Глава 2. Тридцатое октября

      Всё не то, чем кажется, и не наоборот.

       Конфуций

      Гермиона села у барной стойки. Трясущимися руками она схватила «Ежедневный пророк» и принялась читать новости, но буквы с трудом складывались в слова — в голове пульсировала только одна мысль: она провалилась. Теперь она не сможет спасти Гарри, как собиралась, не сможет помочь другим, погибшим во время битвы. Весь ее план полетел в бездну, а сама она оказалась в незавидном положении — почти за семнадцать лет до своего настоящего времени.       «Нужно взять себя в руки и решить, что делать, — пыталась успокоить себя Гермиона, — одной, без какой-либо поддержки и помощи, без друзей. Хотя, наверное, тут я слукавила сама перед собой и могу обратиться к Дамблдору. Несмотря на весь его «Великий план», директор был на стороне, которая противостояла Волдеморту, а, значит, на моей стороне. Надо только решить, смогу я ему доверять в этом времени и не показать случайно такому сильному легилименту свои воспоминания о будущем», — сумбурным потоком пронеслись мысли у нее в голове, пока она мяла страницы газеты между похолодевшими кончиками пальцев.       Сверившись с часами на стене за барной стойкой и отмотав время на своих наручных часах, подаренных родителями на магическое совершеннолетие, Гермиона решила, что пора уходить. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что она не привлекла лишнего внимания своей панической атакой, спрятала газету в сумочку и вышла из «Дырявого котла». Для того, чтобы тщательно все обдумать и составить дальнейший план действий, нужно было безопасное место. В этом времени Гермиону никто не знал и не разыскивал, но она здраво рассудила, что все же идет война и пока не стоит встревать в неприятности. Исходя из опыта скитаний с Гарри и Роном почти в течение года по лесу Дин, где их не смогли найти, Гермиона решила отправиться на поляну в лесу, на которой появилась в этом времени, и там разбить себе лагерь.       Трансгрессировав из неприметного темного переулка и не теряя времени, Гермиона сразу принялась накладывать защитные чары на поляну — как всегда делала во время скитаний с мальчиками. Закончив, она достала из своей бездонной сумочки запасную одноместную палатку и, только внутри, смогла немного выдохнуть.       Хоть это была и не та самая палатка, в которой Гермиона жила с ребятами, благодаря чарам незримого расширения она все же напоминала компактную однокомнатную квартиру со всеми необходимыми удобствами. Внутри находился крошечный кухонный уголок: старая закопченная походная плита, а рядом — аляповатый буфет с покосившимися полками, который почему-то очень нравился Гермионе. У стены-тента стоял простой обеденный стол с двумя стульями. Невзрачный, но мягкий серый диван, раньше хранившийся в гараже ее родителей, служил одновременно и гостиной, и спальным местом. Единственная огороженная комната была уборной — водопровод и канализация ей не требовались, все работало на волшебстве.       Приготовив себе перекус на небольшой плите, Гермиона достала блокнот и обычную магловскую ручку, после чего принялась за составление плана.       — Для начала мне нужно вспомнить, что именно произошло сегодня, и какие события я могу изменить... или, наоборот, во что не должна вмешиваться, — пробормотала себе под нос она. Гермиона прикусила кончик ручки, нахмурила брови и глубоко задумалась. Затем медленно вывела на странице дату:       «30 октября 1981 года»       «Завтра Хеллоуин — тридцать первое октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года», — подумала она, и тут же, почувствовав, как кровь отхлынула от лица, закончила свою мысль: «Именно в этот день Волдеморт убил родителей Гарри…»       Гермиона замерла, боясь дышать. Она не могла поверить в случившееся.       Она и ее мысли словно застыли в вязком киселе, и Гермиона барахталась в нем, никак не имея возможности выбраться на поверхность. Она попала в день, ознаменовавший личную трагедию для ее друга и сломавший столько судеб. Эту историю Гермиона знала наизусть. Еще в Хогвартсе прокручивала в голове прошлое, на которое никак не могла повлиять.       «Попытавшись убить Гарри, Волдеморт потерпел неудачу и развоплотился, оставив свой клочок души в ребенке. Что, если я попала сюда не случайно? Смогу помешать… — С силой сжав холодными от нервного напряжения пальцами ручку и чуть не сломав ту, она стала лихорадочно соображать: — Тогда Гарри не станет крестражем, и ему не нужно будет умирать в будущем, когда он столкнется с Волдемортом. Если вообще столкнется. Вот и ответ на ваш вопрос, директор Дамблдор, — с ликованием от решенной загадки подумала Гермиона и щелкнула пальцами. — Я просто не дам своему другу стать крестражем, спасу его родителей, и Гарри сможет расти в нормальной любящей семье и быть счастливым».       Гермиона нервно улыбнулась и написала следующую строчку:       «Спасти Гарри»       — Но как я смогу в одиночку помешать опасному темному магу, если даже великий Альбус Дамблдор не стал с ним сражаться? — воскликнула она и прикусила нижнюю губу.       План в голову не приходил. Прожигание страницы блокнота взглядом тоже мало помогало. Гермиона решила еще раз вспомнить события того злополучного Хеллоуина из ее прошлого «будущего», которые были собраны по крупицам Гарри и рассказаны ей с Роном.       «Итак, я знаю, что предал Поттеров и передал Волдеморту сведения об адресе дома под защитой Фиделиуса именно Питер Петтигрю. Но когда именно и где это произошло, мне неизвестно, — резюмировала Гермиона. — Однако, учитывая маниакальную одержимость пророчеством и убийством Гарри, Волдеморт непременно отправился бы в дом сразу же, как узнал адрес. В дом он проник ночью тридцать первого октября. Получается, у меня есть время до вечера, чтобы подготовиться. Орден Феникса среагировал слишком поздно, и они прибыли на место, когда Джеймса и Лили уже убили, а коттедж был разрушен. — Слишком нервничая от промелькнувшей перед глазами картины из будущего — разрушенной крыши и выломанного куска стены, Гермиона начала теребить свои волосы, чтобы чем-то занять руки. — Полагаю также, что Волдеморт пришел туда один, потому что на месте никаких Пожирателей Смерти схвачено не было. Но там же не оказалось и палочки темного мага, а следовательно, кто-то ее забрал после его смерти, и этот кто-то был не из Ордена Феникса».       Неожиданная догадка сильно взволновала Гермиону, и она вскочила со стула, хлопнув по столу: «Петтигрю! Он наверняка хотел убедиться в смерти Поттеров, но в итоге стал свидетелем гибели самого Волдеморта. Такой жалкий приспешник и предатель, как Хвост, вряд ли мог быть удостоен чести присутствовать при «триумфе» Темного Лорда и убийстве своего врага из пророчества, а соответственно, он был там тайно, и даже, вероятно, в облике крысы. Это обстоятельство нужно учитывать, чтобы не получить неожиданный удар в спину от предателя», — слегка приободрившись и выпустив наконец свои волосы из рук, подвела итог своим умозаключениям Гермиона.       Она прошлась немного по палатке, чтобы размять ноги, и подлила себе в кружку чая с бергамотом, подогрев чайник заклинанием. Снова устроившись за столом у практически пустого блокнота, Гермиона обняла ледяными пальцами кружку, чтобы согреться.       «Может, просто отправить патронуса директору Дамблдору, Сириусу Блэку и самому Джеймсу Поттеру? Известить их о предстоящей трагедии и самой не вмешиваться?» — и тут же отбросила от себя эту крамольную мысль, тряхнув головой.       Гермиона поежилась на неудобном стуле и, мысленно окрестив себя трусихой, которой на Гриффиндоре не место, продолжила размышлять: «Какие доказательства предъявить для подтверждения своих слов? Вряд ли кто-то в разгар войны усомнится в друзьях, доверившись абсолютно незнакомому человеку. У меня есть всего лишь один шанс, чтобы предотвратить трагедию, и я должна все сделать правильно ради Гарри и его счастливого будущего», — решительно убеждала себя она.       «Вот если бы я знала, как мне подобраться к Питеру Петтигрю и устранить его из этого уравнения до того, как он предаст своих друзей и раскроет тайну Фиделиуса… но я о нем ничего не знаю. Мордред!» — мысленно выругавшись и сжав кулаки, Гермиона зло уставилась в свой блокнот, как будто он был виноват в том, что она не могла придумать план.       Отбросив от себя подальше бесполезный клочок бумаги, который никак не желал ей помогать, Гермиона отчаянно простонала сквозь зубы:       — Если бы у меня было больше времени на подготовку, возможно, у меня бы что-то и получилось…       Закрыв глаза на мгновение и взяв себя в руки, Гермиона решительно схватила со стола бисерную сумочку и стала осматривать трофейные палочки.       «Если я все-таки решусь выступить против Волдеморта в одиночку, мне точно нужна палочка, которая будет слушаться меня лучше всего в опасной ситуации».       Сначала на столе оказалась темная и изогнутая палочка Беллатрисы Лестрейндж, которой Гермиона пользовалась все это время, потом две палочки неизвестных Пожирателей Смерти, добытые в бою за Хогвартс в ночь второго мая. Взяв в руки самую светлую из них и не почувствовав никакого отклика, Гермиона применила чары левитации к блокноту. Ощущения были, как будто надел правую туфлю на левую ногу. Волшебное древко было решительно отложено в сторону. Вторая палочка с неохотой подчинялась простым заклинаниям. Несчастный блокнот то едва отрывался от стола, то вспархивал растрепанной пичугой к потолку палатки. Отрегулировать поток магии никак не получалось. Вторая палочка также была признана малопригодной. С грустью вспомнив свою утерянную палочку из виноградной лозы с сердечной жилой дракона, Гермиона снова взяла в руки палочку Беллатрисы. Та ощущалась в руках злой и чужеродной, как и аура ее бывшей владелицы, но при этом сила, сконцентрированная в изогнутом черном древке, была ни с чем не сопоставима. В бою магия Гермионы струилась через палочку легко и непринужденно, будто та являлась продолжением руки. «Так тому и быть, из предложенного арсенала мне подходит лучше всего палочка маньячки и психопатки. Замечательно», — мысленно подвела итог Гермиона и убрала оба неподходящих древка обратно в сумку.       Взглянув на часы и обнаружив, что уже потратила впустую четыре часа, Гермиона все же решила рискнуть и обратиться хотя бы к Дамблдору. Предположив, что директор Хогвартса в пять утра явно был один и скорее всего в своей спальне, сосредоточилась на своем самом светлом воспоминании для вызова патронуса.       Это было ее любимое воспоминание, связанное с первым осознанным шагом в магический мир: получение собственной волшебной палочки. Тогда, в лавке Олливандера, Гермиона ощутила, как магия переполняла ее тело, искала выход и сконцентрировалась в ладони, коснувшейся теплого древка из виноградной лозы. В тот момент казалось, будто встретились две родственные души. Волшебство вспыхнуло чудесным золотым светом, застывшим на кончике палочки и осветившим весь магазин.       Это было чистое, ни с чем не сравнимое счастье — момент, когда Гермиона впервые почувствовала себя настоящей волшебницей. Больше никакой лохматой чудачки с большими зубами. Она — особенная. Больше всего в этом чувстве нуждалась одиннадцатилетняя девочка, которую травили в магловской школе из-за ее внешности и любви к учебе. Пока вся ее радость не столкнулась с жестокой реальностью в Хогвартсе, где ее окрестили «грязнокровкой».       — Экспекто патронум, — четко произнесла Гермиона, выводя в воздухе точный узор палочкой. Ничего не произошло.       «Наверное, я просто переволновалась», — решила Гермиона.        Она призвала на помощь свое светлое воспоминание, повторила чары. Эффект тот же: никакого, даже бесформенного облачка не получилось.       Повторив свои провальные попытки еще три раза и сильно испугавшись, Гермиона решила, что, возможно, дело вовсе не в ней самой, а в палочке злой волшебницы, которой та несомненно колдовала множество темных заклинаний — ведь, как известно, темные маги не могут вызвать чары патронуса.       Снова достав из сумочки злополучные палочки пожирателей, Гермиона попробовала первую, и у нее тут же получился пусть и бестелесный, но вполне приличный патронус, который, несомненно, смог бы отогнать парочку дементоров, но для ее целей не годился. Сосредоточившись и приободрившись своим успехом, Гермиона все-таки призвала белую выдру и счастливо той улыбнулась. Неугомонный патронус кружил вокруг, проносясь сквозь предметы и искрясь ярким светом. Выдра приносила успокоение и радость, которых Гермионе сейчас так не хватало.       — Найди Альбуса Дамблдора, директора школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, и передай ему, что Гермиона Грейнджер хочет с ним незамедлительно встретиться в «Кабаньей голове» у его брата Аберфорта. Это вопрос жизни и смерти членов Ордена Феникса. Я буду ждать его там всего лишь сорок минут с шести утра и сразу же уйду, если он не явится. Сегодня готовится нападение на Поттеров, и именно Питер Петтигрю выдаст их Сами-Знаете-Кому. Иди, — отпустила она патронус и присела обратно на стул. От волнения подкашивались ноги.       «А что, если Дамблдор мне не поверит и не придет? Или отправит авроров, когда я буду ждать его там. Тогда время будет потеряно безвозвратно. Я ничего не смогу исправить. Нет. Неизвестно, что директор может предпринять, поэтому мне стоит продумать все на ход вперед», — Гермиона решительно встала и начала подготовку.

      ***

      Через час в деревушку под названием Хогсмид трансгрессировал тощий и длинный, как жердь, молодой русоволосый мужчина в черной опрятной мантии. Незаметно осмотревшись по сторонам, но никого не обнаружив на улице в столь ранний час, сразу же отправился в бар со странным названием: «Кабанья голова».       — Постоянная бдительность, — пробормотал себе под нос волшебник и усмехнулся кончиками губ, как будто что-то вспомнив.       В баре никого не было, как и самого хозяина и по совместительству бармена, поэтому молодой волшебник проследовал к самому дальнему столику в углу и, сев спиной к стене, уставился на входную дверь.       Не прошло и десяти минут, как сверху спустился Аберфорт Дамблдор, владелец паба, и, неприветливо взглянув на единственного посетителя, пробасил:       — Кто вообще ходит в бар в такую рань, да еще и накануне Хеллоуина? Дома заняться, что ли, нечем?       — Мне ваш стандартный завтрак, пожалуйста, — прогнусавила Гермиона, чтобы не выдать свой женский голос, и решила не выбиваться из неблаговидного образа пьяницы, который ей сам подсказал Аберфорт Дамблдор: — И стакан огневиски.       Хозяин бара нахмурился и продолжил прожигать ее взглядом.       — У меня есть деньги, не переживайте, — поспешно добавила она и неловко улыбнулась.       Напоследок одарив посетителя подозрительным взглядом, хозяин бара все-таки выдвинулся на кухню и скрылся за дверью.       Гермиона выдохнула. Маскировка пригодилась. Если Альбус Дамблдор всегда старался со всеми быть дружелюбен и приветлив в обществе, то его брат кардинально отличался в этом, а молодая девушка утром в таком злачном месте явно вызвала бы у него больше вопросов. Хотя именно сейчас Гермионе вдруг пришло в голову, что директор в это время, возможно, уже общался с братом и предупредил того о том, что с утра придет подозрительная женщина. Предусмотрительность явно была не лишней.       Позавтракав и сделав вид, что цедит огневиски, Гермиона начала нервничать и смотреть на часы. Уже было шесть тридцать, а никаких признаков Альбуса Дамблдора в баре не было, патронус в ответ он ей не отправил, а Аберфорт явно потерял интерес к утреннему пропойце и ушел на кухню.       Когда Гермиона снова тайком посмотрела на часы в своем кармане, в баре скрипнула и открылась входная дверь. Стараясь явно не выказывать свою заинтересованность вновь прибывшим, с забившимся в волнении и надежде сердцем подняла взгляд и увидела вошедшую средних лет волшебницу, которая явно не походила на седовласого старца Альбуса Дамблдора. Скрываться ему незачем.       Злясь на себя и на директора, Гермиона все же досидела обозначенное время и без двадцати минут семь поднялась из-за стола, оставив там деньги за завтрак.       По пустой улице, подхваченная ветром, одиноко перекатывалась разноцветная упаковка из-под конфет «Берти Боттс». Гермиона с затаенной надеждой взглянула в сторону громады Хогвартса и дороги к нему. Никаких силуэтов — Дамблдор не пришел. «Будь ты проклят, старый манипулятор и перестраховщик, — со злым отчаянием подумала Гермиона. — Что тебе стоило прийти и выяснить, кто я такая и откуда у меня информация о Поттерах? Да даже попытаться схватить меня было бы вполне разумно в данных обстоятельствах. А он просто проигнорировал и не явился!»       Гермиона опять потратила драгоценное время, которого осталось так мало до вечера.       Как только тощий и длинный волшебник трансгрессировал в неизвестном направлении, к этому месту, появившись словно из воздуха, подошел Аластор Грюм и отправился следом по остаточным чарам. Но, попав на набережную Лондона и не обнаружив больше никаких следов, грязно выругавшись, вернулся к Альбусу Дамблдору в «Кабанью Голову».       Совершив серию из нескольких трансгрессий подряд по разным точкам Лондона и пригорода, Гермиона вновь очутилась на своей защищенной чарами поляне и, дождавшись, когда оборотное зелье закончит действие, быстро переоделась из одежды Рона, которую утром удачно обнаружила в сумке, и приступила к разработке плана «Б».

      ***

      «Что мне известно о Волдеморте из этого времени? — нервно постукивая каблуком своих ботинок о ножку стула, размышляла Гермиона. — В тысяча девятьсот семидесятом году он развязал «Первую Магическую Войну» длиной в одиннадцать лет. Устроил террор в волшебном мире. Уничтожал всех недовольных его попыткой захватить власть целыми семьями. Его приспешники, Пожиратели Смерти, устраивали массовые убийства маглов и волшебников. Волшебное сообщество до такой степени было запугано, что они стали даже бояться произносить имя темного мага, на которое в дальнейшем было наложено табу для выявления непокорных и смельчаков. — Сжав губы в тонкую линию от охвативших ее негативных эмоций, Гермиона подскочила со стула и начала расхаживать взад-вперед по палатке. — После своих многолетних путешествий Том Риддл приобрел несомненно большие знания из разных областей магии, и в первую очередь — Темных искусств», — нервно вздохнула Гермиона и остановилась. Это обстоятельство больше всего ее напрягало, а именно огромная пропасть между их навыками, опытом и полученными знаниями.       «На сегодняшний день у Волдеморта уже имеется пять крестражей, и он бессмертен. Как же я, не окончившая школу, в свои неполные девятнадцать лет смогу в одиночку противостоять такому сильному темному магу?» — на Гермиону нахлынуло упадническое настроение. Она проклинала свое бессилие. Снова закусив нижнюю губу, которую она грызла весь день от отчаяния и безвыходности сложившейся ситуации, Гермиона поплелась к дивану, чтобы предаться самобичеванию в его мягких утешительных объятьях.       «Нет! Я смогу».       Резко остановившись на половине пути, Гермиона встряхнула своими непокорными кудрями и стиснула кулаки, чтобы взять себя в руки и взбодриться.       «Я должна это сделать ради Гарри! Он никогда не боялся Волдеморта и уже в одиннадцать лет смог расстроить его планы».       Она решительно вернулась к столу и начала писать письма, раз с патронусом ничего не вышло.       Закончив краткие обезличенные послания для Сириуса Блэка, Римуса Люпина и Джеймса Поттера, Гермиона схватила свою сумочку и, не замаскировавшись, трансгрессировала к «Дырявому котлу», чтобы пройти в Косой переулок и найти почтовых сов.       Когда Гермиона вернулась обратно, отправив адресатам сведения о предательстве Петтигрю с просьбой поменять хранителя тайны Фиделиуса, то, больше ни на что не отвлекаясь, начала собираться в свою опасную вылазку в Годрикову Лощину.       План был предельно прост. Если Дамблдор и Мародеры ей не поверят и ничего не предпримут, то Гермиона лично вступит в битву с Волдемортом, чем привлечет всеобщее внимание, а у Поттеров будет шанс вызвать Орден и авроров. Конечно, она не рассчитывала, что вообще сможет продержаться против Волдеморта хоть какое-то длительное время, но эффект неожиданности, а также некоторые припасы из «Всевозможных волшебных вредилок Уизли» смогут ей помочь.       — Как жаль, что мантия-невидимка Гарри сейчас не у меня, — посетовала Гермиона. — Под ней даже сам Риддл в своем змеином обличье не заметил нас в «Визжащей Хижине». Дезиллюминационное заклинание слишком ненадежно и может рассеяться от неосторожного колдовства.       Гермиона расстроенно покачала головой и водрузила на стол бисерную сумочку. Благодаря зачарованному куску материи Гермиона носила с собой внушительный запас предметов на все случаи жизни и так на столешнице оказались: различные полезные зелья, Перуанский порошок мгновенной тьмы, запасная волшебная палочка, которая хоть как-то слушалась, и проклятый кинжал Беллатрисы, с помощью которого та пытала Гермиону, а потом убила Добби.       Разложив свой небольшой, но опасный арсенал на столе, она переоделась в самую темную и удобную мантию, какая у нее была, и стянула свои непослушные каштановые кудри в хвост, чтобы не мешали. После чего распихала по карманам исцеляющие и укрепляющие зелья, прикрепила к ноге кинжал, трансфигурировав для него ножны из носка, а запасную палочку отправила в кобуру на предплечье левой руки. Порошок Перуанской тьмы она привязала к тому же запястью, чтобы не потерять его. Тот был главным козырем. Помимо ее самой.       Когда Гермиона закончила свои сборы, то вспомнила, как удачно подействовал Умиротворяющий бальзам в кабинете Дамблдора, полностью уняв тревогу. Для большей собранности его следовало выпить.       Достав из сумочки сундук профессора Снейпа и придав ему первоначальный вид, Гермиона прошептала пароль:        — Безносая змея.       Как только последнее слово сорвалось с губ, причудливые руны на сундуке засветились красным, пришли в движение, а потом просто заползли внутрь, и крышка открылась.       Вместо привычных внутренностей сундука перед Гермионой предстала бесконечная черная пустота, и она сразу поняла, что не одна баловалась запрещенным заклинанием незримого расширения и что найти что-либо в таком сундуке будет проблематично.       — Простите меня, профессор Снейп, за вторжение в вашу личную жизнь, но это ради «Всеобщего блага», — с кривой улыбкой Гермиона просунула руку в сундук, надеясь наткнуться на какие-либо признаки склянок с зельями.       Пошарив в пустоте, она нащупала прямоугольные предметы, похожие на книги. Жажда знаний, всего нового и интересного не угасала в Гермионе ни на минуту. Профессор Снейп наверняка не стал бы прятать что-то просто так в запароленный сундук. Гермиона решила осмотреть свои находки. Достав несколько черных кожаных томов, на обложках которых отсутствовали названия, она уставилась на них в недоумении. Открыв первую книгу на середине, Гермиона сразу узнала резкий убористый почерк Снейпа и поняла, что это его личные записи, возможно, даже дневники. Окрыленная такой неожиданной удачей и улыбнувшись уже по-настоящему, Гермиона зацепилась взглядом за строчку:       «‎…чтобы обмануть хорошего легилимента, требуется не просто безупречное владение навыком окклюменции, чтобы не впустить его в свою голову, а наоборот, следует представить все так, чтобы вторженец не понял, что ему не удалось сломать защиту, и он видит только то, что хочет окклюмент. Для этого требуется врожденная предрасположенность к окклюменции, а также четко упорядоченный ум и умение создавать достоверные ложные воспоминания на основе настоящих, окрашивая их в соответствующие ситуации подлинные эмоции».       Не веря своим глазам, Гермиона еще раз перечитала данный абзац. Еще в доме на площади Гриммо, 12, она вдоль и поперек изучила все книги по окклюменции, какие смогла найти в довольно обширной библиотеке старейшего семейства Блэк, но ни в одной из них не было подобного описания техники защиты своих мыслей. Складывалось ощущение, что авторы книг не хотели реально обучать своих читателей, или просто данную технику разработал и довел до ума сам профессор Снейп. Путем долгих тренировок Гермиона более-менее научилась устанавливать настолько прочный барьер в своих мыслях, что ни Гарри, ни Рон не могли проникнуть к ней в голову. Но вряд ли тот поможет против кого-то настолько сильного, как Дамблдор или Волдеморт. Гарри описывал защитную стену ее сознания как огромный шар из толстого непрозрачного льда, к которому нельзя было пробиться ни с одной из сторон, а исходящий от него холод как будто проникал в сами мысли легилимента и доставлял ему сильный дискомфорт как ментально, так и физически.        Следовало подробно изучить записи Снейпа и придумать, как правильно впускать кого-то в свое сознание и предоставлять ему подложные мысли. Навык, который, несомненно, пригодится в этом времени. Академический интерес взыграл в Гермионе не на шутку, но времени на изучение и практику совсем не осталось. С сожалением положив дневники в сумочку, она попробовала призвать Умиротворяющий бальзам с помощью манящих чар. Из недр сундука тут же выпрыгнул прямо в руку небольшой пузырек, подписанный убористым почерком Снейпа. Не мешкая, Гермиона быстро его выпила.       Умиротворение и покой. Мысли тут же прояснились, а тревожность и нервозность отошли на задний план. Было уже пятнадцать минут седьмого. Осеннее солнце зашло, и под покровом темноты проще будет найти укрытие в Годриковой Лощине и затаиться до полуночи.       Гермиона решила, что у нее все еще есть немного времени, поэтому, чтобы не перебудить всю округу руладами своего голодного желудка, приготовила легкий ужин.       Она успела перекусить на скорую руку бутербродом и глотком чая с бергамотом, быстро разобрала стихийный лагерь, убрав все обратно в сумочку, и сняла защитные заклинания с поляны. Скрыв под глубоким капюшоном мантии небрежный хвост, Гермиона трансгрессировала в Годрикову Лощину.

      ***

             С легким хлопком на площади перед маленькой церквушкой появилась невысокая фигура в темной мантии с капюшоном. Погода стояла облачная. Луна и звезды надежно спрятались за одеялом из сизых туч, а силуэты проходящих мимо людей едва различались в вечерней темноте. Фигура в мантии юркнула в спасительную мглу стоявшего рядом дерева и исчезла, растворившись прямо в воздухе.       — Ненавижу дезиллюминационное заклинание, — тихонько проворчала Гермиона, передернувшись. — Все время кажется, что на макушку пролили что-то склизкое.              Она взмахнула палочкой, укрепила наложенные чары, добавив к ним согревающие и глушащие звук, и осторожно двинулась вверх по улице.       Не зная точно, сможет ли она увидеть дом Поттеров в настоящем — ведь она была там в будущем и знала адрес, когда Фиделиус был разрушен, — Гермиона решила подобраться на самое близкое и безопасное расстояние. По пути ей попались лишь редкие прохожие, но никто не обратил на нее внимания. Заклинания работали безупречно. Она смогла спокойно дойти до конца улицы, где должен был быть искомый дом.       Как Гермиона и ожидала, перед ней располагался пустырь, усеянный увядшими листьями с близлежащих деревьев. Вернувшись немного назад и прочитав на почтовом ящике соседнего коттеджа фамилию его владельцев, которая ей ровным счетом ни о чем не говорила, Гермиона решила спрятаться в их небольшом саду за вполне приличным по толщине деревом и стала ждать.       Дом Поттеров располагался на самой окраине Годриковой Лощины, и из своего укрытия Гермиона хорошо видела пустырь, где, по ее предположению, должен был стоять коттедж, поэтому она не смогла бы пропустить нежданных гостей. Однако оставалась возможность, что кто-то мог, как и она, затаиться и спрятаться заранее. Наложив на дом, у которого пряталась, Гоменум ревелио, по вспыхнувшим ярким огонькам, она узнала, что там находятся два человека на первом этаже и один на втором, что могло говорить как о присутствии самих владельцев дома, так и об аврорах или членах Ордена, на что Гермиона втайне надеялась. Она также проверила с помощью чар пустырь перед собой и убедилась, что там никого нет. Фиделиус защитил бы от любых заклинаний обнаружения, а вот то, что впереди никто не прятался под мантией-невидимкой или под маскирующими чарами, как и она сама, хотя бы на время принесло ей облегчение.       Расслабившись и привалившись к дереву, Гермиона прокручивала в своей голове информацию об этой злополучной ночи. Что, если она что-то упустила? Что-то важное, что теперь в прошлом, сможет изменить все? Что если это помешает спасти Гарри? Сердце тревожно сжалось.        Спустя несколько часов в отдалении послышался приглушенный шум и шаги нескольких людей. Гермиона подобралась и стала внимательно наблюдать за улицей. Волшебная палочка была крепко сжата в напряженной руке, и в любую секунду с ее кончика готово было сорваться заклинание. К счастью, это оказалась всего лишь обычная семья. Мать с двумя маленькими детьми несли небольшие тыквы и весело переговаривались, показывая оранжевые плоды друг другу, видимо, не успели заранее подготовиться к празднику. Они повернули на противоположную сторону улицы, не дойдя совсем немного до укрытия Гермионы, и скрылись между домами. Она немного расслабила пальцы на палочке. «Так может развиться и паранойя. Хотя, учитывая такое напряжение, и немудрено», — решила она, нервно выдохнув.       Часы показывали полночь. Наступила ночь тридцать первого октября, и самое страшное приближалось с неумолимой скоростью. Всю усталость пришлось отбросить и быть более внимательной.       На улице стало еще темнее. Тучи, будто под действием чужих чар, недвижимо застыли над деревушкой и не спешили уплывать в другие места. Они сгущались над Годриковой Лощиной плотным чернильным пятном, поглотив практически весь слабый свет звезд и луны.        Гермиона не жалела, что пришла настолько заранее. Она совсем не знала, когда должен был появиться Волдеморт, а пропустить этот момент и лишиться преимущества означало бы катастрофу. Очередная проверка окрестностей заклинанием обнаружения показала, что ничего не изменилось, кроме дома, у которого было ее укрытие: все три человека переместились на второй этаж.       Немного изменив позу, в которой стояла, и переведя вес с одной затекшей ноги на другую, Гермиона услышала легкий хлопок. Хлопок трансгрессии она бы ни с чем сегодня не спутала, но он оказался настолько тихий, что почти затерялся в шелесте ветра. Волосы на затылке зашевелились. Холодная дрожь прошла по всему телу и пальцы застыли на палочке. Гермиона замерла и в оцепенении уставилась на едва видимую в такой непроглядной тьме фигуру.       На пустырь трансгрессировал волшебник, и он не собирался скрываться. Он был очень высок и худ, его волнистые темные волосы растрепал легкий осенний ветер. Черная шелковая мантия медленно шевелилась вокруг него, как будто тот стоял не на земле, а находился в толще темной воды. Света было недостаточно, но бледность лица мужчины резко контрастировала с его черным одеянием и создавалось впечатление, будто он не человек вовсе, а призрак. Глаза в темноте было не разглядеть, но этого и не требовалось, ведь Гермиона знала, что они отливали багрянцем.       Она проследила за рукой, которой мужчина поправил растрепавшуюся прическу, и вдруг очнулась, как от наваждения.       «Нужно действовать, немедленно», — мысленно приказала себе Гермиона.       Не сводя взгляда с Волдеморта, она потянулась за мешочком с Перуанским порошком мгновенной тьмы, чтобы бросить его под ноги и выиграть время. Гермиона слегка подалась вперед. Сухие листья и ветки под ногами хрустнули. Время как будто ускорилось, потому что Гермиона ничем не смогла бы больше объяснить то, с какой быстротой произошли дальнейшие события.       Она моргнула, и Волдеморт исчез в черной дымке. Раз, и его уже не оказалось на месте. Два, и она почувствовала, что жесткие пальцы схватили ее за горло, а руку с палочкой за запястье. Три, и запястье Гермионы с противным хрустом сломалось, как тонкая веточка, а палочка упала в траву.       Громко взвизгнув от пронзившей руку острой боли, она почувствовала, как ее резко развернули и грубо пригвоздили к дереву. Волдеморт крепко держал за горло и жестко смотрел своими алыми глазами прямо в испуганные глаза Гермионы. Его тисовая белая палочка была направлена ей прямо в лицо.       — Кто же ты, девочка? — произнес Темный Лорд полушепотом.       Сквозь пелену боли Гермиона ощутила, как грудь сдавило стальными тисками страха. Стало невозможно дышать, а сердце в панике затрепыхалось, как птичка в силках, от осознания произошедшего. Она смотрела и не могла оторвать взгляд от кровавых радужек напротив, и вдруг ощутила легкое, как будто ласкающее, проникновение в свой разум, и тут же возвела свою ледяную защиту.       Глаза Волдеморта слегка расширились от удивления, но он почему-то не стал продолжать вторжение, а тихо, почти задумчиво, произнес:       — Очень интересно… но у меня нет на это времени.       А потом, уже громче, холодным и безразличным голосом, он вынес приговор — решительно начертил палочкой руну в воздухе:       — Авада Кедавра.       Зеленый луч попал Гермионе прямо в сердце, и оно мгновенно остановилось. Она ничего не успела сделать. Тело изломанной куклой упало в пожухлую траву прямо у корней дерева, которое еще недавно было надежным укрытием.