Часть 9

- Что. Это. Такое? - повторил Иван. - Ты вроде не очень глупый человек. Должен понимать, что это такое, - безуспешно пытаясь выдернуть руку, пробормотал Руслан. "- Как же быстро у него меняется настроение", - с досадой подумал парень. - Я понимаю. Но очень хочется узнать, зачем ты, идиот, это делаешь! - сказал Иван, разматывая бинты и рассматривая шрамы. - Ну резался я... Ошибки юности, - попытался отмахнуться от расспросов Руслан. - Ты меня за дурака держишь?! Шрамы совсем свежие! - Ну да... Ну режусь я! Ну и что?! Тебе-то какое дело?! - воскликнул Руслан. - Я просто не понимаю... Почему?... Зачем?... - Это не твоё дело. Можно подумать у тебя в жизни никогда такого не было... - фыркнув, ответил Руслан и отвернулся. - Если бы я каждый раз страдал этой хренью, когда что-то случалось, то на коже бы места не осталось... Хоть я и готов был тысячу раз решиться на этот шаг. - А какой смысл сдерживаться? Всё равно нас так просто не убить, а так... становится легче... - Да, но при этом ты делаешь больно своим близким... - Если они есть... - Да... Одна моя сестра меня ненавидит, вторая хочет выйти за меня замуж, - усмехнулся Иван, - Патовая ситуация, но я надеюсь, что когда-нибудь всё станет лучше... - Чёртов оптимист! - воскликнул Руслан, - Скажи, как тебе это удаётся!? Как, чёрт возьми, ты всё время улыбаешься и веришь в лучшее, хотя верить уже просто не во что!? - Возможно дело в возрасте... - задумчиво ответил Иван, - Как ты думаешь, сколько мне лет? - Ну, на вид ты примерно того же возраста, что и я, но что-то мне подсказывает, что ты всё же старше. - О да... - рассмеявшись, ответил Иван, - Твой отец ведь СССР, так? А теперь представь, что моей матерью была Киевская Русь... Я видел, пережил и помню всё: и Золотую Орду, и объединение Руси, и Ивана Грозного, и Смуту, и Петра I, и дворцовые перевороты, и Екатерину II, и войну с Наполеоном, и восстание декабристов, и Русско-японскую войну, и первую мировую, и революцию, и гражданскую войну, и Большой террор в СССР, и Великую Отечественную войну, и распад СССР, и эти треклятые девяностые, и обе чеченские войны, и... - Иван, не договорив, закрыл лицо руками и прошептал, - Как видишь поводов у меня было не мало... Но, когда твоя жизнь длится не одну сотню лет, ты привыкаешь к частым взлётам и падениям... Я уже давно знаю, что вечно падать не получится... В определённый момент всё может легко измениться... Так учишься верить в лучшее... Если всегда зацикливаться на всех своих проблемах, то тут же жизнь превратится в ад. Учишься оставлять свою боль в далёком прошлом и уже не обращать на неё никакого внимания... Да и в принципе, боль и потери становятся чем-то совершенно естественным, и ты просто привыкаешь к ним... Всё таки у возраста есть свои преимущества... - Я конечно подозревал, что ты постарше меня, но не хотел в это верить... - пробормотал Руслан. - А как ты догадался? - спросил Иван. - Ну это совсем просто... Магические книги, в большинстве своём написанные на старо-славянском, и которые я понял только каким-то чудом. А ещё... Когда я перетаскивал тебя в свою комнату, то шарф случайно упал на пол, и я... нечаянно увидел... шрам на шее... А потом в ту же ночь видел странный сон... Там был ты во времена Монгольского ига. Я не знаю как этот пазл сложился у меня в голове, но вот так вот... - Вот в чём дело... - прошептал Иван, - Надеюсь теперь ты понимаешь, почему я всегда ношу закрытую одежду и перчатки... Это ведь далеко не единственный мой шрам... - Да... Знаешь я сейчас подумал над тем, что ты сказал и... мои проблемы кажутся такими глупыми и ничтожными. - Хотел как лучше, а получилось как всегда, - хмыкнув сказал Иван, - Не сравнивай себя со мной, я в несколько десятков раз старше тебя. Тем более, что не существует неважных, глупых, мелких проблем... Каждый человек в этом мире важен и ты в том числе. Если ты не хочешь поделиться своей болью, то я не буду настаивать, но, если ты захочешь поговорить, я всегда тебя выслушаю и пойму. - Я... я... - непонимающе бормотал Руслан. Он совершенно не понимал как реагировать на такое заявление, а в горле появился неприятный ком. Уткнувшись в плечо Ивана, он взвыл как раненый зверь и, кусая губы, пытался остановить слёзы, градом бежавшие по щекам. - Всё хорошо Руслан... В слезах нет ничего постыдного... От этого тебе станет только легче... - прошептал Иван, обнимая и гладя голубоглазого по спине. Вдруг парень отстранил и стал судорожно рассказывать: - Понимаешь... мой отец СССР.... я всегда очень любил его... ведь как же иначе... Он же мой отец... Но когда... когда все республики стали отсоединяться... он стал сильно болеть... я не мог смотреть на его страдания... А однажды... когда я сидел у его кровати он сказал... сказал, что умирает... Я не хотел его отпускать... Обнимал и говорил, что... всё это глупости, и он ещё всех нас переживет, но... но вдруг он... исчез... Просто рассыпался в моих руках... Только что я обнимал его и вдруг... в моих руках только пыль и... эта шапка... - сняв с головы шапку-ушанку, и, прижимая её к груди, говорил Руслан, - Он сказал, чтобы я носил её с гордостью... Я не умею... не умею отпускать людей... близких мне людей... И его не могу... отпустить... до сих пор... А потом... от меня отвернулись все... я никому... никому не был нужен... я всего лишь пустое место... Они п-просто предали и бросили меня! И я не нашёл другого выхода... пытаясь... заглушить боль в душе... Почему близкие мне люди исчезают?! Иван тяжело вздохнул и, обнимая плачущего навзрыд парня, прошептал: - Я не знаю Руслан... Я бы сам очень хотел знать ответ на этот вопрос...