13. Глава. Аккорды.

— Пацаны, у меня нет столько бабок сейчас. — демонстративно прощупав карманы, сказал Рома.         Универсамовские переглянулись между собой, после чего Вова вновь ударил Колика с такой силой, что тот упал на землю и начал отхаркиваться кровью.          Тогда Суворов сел на корточки, чтобы быть на одном уровне с дом-бытовским и поднял его голову за волосы, заставив посмотреть прямо в глаза.         — Думаешь я поверю, что у такого фраера, как ты грошей совсем нет. — конечно, было и дураку понятно, что парень врал. Поэтому, чтобы в этом убедиться, Адидас бесцеремонно залез рукой в карман куртки Ромы, достал оттуда сто рублей по пятьдесят, также немного копеек и взял нужную купюру. — Лишнего не надо. Свободен. — Адидас швырнул в лицо Колика оставшиеся деньги и, наконец, отпустил его. — И чтоб духа твоего здесь больше не было.          В это время, Полина всё ещё стояла в объятиях Валеры, прижимающий её к себе. Она пыталась отдышаться, поэтому, даже сама не заметила, как устало положила голову на грудь Туркина и немного прикрыла глаза.         Турбо замер. Он слышал, как билось сердце Гнездиловой, то как  она делала вдох и выдох, от чего, невольно, стал поглаживать её по спине, как бы успокаивая.         Рома медленно, как мог поднялся с земли, сел в машину, предварительно посмотрев на Гнездилову.         — Свидимися ещё, красавица. — полушёпотом произнёс парень, после чего пересёкся со взглядом Валеры, который смотрел на него, словно испепеляя, а затем дом-бытовский уехал.          Когда же девушка окончательно успокоилась, то к ней только в ту минуту пришло осознание того, в чьих объятиях она стояла. Полина медленно подняла голову с груди Туркина и посмотрела в его зелёные глаза, которые просто манили. Гнездилова почувствовала неловкость, в отличие от универсамовского, который словно прорывался в её душу через этот зрительный контакт.          Девушка медленно отпустила Турбо, попыталась сделать шаг назад. Руки Валеры быстро проскользили по её спине, талии, после чего Туркин отошёл тоже, хотя, по правде говоря, парень так не хотел этого делать.                Пацаны, казалось, не видели этой переглядки, так как были заняты тем, что поднимали колёса с земли и ставили их обратно. Кроме Вахита, который наблюдал за этой картиной со стороны, вытирая кровь с лома.         Нет, в его взгляде не было ничего угрожающего. Это больше  походило на удивление, словно глаза задавали немой вопрос, обращаясь к Валере. «Что это было?»         Да и к тому же, Зималетдинов подозревал о симпатии друга к сестре. Всё таки она, как никак, была привлекательной, умной, ещё и музыкальной девушкой. Как говорится, идеал любого парня, в особенности для таких простых, как Турбо.         Вахит, конечно, доверял Туркину, знал, что он ничего плохого не мог сделать Полине. Хотя, с другой стороны, осознание того факта, что он был группировщиком очень сильно начинало менять картину. А если, в добавок к этому всему, вспомнить за пацанский кодекс и как там поступали с девушками то... Зималетдинову даже не хотелось думать о таком.         Тем более сейчас парню пришлось откинуть все мысли прочь и заняться делом, иначе со стороны силуэт Вахита выглядел, как то пугающе и странно: откровенно пялящаясь фигура универсамовского на друга, и его рука, казалось бы, в сотый раз, протерающая одну и ту же сторону лома. От увиденного невольно бы создалось впечатление, словно Зималетдинов был настроен с агрессией на Туркина, хотя это было не так.         Гнездилова теперь осталась вместе с универсамовскими, под мостом. Вместе с Ералашем она оповещала пацанов о приближающихся машинах, а они, в свою очередь, уже начинали «брать за проезд».          Простояв так ещё примерно час, данный процесс был завершён. Денег наскребли очень даже прилично, поэтому приняли решение разделить гроши поровну, а остальное отправить уже в «их» общак.         — Так, ну и оставшиеся Польке. — Вова вложил в ладонь девушки двадцать пять рублей бумажными. — Ты молодец. — похлопал Гнездилову по плечу. — А по поводу этого фраера будь спокойна, он больше не появится. — девушка на это улыбнулась, в знак благодарности.         — Спасибо вам большое. Правда. Иначе если бы я одна была, то боюсь даже и представить, что со мной могло произойти.         — Да ладно, не нагнетай, проехали. — успокоил её Суворов. — Ну, что, стахановцы. — обратился уже к пацанам. — До коробки сначала дойдём, согреемся, а потом каждый, кто, куда. Согласны? — на это универсамовские кивнул, после чего они все вместе отправились в путь.         В целом идти было достаточно далеко, а погода лишь ухудшалась. Срывалася снег, начинался ветер, из-за чего приходилось неприятно щуриться. Руки мёрзли даже через перчатки, а ноги каждый раз так и хотели разъехаться в разные стороны, когда наступали на гололёд.         Так Гнездилову приходилось вести Вахиту и Валере подруки, чтобы если, что резко подхватить.         Наконец-то, прийдя на точку, универсамовские смогли согреться. Чуть позже Марата и Ералаша отправили к «скорлупе», ибо нечего им было слушать чужие разговоры, пока старшие, в лице: Туркина, Зималетдинова и Адидаса готовились начать распивать чаи вместе с девушкой, параллельно с этим ведя диалог, обсуждая, казалось бы, самые разные темы.            Это было, как попыткой наладить контакт с Гнездиловой, после того неприятного случая с Коликом, да и вообще, просто познакомится получше.          — Слушай, Полька, а ты случайно на гитарке не играешь? — спросил Суворов, усаживаясь на диван и доставая из кармана пачку сигарет.           — Не-а, она ахеренно на пианино лобает. — ответил за сестру Вахит, относя чайник на плиту. Эти слова вызвали небольшое удивление у Вовы.          — Да ладно! Музыкантша значит. — дал прикурить Турбо, а после сделал затяжку сам. — Музыкантш в Универсаме ещё не было.         — Она нас кстати на концерт к себе позвала... Когда там.. Через две недели вроде бы. — обратился для уточнения к девушке, на, что она кивнула.           — Нихрена себе. Мы прийдем, обязательно. — выдыхая дым в сторону, сказал Адидас. — А я про гитару-то чё спросил: тут за два года, пока не был, совсем играть разучился. Думал, хоть так, с примера вспомню. — с некой ноткой досады в голосе, проговорил Вова.          — Ну, я конечно, не гитаристка, но, что-то да сыграть смогу.          — К примеру.          — Наутилусов, пойдёт? — Адидас довольно переглянулся с рядом сидящим Туркиным.          — Давай, у меня, как раз, у них есть одна песня любимая... Момент. — Суворов встал, подошёл к шкафу, стоящему в правом углу комнаты и достал от туда акустическую, светло-бежевую гитару. — Вот она, родненькая. Отцовская. — но внезапно улыбчивая физиономия мужчины сменилась на более серьёзную. — Так, кто уже струну порвать успел. — указал на неестественно торчащую металлическую нить — Турбо?          — Не знаю, мне она зачем. — парень отрицательно пожал плечами.          — Так вот и я хочу знать зачем? Ладно, прошу, какая есть.           Полина аккуратно взяла предмет в руки, провела пальцами первый аккорд. Гитара фальшиво прозвенела - расстроена, но пришлось играть на какой есть.           В этот момент пришёл и Вахит, держащий в руках горячий чайник. Он сел рядом с сестрой, после чего девушка начала петь. Я просыпаюсь в холодном поту. Я просыпаюсь в кошмарном бреду Как-будто дом наш залило водой И что в живых остались только мы с тобой. И что над нами — километры воды И что над нами бьют хвостами киты И кислорода не хватит на двоих Я лежу в темноте. Слушая наше дыхание Я слушаю наше дыхание Я раньше и не думал, что у нас На двоих с тобой одно лишь дыхание. Дыхание.         Пока Гнездилова пела, то она  смотрела куда-то в пол. На себе же Полина чувствовала пристальные взгляды, перебегающие с её лица на пальцы, берущие аккорды.         Играла девушка, конечно же, не профессионально. Некоторые струны не отвечали, поэтому пропущенные ноты Полина компенсировала вокалом.          Слушать её было приятно. Вахит, который уже привык к таким выступлениям, реагировал более спокойно, чем остальные пацаны.          Вова слегка по-доброму ухмылялся, наблюдая за Гнездиловой, а Валера же был искреннее заинтересован этим процессом. Он, в отличие от остальных парней вообще не умел играть на этом инструменте, хотя не раз пытался.          Девушкой Туркин начинал восхищаться ещё больше. Казалось бы, она являлась его первой знакомой, которая была развита буквально во всём. Начиная от умственных способностей и заканчивая духовными.         Конечно же, она отличалась от всех тех девок, с которыми общался Турбо, например, в ДК. С такой, как Гнездилова, ему уже был нисколько не стыдно появиться в людях. Но не стоило и забывать, что это была только лишь симпатия Валеры к Полине, но не наоброт.          Когда же девушка закончила играть, послышались тихие аплодисменты.         — Молодец, впечатлила. — сказал Адидас, улыбаясь.         — Вы про эту песню говорили? — к такому человеку, как Вова, прошедший войну, получивший награды за отвагу и который, в конце концов, был просто старше Полины, она не могла обращаться к нему, никак иначе, как на «вы».         — Нет, у них есть ещё другая. Называется, помойму, «Я хочу быть с тобой». Может быть на медляках в ДК слышала. — Гнездилова отрицательно покачала головой. — Ну давай, покажу, вроде бы аккорды вспомнил.           Девушка протянула инструмент мужчине. Тот в свою очередь умело взял её в руки, принял удобную с ней позу, закинув ногу на ногу.          Суворов зажимал аккорды намного лучше, от чего звук был более чётким и звонким, но всё равно, в некоторых местах проскальзывала фальшь. Я пытался уйти от любви, Я брал острую бритву и правил себя. Я укрылся в подвале, я резал Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь. Я хочу быть с тобой, Я хочу быть с тобой, Я так хочу быть с тобой, Я хочу быть с тобой, И я буду с тобой.          Полина сидела, как заворажённая и наслаждалась вокалом, игрой Адидаса. Ей безумно нравилось, когда парни играли на гитаре. Она считала это очень привлекательным. Туркин, в свою очередь, наблюдал за поведением девушки краем глазом.          Внезапно в корборку забежал Ералаш, прервав эту посиделку.          — Адидас, там пришиваться пришли. — протараторил Миша.         Парни между собой переглянулись.           — Кто?           — Не знаю, пацан какой-то белобрысый. С Маратом, вроде бы, в одном классе учиться. — эти слова заставили немного насторожиться Гнездилову.            — О как. Ну  ладно, пойдём посмотрим, что он такое. — сказал Суворов, убирая в сторону гитару. — Не думаю, что Марат лоха какого-то привёл бы.           — Мне здесь остаться? — спросила Полина, обратившись к Вахиту. Зималетдинов же посмотрел на Вову, ожидая его ответа, так как он был здесь старшим.          Да и к тому же девушкам вообще запрещалось появляться в таких местах, где проходили собрания у группировщиков. Поэтому парня немного удивил ответ Адидаса.           — Пусть с нами, идёт. Не чужая всё таки. — и надев на себя куртки, универсамовские вышли из помещения.          На поле собралась вся «скорлупа», встав в круг. Посередине же стоял спиной, к приближащимся пацанам, очень знакомый для Гнездиловой силуэт.         «Нет, это не может быть». — думала про себя девушка.         — Эу. — крикнул Турбо, на что парень обернулся и Полина смогла увидеть лицо незнакомца.          — Андрей...?