Часть 5

– я тебя люблю. – она произносит это уверенно и четко. словно готова к любому ответу. хотя… она уже давно знает, что сейчас не время и не место. всегда не время и не место. в их жизни в целом нет и не было подходящего момента для таких признаний. но ханджи отчаянно хочется это сказать. просто, чтобы аккерман знал, принял к сведению, понял. ей не страшно говорить это. и отвергнутой быть не страшно тоже. ее уже ничего не пугает. вокруг бушует война, каждый день может стать последним, что, вообще-то, как кажется зоэ, даже хорошо, однако, подходящего момента для того, чтобы убить себя все нет, как и для любовных терзаний и интриг.  – не надо, – леви говорит это уже многл раз. не потому, что не любит, а потому, что боится. очень глупо, трусливо, но по-другому намного сложнее. лишние привязанности только мешают. хоть он и понимает, что привязался абсолютно безвозвратно, насовсем, навсегда. но признать это – значит ступить на дорогу, ведущую в глубочайшую пропасть. одно дело – трахаться после особо тяжких битв, чтобы снять напряжение, открыть ей свое сердце намного тяжелее, причем, как кажется леви, для них обоих.  – кому не надо? – ханджи в этот раз особо напориста. это и бесит, и дает надежду. непонятно, правда, на что. они оба знают, что привязываться нельзя, не с их работой, не в этих обстоятельствах.  – нам обоим. ты прекрасно это знаешь, – аккерман тяжело вздыхает, берет мозолистую, сильную руку ханджи в свою, такую же, – вот что ты будешь делать, если я отвечу тебе взаимностью, а завтра умру? тебе же будет больнее. – говорит с сочувствием и тоской. ему очень не хочется, чтобы ханджи страдала. особенно по нему.  – а что ты будешь делать, когда начнешь жалеть о несказанном в последние минуты жизни? – зоэ задает встречный вопрос чуть тише.  аккерман молчит. разрывается между желанием прямо сейчас поддаться слабости и ответить взаимностью, потом прижать возлюбленную к себе, пообещать, что никогда не отпустит, и тем, что правильно, менее эгоистично. но жалеть не хочется ни о чем. все, что возможно должно быть сказано и сделано.  – и я тебя, – отвечает, наконец.