Часть 7.1

— поехали к морю? — предлагает аккерман, глядя, как ханджи уже полчаса уныло размазывает завтрак по тарелке.  — ничего не хочу. — бесцветно отвечает она, не отвлекаясь от своего занятия. взгляд ее совсем потух, стал абсолютно безжизненным. леви чувствует, что от ее вида внутри расползается тупая, ноющая боль.  — пожалуйста, ханджи. — молит он. ривай и представить раньше не мог, что будет о чем-то так упрашивать кого-либо, но желание хоть на пару мгновений увидеть прежнюю ханджи зоэ слишком велико. она не улыбалась искренне, кажется, целую вечность, и целую вечность он не слышал ее оживленных монологов о титанах, работе и планах на будущее. ее единственным планом было героически погибнуть, но из-за леви и он не сбылся, что очень расстраивало зоэ.   — я не хочу. — чуть громче настаивает она, после чего вскакивает со стула, кидает тарелку с нетронутой едой в раковину и уходит в свою комнату.  они живут вместе уже два месяца. аккерману, как бы ему самому не было неприятно это признавать, нужна помощь в бытовых делах, а ханджи просто понимает, что, останься она одна, непременно залезла бы в петлю. война, вроде как, закончилась, можно жить счастливо, но у нее не получается абсолютно. зоэ может лишь часами лежать, буравя мертвым взглядом потолок, иногда истерически смеяться и винить себя во всем, что случилось.  *** уговорить ханджи получилось. наверное, она просто поняла, что аккерман от нее не отстанет.  — тебе помочь собраться? — зоэ, постучавшись, заходит в комнату леви. здесь идеально чисто, все вещи аккуратно расставлены по местам, нет никакой пыли и грязи, в то время как в ее обители царит ужаснейший беспорядок, убрать который сил попросту нет.  — ну… – леви колеблется: лишний раз напрягать сожительницу не хочется, но, может, это поможет ей отвлечься от гнетущих, темных мыслей хоть на час - два? – ладно.  ханджи быстро и неаккуратно скидывает его вещи в дорожную сумку, следуя редким, негромким указаниям, что и как класть. аккерман наблюдает за ее четкими, лишенными жизни движениями, отсутствующим выражением лица и потухшим взглядом. ему больно смотреть на зоэ, а еще, ему безумно жаль, что он сейчас мало чем может ей помочь, не может разделить ее боль, а лучше, забрать себе всю без остатка. на себя ему уже давно плевать, главное — чтобы ханджи была счастлива хоть немного.