Глава 4. Решение

      

      Подумав — решайся, а решившись — не думай.

      Японские пословицы и поговорки

             Снова очнувшись на поляне в лесу, но теперь полностью одетая, а также абсолютно целая и невредимая физически, чего нельзя было сказать о ее моральном состоянии, Гермиона слегка дерганными движениями начала искать палатку в своей сумке.       Обеспечив себе безопасность и горячую еду, приготовление которой слегка отвлекало ее от терзавших ужасных мыслей и воспоминаний, она наконец-то присела за стол.       Поздний ужин или даже ранний завтрак достаточно аппетитно пах, но ее так сильно тошнило от пережитого и увиденного, что она поняла, что не сможет взять в рот ни крошки. С каждой проведенной минутой в относительном покое Гермиону стало все ощутимей потряхивать, а зубы застучали друг об друга от нервного перенапряжения.       Гермиона не сумела совладать с собой и снова сломалась. Истерика была не сравнима со вчерашней, она нарастала и нарастала как снежный ком, пока все не выплеснулось бурным потоком слез и еле слышными мольбами:       — Простите меня! Простите меня… Простите, простите, простите, прост… Гермиона никак не могла остановиться, захлебываясь в рыданиях, уткнувшись лицом в сгиб локтя.        Спустя время, обессилев и перестав плакать, она все повторяла, как мантру:       — Я остановлю его… Остановлю и уничтожу. Я не дам никому больше умереть. Он не заберет больше столько жизней… Клянусь!       Рукой Гермиона наткнулась на холодную тарелку с давно остывшей едой. Неохотно прожевала разогретую с помощью магии пищу, совсем не чувствуя ее вкуса, и снова выпила свой полюбившийся умиротворяющий бальзам.       Она пересела в более удобное место на серый потрепанный диван и, укрывшись теплым клетчатым пледом, погрузилась во вчерашний день. Со стороны через призму спокойствия, навеянного зельем, у Гермионы закралась мысль о том, что она совсем недалеко ушла от Беллатрисы Лестрейндж в зарождающемся безумии.       — Я пытала человека и получала от этого удовольствие… — отрешенно удивилась своему открытию Гермиона. — В своей ненависти я стала похожа на самую верную последовательницу Риддла.       Однако в отдалении, где-то на окраине сознания, билась рациональная мысль, не притупленная холодной прагматичностью, вызванной зельем, что она это сделала в стрессовой и опасной ситуации, пытаясь защитить свою жизнь, а не ради удовольствия. Тяжко вздохнув и поежившись под пледом от охватившего ее озноба, продолжила размышлять о временной петле.       «Попытки предупредить Дамблдора привели только к бессмысленным жертвам, а меня саму чуть не схватил сначала Грюм, а потом я вообще попалась в лапы к Волдеморту», — от последнего воспоминания Гермиона сильнее стиснула зубы.       Помощь директора она все же решила не сбрасывать со счетов, правда, к этому варианту стоило отнестись более продумано. Если старый манипулятор отправил ее в этот момент времени, значит, на самом деле хотел спасти Поттеров. Но сначала Гермиона собиралась проверить другие варианты.        — Когда я была в плену у пожирателей, не имея возможности вмешаться в произошедшие события… и в этот раз, даже не умерев, — Гермиона сардонически усмехнулась и пригладила свои непослушные волосы в том месте, где была отрезана «в прошлом» прядь волос. Она задумчиво намотала локон на палец, потянула вниз и отпустила каштановую пружинку, а затем продолжила рассуждать: — Временная петля снова замкнулась и отбросила меня в начало. Но какое событие приводит к этому? Что именно я должна изменить?       Гермиона закусила нижнюю губу и стала теребить плед, свалявшийся на ногах.       «Я помню, как Долохов схватился за свою руку в месте, где, скрытая одеждой, была темная метка, и его лицо исказилось, как от сильной боли. А что, если в этот момент он почувствовал, как Волдеморт развоплотился, и именно это событие стало спусковым крючком временной петли? Так что, получается, я должна помешать ему исчезнуть?»       Гермиона на мгновение оцепенела, и по телу прошла холодная волна дрожи.       «Нет, этого не может быть», — решительно, словно пытаясь выбросить такую абсурдную мысль подальше, покачала головой Гермиона. А потом на нее снизошло понимание, и кусочки головоломки начали вставать на свои места.       — Гарри! Конечно же, все дело в Гарри! — с ликованием в голосе воскликнула она и снова нахмурилась: — Риддл наслал на него смертельное проклятие, которое не сработало из-за «жертвы» Лили Поттер, отскочило назад, тем самым породив крестраж. Вот что хотел от меня Дамблдор из будущего! Помешать Гарри стать крестражем. Это же так просто… — совсем уже безрадостно закончила Гермиона и нервно рассмеялась.       «Возможно, что смерть Волдеморта без попадания кусочка души в маленького Гарри не будет событием, запускающим временную петлю… Мне всего-то нужно убить Волдеморта до того, как тот доберется до моего друга. Легче легкого, — с нарастающей паникой и бешено колотящемся сердцем отчаянно подумала Гермиона. — Я даже взглянуть на него спокойно не могу, не впав в ступор от ужаса».       Следующей брешью нового плана и еще одним неутешительным выводом прошедшего дня оказался уровень ее навыков как на дуэли, так и в ментальных техниках.       «Моя окклюменция оказалась совсем бесполезной против Волдеморта, да что уж там, Дамблдор явно справился бы с такой же легкостью, если бы захотел сделать это так грубо. Меня словно ментально изнасиловали. Хотя почему словно? Так оно и было», — скривилась от отвращения Гермиона.       «Мне следует подтянуть свои окклюменционные щиты до достаточного уровня, чтобы вновь встречаться с ними лицом к лицу. Для этого мне понадобятся дневники профессора Снейпа, раз уж он так удачно лавировал между двумя признанными легилиментами, и они ему доверяли, его техника защиты сознания мне очень пригодится», — с нарастающим предвкушением от погружения в записи Снейпа и, наконец, имея цель, Гермиона решительно скинула с себя плед и, поставив ноги на пол палатки, призвала сумочку со стола.

      ***

      Спустя несколько часов изучения дневников и попыток сформировать поддельное воспоминание, облаченное в настоящие эмоции, Гермиона поняла, что без напарника тут ей не обойтись. Только в этом времени у нее никого нет.       На Гермиону нахлынули теплые и в тоже время приправленные грустью воспоминания о проведенных часах вместе с Гарри и Роном, когда они по очереди пытались прочесть мысли друг друга. Беззаботно смеялись, натыкаясь на забавные эпизоды из жизни, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу, царящую в месте, в котором они в очередной раз скрывались.       Гермиона быстро научилась создавать мысленные барьеры, но все равно пускала лучших друзей в свою голову, чтобы подбодрить и заразиться их смехом. Сейчас у нее этого не было. Не было ничего. Отложив дневники на диван, она смахнула с глаз набежавшие слезы.       За ограниченное время ей удалось прочесть только полтора дневника с описанием техники защиты сознания, а также где окклюмент смог найти той применение, но и этого Гермионе оказалось достаточно, чтобы еще больше проникнуться уважением к профессору Снейпу. Ее восхитила его храбрость и выдержка, которую тот проявлял, находясь на службе сразу у двух великих волшебников. Она боялась, что ее моральных сил на такое же противостояние не хватит.       — Заканчивай хандрить, Гермиона! Пора действовать! — напутствовала себя она и решительно вскочила с дивана. — Надеюсь, я не ошиблась в своих предположениях о временной петле.

      ***

             На улице вступала в свои права ночь. Тучи снова поглотили весь лунный свет, что придавало еще более мрачную и зловещую атмосферу окружающему пейзажу. Время близилось к полуночи, когда, ежась на пронизывающем ветру под деревом в Годриковой Лощине, зашевелилась невысокая девичья фигурка.       «Помогите мне, Мерлин и Моргана, надеюсь, я не совершила очередную глупость, что никого не предупредила в этот раз. Гордыня меня погубит», — размышляла Гермиона, прикусив нижнюю губу почти до крови в приступе нарастающей паники и возрастающих сомнений.       Он снова появился в то же время, что и в первый раз. Также пригладил волосы, которые растрепал ветер.       В этот раз Гермиона не стала отвлекаться и мешкать. Собравшись с духом, нерешительно воскликнула в пронзительной зловещей ночной тишине:       — Авада Кедавра, — страшные и неестественные слова, словно воронье карканье, сорвались с ее губ, и она замерла от осознания. Зеленый луч, разрезая ночь своим неестественным инфернальным светом, полетел в темную фигуру напротив.       На один короткий удар сердца Гермиона решила, что ей удалось сделать то, что не смог ни Дамблдор, ни Гарри. Но так и не долетев до своей цели, слабый свет просто рассеялся во тьме.       Все повторилось с точностью как в первый раз. Волдеморт исчез в клубах черного дыма. Гермиона начала оборачиваться, но не успела. С особой жестокостью вывернув ей руку, он лишил ее палочки. Распятая на дереве, как слабая и безвольная бабочка, Гермиона боялась лишний раз вдохнуть и пошевелиться. Она не могла оторвать свои глаза от его. Ждала свою смерть.       В этот раз Темный Лорд изучал ее дольше и, осмотрев с ног до головы, словно придя к какому-то неутешительному выводу, скривился в отвращении.       — Не могу поверить, что теперь этот трус — Дамблдор — посылает против меня детей, — голос Волдеморта так и сочился раздражением, а лицо исказилось.       Гермиона не могла вымолвить ни слова, да и что она должна сказать тому, кого минутой раньше пыталась убить.       — Великий «светлый» волшебник, — выплюнул он слова с неприязнью, — даже не потрудился научить тебя убивающему проклятью и отправил на смерть?       — Я-я н-не понимаю, о чем вы… — заикаясь от ужаса, еле слышно прошептала Гермиона. Она не могла даже опустить глаза, как будто эти два раскаленных в темноте уголька прижгли ее, и Гермиона вплавилась в них ответным взглядом.       — Я буду великодушен и научу тебя, девочка, — зловеще улыбнулся Волдеморт, — но сначала кое-что проверю.       — Не надо… пожалуйста, — полузадушенным шепотом на грани слышимости выдавила она, а потом резко вскрикнула от пронзившей голову боли, когда, не встречая преград, он ворвался в ее мысли.       Гермиона тренировалась. Она отработала одно вымышленное воспоминание на этот случай. Крутила его в голове не переставая. Встреча с Дамблдором в Лондоне. Изменила только сам разговор и молилась, чтобы у нее получилось обмануть Волдеморта.       Когда воспоминание закончилось и он стал искать новое, она, как и указывал профессор Снейп в дневнике, сосредоточилась на восстановлении своей защиты. Видимо, сработал эффект неожиданности, но Гермиона смогла вытолкнуть Волдеморта из своего сознания. На лбу и спине проступила испарина, а ноги подкашивались от перенапряжения, но на секунду она была собой довольна. Пока ее не опустили с небес на землю.       — Необычная защита, но она тебе не поможет, — прошипел Темный Лорд, прищурив глаза, и на Гермиону обрушилась боль.       Ее кости дробили и ломали, мышцы растягивали, и они лопались, не выдержав нагрузки. Плоть варили в кипящем котле, а потом бросали с высоты в ледяной океан. Глаза выжигали кислотой. Под ногти загоняли раскаленные иглы. И потом пытка начиналась сначала. По кругу. До бесконечности.       Гермиона молилась, чтобы ей ниспослали быструю смерть, и все закончилось. По сравнению с этой всепоглощающей адской мукой круциатус от Беллатрисы Лестрейндж был просто неумелой попыткой причинить боль. Когда Гермиона решила, что все-таки лишится рассудка от пытки непростительным, чего не удалось его последовательнице, Темный Лорд остановился.       Волдеморт все еще держал Гермиону в вертикальном положении у дерева за горло. Она вцепилась ногтями в его руку в ответ. Ее так сильно трясло, что она решила, что откусит себе язык с очередным приступом дрожи и с силой прикусила нижнюю губу. Почувствовала, как по губам и подбородку течет что-то неприятное, теплое, с металлическим привкусом. Слезы застилали взор и обжигали горячие щеки. Она опустила глаза на видимую часть предплечья Волдеморта. Слезы вперемешку с кровью капали ему на рукав мантии и застывали там уродливой кляксой. Гермиона открыла рот и подняла глаза. Силилась выплюнуть ему в лицо: «Гори в аду — ублюдок», — но от криков связки больше не слушались. Просипела что-то бессвязное и закашлялась, подавившись кровью.       Неожиданно ее отпустили, и Гермиона, не удержавшись на слабых ногах, кулем рухнула у корней дерева. Тишину ночи разорвали произнесенные заклинания, и она поняла, что рядом с ней разгорелась битва.        «Кто-то пришел на мои крики?» — не могла поверить она.        Гермиона попыталась нащупать свою палочку на земле. Руки тряслись и не хотели подчиняться. А потом она в ужасе застыла. В ее голове взорвалась бомба от услышанного.       — Лили, женщина у дерева, забери ее в дом. Быстрее, — раздался мужской голос.       Гермиона почувствовала теплые руки и дернулась в сторону. Те бережно, но решительно приподняли ее, и она увидела перед собой в свете люмоса юную и невероятно красивую маму своего лучшего друга, такую же, как на фотографиях Гарри. Лицо Лили Поттер было серьезным и сосредоточенным, брови нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. Гермиона с таким упоением и даже благоговением изучала девушку, что не сразу расслышала, как та зовет ее.       — Мисс, сейчас не время застывать, — запыхавшись, Лили пыталась закинуть безвольную руку Гермионы себе через голову, чтобы поднять. — Помогите же мне, одна я вас не дотащу.       Когда они выпрямились и направились в сторону пустыря, где должен был быть дом Поттеров, Гермиона заметила, что в сражении участвуют несколько человек, но кто они, она не могла разглядеть в кромешной темноте. Только яркие вспышки различных заклинаний, проносившихся с трех сторон, теснили Волдеморта, уводя его подальше от дома. «Мародеры», — решила Гермиона, ковыляя за Лили.       На пустыре мама Гарри резко остановилась, что чуть не привело их к падению. Лили склонилась к Гермионе и шепотом раскрыла тайну Фиделиуса.       Двухэтажный коттедж, каких было полно в Годриковой Лощине, вырос перед Гермионой прямо из воздуха. В свете люмоса она заметила ухоженную лужайку с ровными клумбами, занесенную опавшей листвой, садовые деревья вокруг дома и детские качели поодаль, медленно покачивающиеся на ветру.       Лили потянула ее в сторону крыльца, но не успели они сделать и пары шагов, как их остановили два непростительных слова, громом прозвучавшие в разгар битвы.       В один страшный миг, резко обернувшись вместе с Гермионой, Лили Поттер пронзительно и отчаянно закричала, вглядываясь в темноту:       — Джеймс… нет!       Другой зеленый луч уже летел в их сторону. Гермиона, не раздумывая, встала перед мамой своего друга, и ее снова поглотила тьма.