также скрестив руки, повторяя за марионеткой. — Нет, это ты лучше мне поясни! Почему твой идеальный слух всегда исправно работает, но как только тебе становится это выгодно, то он тут же полностью выключается. Хотя я до сих пор не могу понять в чем состояла для тебя выгода кидаясь в одиночку на Вестников Бездны. Скарамучче потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что тема их разговора резко переменилась. Он покачал головой. — При чем здесь это… — А при том! Ты же так хотел знать, что со мной все это время происходило. Почему я не спала неделю, что меня так сильно тревожило. Так вот именно это и тревожило! Именно после твоего смертельного трюка мне приснился кошмар и был он не про смерть брата, а про твою! Скарамучча удивленно на нее уставился. Его гнев вмиг испарился, а на его смену пришло потрясение от услышанного. Не в силах подобрать слова, он лишь тихо пробормотал: — Я… — Ты уже не в первый раз кидаешься на рожон, абсолютно не считаясь со мной, но то, что ты вытворил тогда в Энканомии перешло всякие границы, Скара. И то, что ты чудом остался жив было великой удачей, а вовсе не твоей заслугой! Разгоряченная эмоциями, Люмин не дала и слова ему вставить, продолжая свою гневную тираду, наконец-то проливая свет на скрытые обстоятельства. — Это было слишком жестоко с твоей стороны, оставить меня за барьером, заставляя беспомощно наблюдать за тем, как ты погибаешь! — Я лишь хотел защитить тебя! — И как? Доволен результатом? С шокированным лицом он отпрянул от нее, будто она дала ему пощечину, впервые за долгое время выглядевший по-настоящему растерянным. Казалось, его замешательство еще больше подстегнуло Люмин продолжать свою обвинительную речь. — Стоило это того? Ты хотел похвастаться своей силой? Показать как ты на голову всех выше, как тебе все по зубам. Иначе, почему ты так поступил со мной? — Потому что я не хочу в очередной раз терять того, кого люблю. В комнате повисла долгожданная тишина с привкусом раскрытой правды. Теперь настала очередь Люмин растерянно застыть на месте. Ее голос растерял всякий запал, когда она тихо попыталась продолжить: — Так ты меня… — Неважно, — Скарамучча жестом остановил ее, а затем невесело усмехнулся опустив взгляд в пол. — Какая теперь разница, когда я в очередной раз все испортил. Видимо, я способен причинять только боль. Возможно тебе не стоило приглашать меня в свое путешествие, так было бы лучше для тебя самой же. Он отвернулся от нее, готовый покинуть гостиную, а затем, скорее всего и Обитель, но не успел сделать и шага в сторону, когда его крепко схватили за руку и резко развернули обратно. Скарамучча только было открыл рот, чтобы протестовать, когда столкнулся с ярым напором таких желанных им губ. Люмин не рассчитала сил, с которыми на него напрыгнула и они бы точно вместе полетели бы прямиком на ковер, если бы юноша вовремя не удержался на месте и не удержал бы блондинку, обхватив ту за бедра. Оперевшись на его плечи, Люмин инстинктивно обвила ногами талию марионетки, лишь углубляя поцелуй. Она судорожно обхватила его голову руками, словно боясь, что он в любой момент ее отпустит и снова попытается уйти, и всеми силами пытаясь предотвратить этот момент. Постепенно растворяясь в долгожданном поцелуе и касаниях оставляющих после себя жар, их больше ничего в тот момент не волновало. И даже, если бы в Обитель ворвались монстры Бездны вместе с отрядами Фатуи или на дом обрушился бы гнев Селестии в виде огромного шипа, они бы все равно не оторвались друг от друга. Не оторвались, пока жизнь не покинула бы обоих, потому что слишком сильно скучали. Их жаркий голодный поцелуй также не прервался, когда в гостиную вновь залетела фея испугано щебеча: — Лу, раз ты не будешь доедать свой кусок, может Паймон его забра… Она в шоке замерла, став свидетельницей неожиданной сцены посреди гостиной. И не придумав ничего лучше, лишь тихо взяла тарелку с кофейного столика и бесшумно удалилась обратно. — Какая банальщина, говорил он… а сам-то! — возмущалась Паймон доедая вторую порцию чизкейка. Чуть позже, Скарамучча лежал в постели Люмин, крепко держа ту за руку и наблюдая как девушка задумчиво уставилась в потолок погружаясь в далекие воспоминания. — Первый раз я начала ходить во сне, когда мне было шесть. Я тогда сильно простудилась и мне приходилось почти все время проводить в кровати. Мы с Итером в тот день поссорились и он запер меня в детской, а сам прихватив с собой деревянный меч, умчался играть во двор. В какой-то момент я услышала его испуганный крик и залезла на подоконник, чтобы посмотреть, что стряслось. Каким-то образом, на территорию нашего дома пробралось двое волков и они окружили Итера, медленно обходя его по кругу. Как настоящий маленький герой, он не стал звать на помощь, а лишь выставил вперед свой меч, готовый обороняться. Я стала бить по стеклу в надежде ненадолго отвлечь волков, чтобы дать брату возможность сбежать, но они даже не обратили на это внимания. И если бы не мои крики на весь дом о том, что Итер на заднем дворе в опасности и папа бы не выбежал на помощь, я боюсь представить, что тогда бы случилось. Скарамучча крепче сжал девичью руку тут же почувствовав ответное пожатие, в то время, как Люмин продолжила: — В эту ночь я начала ходить во сне. Как потом рассказал мне Итер, он проснулся от непонятного шума и обнаружил меня около шкафа с игрушками. Я копалась в ящиках отбрасывая в сторону ненужные мне вещи, пока не нашла свой детский меч. — Скарамучча улыбнулся представляя детскую с двумя кроватками и золотоволосую головку шестилетней девочки, которая так старательно роется в шкафу украшенном красивыми узорами и с изображением различных зверушек. — Я уже направилась к выходу сжимая в руке свое оружие, когда Итер вовремя остановил меня и позвал родителей. Как в последствии выяснилось, ситуация произошедшая днем так сильно потрясла меня, что я была готова даже находясь во сне, пойти защищать брата. Потом, мое снохождение продолжалось еще некоторое время периодами, пока к восьми годам окончательно не исчезло. Юноша поднес ладонь девушки к своим губам оставляя на тыльной стороне долгий поцелуй. — Спасибо, что поделилась со мной своим прошлым. Для меня это ценно. Люмин повернулась в его сторону, мягким касанием убирая с его лба темноволосую челку. — Теперь ты понимаешь, что я также боюсь потерять тебя. — Потому что я в каких-то случаях заменяю тебе брата? Девушка с уверенностью покачала головой, чуть приподнявшись, наклоняясь к марионетке. — Нет. Потому что я также сильно люблю тебя. Не дав Скарамучче что-нибудь произнести в ответ, она принялась осыпать его лицо мимолетными нежными поцелуями, от которых у того тут же «перехватило дыхание» и блаженно прикрыв глаза, он удовлетворенно заурчал, а затем неожиданно увернулся от очередного касания ее губ. — Прекрати это. — Тебе не нравится? — Дело не в этом, — синие глаза распахнулись и с озорством уставились на блондинку. — Просто, если так и дальше продолжиться, я могу не сдержаться. Лицо Люмин осветила счастливая улыбка. — И не сдерживайся… главное, потом постарайся не пожалеть об этом. — Ах, ты… Под веселый звонкий визг, Скарамучча прижал Люмин к кровати опасно над ней нависая, а после, прильнул к ее губам предварительно накрыв их обоих одеялом. В эту ночь, а также и в последующие, Люмин больше не вставала с постели. Лишь крепче прижимаясь во сне к юноше, она мило утыкалась тому в шею. Кроме того, Скарамучча подметил, что за это время ему не снились такие уже ставшие привычными для него кошмары. Его сон был настолько спокойный и не обремененный страшными образами, словно он сам начал принимать микстуру выписанную для Люмин. К слову о микстуре. Спустя неделю, на повторном приеме, Бай Чжу с нескрываемой радостью заключил, что состояние пациентки полностью пришло в норму и последующее принятие лекарственных средств более не требовалось. — Вы сегодня выглядите счастливее, чем обычно, — высказала свои наблюдения девочка-зомби, глядя на то, как Скарамучча все время приема спокойно просидел на месте и глупо улыбался периодически отпивая предложенный ему сладкий чай. — Хорошо, когда…когда те, кого мы любим…выздоравливают. — Это уж точно, — согласился юноша в пару глотков опустошив кружку и поставив ее на столик. Скарамучча действительно был впервые настолько счастлив и удовлетворен своей жизнью. Конечно, как и полагается по уши влюбленному, который получил взаимный ответ на свои чувства, ему казалось, будто все вдруг встало на свои места и все проблемы вмиг разрешились, а те, что неожиданно могли появиться на горизонте, были решаемы. Однако, Люмин все равно мягко ему напомнила, что им обоим стоило бы проработать свой общий страх потери близких, который вынуждал предпринимать слишком необдуманные и рискованные действия. С его стороны не было высказано несогласия, к тому же, дело могло пойти гораздо быстрее, если они как всегда будут работать в паре. У восточного склона Мон Атонеки расположился очередной отряд Фатуи состоящий из новобранцев, которые прежде не имели честь столкнуться с великой путешественницей и знающие ее внешний облик лишь по описанию. — Смотреть в оба, сосунки! — прозвучал грозный рык самого крупного из солдатов. — Не дай бог, пропустите белобрысую макушку, три шкуры с вас спущу! — Командир, — его перебил чуть дрожащий голос одного из Фатуи, который указывал в правую сторону от лагеря. — Кто-то идет сюда. Все тут же уставились в указанном направлении. И действительно, бодро шагая без тени сомнений, к лагерю приближался кто-то неизвестный решивший скрыть свое лицо за большой шляпой украшенной золотом инадзумского стиля. — Стоять! — рявкнул командир отряда. — Назови свое имя! — Я всего лишь странник бесцельно путешествующий по миру, — донеслось со стороны незнакомца. — Хотел узнать, не подскажете ли вы дорогу… — Нет, не подскажем, — наотрез отказался главнокомандующий параллельно вытаскивая свое оружие. — Видимо твоему путешествию суждено окончиться здесь. Казалось бы, такие угрозы должны были напугать обычного странника, но вместо этого, к удивлению Фатуи, до них донесся лишь хитрый девичий смех. Из-под полей шляпы показалась пара озорных золотых глаз. — Что ж, очень жаль. А затем, головной убор был элегантно подброшен в воздух, где тут же его ловко перехватил настоящий владелец. — Надеюсь, вам понравилось наше увлекательное мини-представление, тупицы, — со всей язвительностью, на которую только был способен, пропел Скарамучча. В его ладонях уже сформировалась сила анемо, когда он со злорадной улыбкой перекинулся взглядом с обнажившей меч Люмин. — Потому что сейчас будет вдвойне интересней.