Проклятый дух. Вступление

Первая

"Гори, звезда моя, не падай. Роняй холодные лучи. Ведь за кладбищенской оградой Живое сердце не стучит". С. Есенин

Дверь со скрипом приотворяется и в проёме появляется блестящий глаз. Он вращается во все стороны, затем исчезает. Быстрые шаги по коридору, звон разбитых на ходу банок и удар, – дверь на другом конце коридора захлопывается. В углу комнаты, называемой «гротом», сидит мальчик. Темнота кутает его в объятия, ласкает и шепчет сказки на ухо. В 7 лет он похоронил кошку. В 11 родителей. В 12 кошка воскресла и стала бессмертной. А родители нет.

***

Мальчик жмётся к стене в ванной комнате, – чёрные щупальца хищно тянутся к его ступням. Они просачиваются из-под двери бабкиной комнаты и с каждым днём становятся всё толще. Он зажмуривается, задерживает дыхание и маленьким вихрем проносится к себе в «грот», машинальным движением закрывает дверь на защёлку и бросается в кучу одеял. Там его всегда ждёт дух кошки. Уже несколько недель он усердно пытается вспомнить что-то, но не может – всё не то; один только бред лезет в голову. Мальчик зарывается носом в призрачный мех, но не проходит и минуты, как он вскакивает, – картина, яркая, как души умерших на кладбище, встаёт перед глазами. Он стоит между развороченным диваном и вывернутым комодом, смотрит в зеркало напротив и не может поверить. Неужели… он бросает взгляд на искрящийся комок, глубоко вдыхает и принимает истину: бабка убила кошку. Кошку и всю его семью. Распяла их трупы, достала органы. Ради создания очередного зелья. Уничтожила единственное, что было у него. В руке ребёнка блестит лезвие. Он проходит через коридор, толкает дверь и впервые видит комнату в её полном уродстве – травы, трупы животных и капли крови везде. В магии нет места для добродетели. Детское сердце не готово для прощения. За спиной мальчика стоит чёрно-белое существо, с крыльями ангела и рогами дьявола. Оно невесомо кладёт руку ему на плечо. Перерезать горло.

***

Парень лет 26, в свободных чёрных джинсах и кожаной куртке трижды поворачивает замок. За его спиной с шорохом проносится неуклюжий дух, – пыхтит, отдувается и ударяется об углы. Кошмар детства, который никогда от него не уйдёт. Юноша выходит на улицу и обнимает девушку с белоснежными волосами. У неё сухие губы и живые глаза. Она учится на сценариста, пьёт коньяк по утрам и пишет книгу про город бесконечных убийств. От неё пахнет дешёвым цитрусом и Тэйхо бесконечно очарован ею.

***

Они сидят за деревянным столиком в баре, который пользовался популярностью в нулевых годах, но точно не сейчас. Здесь всё осталось по-прежнему и, наверное, уже никогда не изменится. Цены в том числе, – собственно, именно поэтому они здесь. Касуми мешает металлической трубочкой кубики льда в стакане с алкоголем и смотрит на Тэйхо зрачками-звёздами.

***

Касуми в очередной раз задевает Тэйхо плечом; их пальцы переплетены и она попеременно отшатывается от него, – ждёт, когда притянут обратно. Они идут по заросшей тропинке. Воздух, тягучий и тяжёлый перед грозой, разрезается шорохом падающих листьев. Его лоскуты падают им под ноги мяуканьем дерущихся котов. Алкоголь – главная слабость Касуми. Касуми – главная слабость Тэйхо. После времяпрепровождения в баре они всегда возвращались в дом Касуми. Но сегодня исключение. Тэйхо, растленный влиянием алкоголя, совершенно не осознаёт своих действий. Они заваливаются в лифт и он легко целует Касуми в щёку, бровь, скулу, губы; сжимает тёплую талию. Старую кабину трясёт так, будто Дьявол из Преисподни смог дотянуться до них и сейчас со злобой бьётся о железные стены. Наконец, лифт останавливается и выпускает своих пассажиров. Тэйхо на ощупь толкает Касуми в распахнутую дверь спальни, не замечая прошедшего в миллиметре от его виска лезвия.

***

Касуми рассеянно обнимает его, рассматривая разводы на потолке. Тэйхо гладит её по белоснежным волосам и молится, чтобы она не услышала, как на кухне кто-то ходит. Но молитвы не срабатывают. Касуми приподнимает голову и хмурится. — Что это? — Где? — Там, – она указывает рукой на стену, разделяющую комнату и кухню. – Ты не один живёшь? — Сложно сказать.., – он переворачивается на спину и скрещивает руки на груди. – Ты поверишь мне, если я скажу, что моя покойная бабка была потомственной ведьмой, убившей моих родителей, а теперь её дух живёт здесь, попеременно приглашая бесов потанцевать? И даже если я съеду, она будет преследовать меня ровно до того момента, пока я не решу продолжить её дело? А если соглашусь, тогда мне рано или поздно придётся принести в жертву всех, кто мне дорог? — Да ты юродивый…, – Касуми натягивает одеяло до шеи и отодвигается к стене; от её хмельного состояния не остаётся и следа. Смотрит напряжённо – напуганный, в один момент ставший чужим щенок. – Скажи, что шутишь. — Нет, не шучу. Не уходи. — Не уйду, – говорит она твёрдо. И придвигается обратно. С кухни снова доносится грохот. — Ты пробовал заходить туда, когда они приходят? Вопрос вроде серьёзный, но Тэйхо всё равно кажется, что над ним смеются. — Пробовал, но… тебе этого лучше не видеть. — Почему? Тэйхо очень хочется замолчать, но откровение в очередной раз слетает с его губ: — Я боюсь, что они заберут тебя.

***

В полночь через окно сочится рыжий свет; в его отблесках, как видение, сидит огненный кот с шерстяными колтунами и шуршащим голосом. Зелёные глаза сверкают в отблеске луны, и он тягуче проговаривает: – Здравствуйте. Его слышно, словно из записи детских сказок или подземелья. Касуми спихивает с себя Тэйхо и с удивлением смотрит на кота: – Кто... Вы? – Я..., – кот важно поднимает переднюю лапку и проводит языком по шёрстке, – твой новый хранитель. Хотя... можно сказать, я всегда им был. – Офигеть, – Касуми шумно выдыхает и скользит взглядом по Тэйхо. – Так ты не сумасшедший...

***

Кот кругами ходит по кухонному столу и неторопливо рассказывает, обращаясь в основном к девушке: — Тэйхо – внук потомственной ведьмы. С самого рождения перед ним стоит выбор – принять наследственные способности к магии и отдать в жертву всех, кто дорог, или отказаться и смириться с фактом, что за ним всегда будут следить. У Касуми зрачки-звёзды расширяются до блюдец и упруго пульсируют; сейчас пять утра, она сидит на жёстком стуле в одном белье и прозрачной блузе с рюшами, закинув нога на ногу, слушает говорящего(!!) кота, ни на минуту не допуская мысли об уходе, и в данный момент Тэйхо любит её больше, чем когда-либо. — Думаю, это вы оба уже знаете. Теперь о моей роли здесь. Так как вы с Тэйхо очень близки и у него хранитель уже есть, – при этих словах в глазах Касуми на мгновение проскакивает удивление, а кот лишь сытно усмехается в усы и продолжает, – а у тебя нет, то… им назначили меня. — Простите, – Касуми робко прерывает уверенную речь, – но… кто назначил? — Если вам повезёт, вы это узнаете. Кстати, – он поворачивается к Тэйхо, – если ты думаешь, что твой хранитель, я имею в виду дух кошки, попал к тебе самым земным способом, то ошибаешься. На этом всё, что я должен был сказать. В общем-то… я могу появляться и уходить, когда захочу, так что имею полное право удалиться. В воздухе что-то щёлкает (или в космосе взорвалась далёкая Вселенная, или лопнули капилляры), хрустит, и на месте, где только что был кот, остаётся блестящая пыль. Касуми продолжает неподвижно сидеть, смотря в одну точку. На мгновение Тэйхо даже пугается, что её сознание дало трещину. Но проходит несколько секунд и она отмирает. Моргает несколько раз и задумчиво говорит: — Знаешь, я, наверное, завтра в институт не пойду. Так что давай спать. Она поднимается со стула, ударяясь о стены узкого коридора доходит до спальни и падает на диван – старые пружины скрипят, как суставы. Тэйхо идёт за ней, и ему кажется, что квартира превращается в тёмный лес; он живёт здесь всю жизнь, но такого страха не чувствовал никогда. Кажется, что сейчас он зайдёт в комнату, и лицо Касуми будет обезображено бесом. Как когда-то потусторонние существа при нём заживо съели мать. Несколько быстрых шагов и он со страхом распахивает дверь. Касуми сидит в развороченных одеялах и смотрит светящимся взглядом. Тихо говорит: — Ложись. И на душе сразу становится спокойно. За окном светает. Касуми обнимает его и шепчет: — Ты заметил, когда кот появился, они исчезли. Пожалуй, ему можно доверять.