12. Глава. Колик.

Удар. Прямо в душу. Полина как будто бы получила жгучую, сильную пощёчину от этих слов.          «Не извиняются.» — прокрутила у себя в голове. Снова этот пацанский кодекс чести, который важнее всего.          — Ладно. — коротко произнесла Гнездилова. — Я не обижаюсь... Пошли домой. — как-то быстро и с лёгкой ноткой огорчения отрезала девушка, после чего развернулась и направилась в сторону подъезда.          Вахит ещё немного продолжил стоять. Всё таки он понимал, что Полина обманывала, пыталась скрыть свою обиду. Но Зималетдинов просто не мог сделать иначе, ведь он, как никак, был пацаном.          Прийдя домой, где никого не было, так как Илона Витальевна ушла в ночную смену, а Алихан Робертович снова куда-то пропал, Гнездилова стала готовить ужин.          После, проведя трапезу, в виде макарон и котлет, девушка снова перевязала брата, так как рана на голове ещё немного кровоточила. Вахит уже не хмурился, когда его касалась спиртовая ватка. Он лишь, едва заметно, покусывал нижнюю губу, либо же просто медленно дышал, прикрыв глаза.          Затем Полина села, наконец-то, спустя столько времени за фортепиано.          Находился инструмент в зале, у стены. Напротив него было окно, ведущее на балкон. По левой стороне стоял маленький телевизор, по правой диван.          Вся мебель - давно старая, в некоторых местах пошарпанная. Простая уборка здесь уже не спасала, в идеале надо было бы всё сжечь.          От стен потихоньку начинали отходить желтоватые обои, когда-то белые занавески уже давно выцвели из-за солнца.          Небольшой раскладной стол был заполнен грязными тарелками, пустыми бутылками из под пива, пепельницей, полностью наполненной окурками и газетой, на которой лежали остатки сушёной рыбы.          Алихан Робертович пил именно здесь, в зале, в самой большой комнате, да и к тому же с телевизором.          Гнездилова, заметив весь беспорядок, уже хотел начать всё убирать, но её остановил Зималетдинов.           — Садись, играй. Я сам порядок наведу.          Парень, конечно, из-за того, что мало проводил время с семьёй, практически не участвовал в домашних делах. Поэтому пытался компенсировать это любыми способами, как только появлялась возможность.          Полина, открыв крышку пианина, аккуратно коснулась первой попавшийся клавиши. Вслед за этим, Гнездилова завела метроном и включила его. Послышался звонкий стук, отбивающий ритм.          А затем, комнату заполнили звуки самых разнообразных нот и аккордов, которых либо смегчала, либо усиливала «педаль». Пальцы девушки быстро бегали, по уже определённому, выученному порядку клавиш.         Музыка просто лилась из инструмента, завораживая Вахита, находящегося рядом, а мелодия была достаточно необычной: по началу, мы представляем, как нам волнительно от той или иной ситуации, которая никак не хочет разрешиться. Потом нас берёт отчаяние и желание покончить со всем этим, думая, что так будет лучше. Но тут неожиданно появляется маленькая надежда на лучшее, которая толкает нас вперёд и заставляет принимать решения, от которых зависит или будет зависеть наша судьба. Но по итогу она угасает, и мы возвращаемся в суровую действительность, с горьким осадком на душе, которую исполняет финальный аккорд прелюдии.          Зималетдинов, когда убрал стол, то вернулся обратно в комнату и продолажал стоять сзади Полины, слушая её игру, пока она не закончит.           А когда это случилось, то он медленно подошёл к Гнездиловой и аккуратно обнял со спины, поцеловал в макушку. Это было настолько неожиданно, что девушка слегка дёрнулась, но потом прижалась к брату в ответ.         Если ей не изменяла память, то это был первый раз, когда Вахит проявил такой тактильный порыв. Ведь раньше, он не делал ничего такого, всё находилось на уровне слов. Но видимо именно так, как показалось Полине, парень сказал это долгожданное «прости».          «Хотя бы так.» — поудмала про себя Гнездилова.          Потом, проведя вечер вместе, брат с сестрой пошли спать, ведь завтра им предстоял трудный день.          По поводу дела, девушка ещё думала, только уже лёжа в постели. В целом, она поверила словам Суворова, что с насильниками ничего не случится, в плане тяжёлых телесных повреждений, и, что они их просто припугнут. Поэтому Полина, самой себя дала положительный ответ.          Поспала Гнездилова немного, так как ей пришлось встать в пол пятого утра, чтобы приготовить завтрак, собраться и выйти к шести часам на шосее. Ночь была слишком короткой. Температура на улице, за время, пока на небе висела луна, ещё больше понизилась, из-за чего девушке пришлось достать из шкафа свою дублёнку, которую ей купил её настоящий отец, до развода.          Полина разбудила Вахита, они вместе собрались и вышли из квартиры. Зималетдинов заставил одеть девушку его свитер, так как он был намного теплее и длиннее. Ведь Гнездиловой предстояло простоять два часа на улице, если не больше. Это от неё, увы, не зависело.         — О, какой пунктуальный. — сказал Вова про парня, незаметив позади него стоящую Полину, так как она была ниже Вахита. Но потом, когда увидел Гнездилову, Адидас ухмыльнулся и сказал:          — Теперь я понял, почему так рано пришёл. — после чего обратился к девушке. — Спасибо тебе, что братца так рано подняла... Да и что вообще сама пришла. — но потом более серьёзно обратился к универсамовским, среди которых были ещё: Валера, Ералаш и Марат.  — Все помнят, что им делать надо? — пацаны на это кивнули. — А, ты Полька сейчас на остановку иди. Дальнобой уже примерно через минут пятнадцать, двадцать попрут. Если, что, то сразу же беги к нам. Поняла? — девушка на это кивнула и пошла из под моста, где стояли ребята, вперёд.          Снег громко хрустел, сохранял на себе следы сапог, а в не которых местах, ноги немного разъежались из-за гололёда, ещё не посыпанного песком.           Зималетдинов смотрел Гнездиловой в след, переживал.          — Да не дрейфь ты. — сказал Туркин, слегка похлопав друга по плечу. — Всё с ней нормально будет, тем более мы рядом.          — Мало ли, что может случится. — всё также сосредоточенный взгляд Вахита был устремлён вдаль. — Тем более придурки эти не упустят возможности на неё поглядеть, руки свои поганые тянуть начнут. — говоря это, парень сжал кулаки. После в его голову закралась ужасная, страшная мысль, которую он озвучил. — А если вдруг она не успеет добежать, либо же мы этот момент прозеваем и мимо себя их пропустим? — имел ввиду дальнобой. Наконец он взглянул на Турбо, ожидая его ответа.           Валера же молчал. И такие варианты развития событий тоже нельзя было исключать. По факту, всё являлось возможным.         — Помоги колесо приподнять. — перевёл тему разговора Туркин, указав взглядом на предмет. Оба понимали, что сейчас говорить и морочить себе голову было бесполезным занятием, оставалось только ждать.          Данный процесс был достаточно утомительным. Гнездилова стояла на остановке, постукивала сапожками по асфальту и грела руки, расстирая их друг об друга. Таким образом, пытаясь согреться.          За это время, пока Полина здесь находилась, мимо неё проехало достаточно большое количество машин, которые не обращали на неё никакого внимания. Их обували уже универсамовские, останавливая под мостом и требуя деньги.         Внезапно, перед остановкой, остановилась зелёная «восьмёрка». Водитель автомобиля приоткрыл окно, из которого громко играла песня группы «Ласковый май» - Розовый вечер.          — Кого ждёшь здесь, красавица? — спросил молодой парень, лет двадцати, в чёрном, тёплом плаще, таком же оттенке кепке и красном шарфе. Он мягко улыбался, в наглую, даже пристально рассматривая Гнездилову.           — Автобус. — коротко ответила девушка и сразу напряглась. Вот и первый мерзавец.            — Бросай эту затею. Садись ко мне, подвезу куда надо. У меня «ласточка» быстрая. — аккуратно погладил руль машины.          — Спасибо, не надо. Я сама... — Полина не успела договорить, как её перебил Колик.          — Да все вы так сначала говорите, а потом нравится начинает с пацанами на тачках гонять. Сами проситесь уже.                Сердце Гнездиловой стало биться быстрее. Человек этот был явно нелицеприятным, и чего он хотел, девушка знала. Нужно было срочно бежать, только оставалось выждать подходящего момента.         — А ты сама с кем-то ходишь?         — Универсам. — коротко ответила. — У меня брат там, Зима. — пыталась говорить спокойно, размеренно, не показывая свой страх, который, казалось бы можно было почувствовать на расстоянии пяти километров.          — Но парня нет, я так понимаю. — сделал вывод Рома. На это Полина не ответила, после чего, дом-бытовский как-то странно улыбнулся, произнеся. — Так это же замечательно... Это же прекрасно, просто прекрасно. — Колик открыл дверь «восьмёрки», огляделся по сторонам, как бы убедился, что никого нет и стал медленно обходить автомобиль, тем самым приближаясь к девушке.            — Не подходите. — Полина начала медленно отступать в сторону моста.            — Тихо, тихо, я ничего тебе не сделаю. — вешал лапшу на уши Гнездиловой. — Просто подвезу. Ведь по глазам вижу, что хочешь, а стесняешься. Вот как так? — демонстративно всплеснул руками.           — Предупреждаю: не подходите, иначе я закричу. — так себе, конечно, предостережение, но девушка, хоть как-то пыталась защититься. На это парень лишь усмехнулся.            Стало безумно страшно: пульс был слышен громким стуком в ушах, кислорода, как будто бы не хватало, а адреналин ударил в голову огромной волной. Такого Полина никогда не испытывала. Ведь даже когда произошёл тот случай с Разъездом, Гнездилова всё равно не ощущала таких острых эмоций, из-за действия нитроглицерина.            Наконец, не выдержав этого пристального взгляда и всё больше приближающего парня, девушка развернулась и побежала, как могла быстро к мосту, параллельно с этим громко крича:           — Помогите!          Рома вернулся же обратно в машину, быстро завёл её и направился в след за Полиной. Теперь он уже не мог просто так отпустить девушку.          Услышав пронзительный крик, универсамовские переглянулись, после чего сразу же заняли свои места.           — Готовы? — громко спросил Вова, на что получил такое же громкое:           — Да!         Казалось, с каждым шагом, Полина проваливалась в снег всё больше. Бежать становилось тяжело, появлялась отдышка. Помимо этого, ужасный гололёд, из-за которого Гнездилова чуть не упала, безумно мешал.           — Стой, дура. Всё равно далеко не убежишь. — вся эта погоня только лишь забавляла Колика. Девушка была похожа на бьющуюся в агониях и спасавшуюся из последних сил жертву. Такая картина приносила дом-бытовскому лишь удовольствие.          Наконец-то мост. Вбегая под него, Полину резко перехватили, прям на бегу, за талию, сильные мужские руки. Турбо придержал девушку, в тот момент, как из-за угла остальные пацаны выкатили колёса и небрежно бросили их на землю, тем самым перекрыв дорогу. Из-за чего Роме пришлось резко затормозить.           Затем сразу же, в его лобовое стекло прилетели мощные удары ломом. Вахит бил по боковым зеркалам, по дверям, одним словом - по всему.           После, Суворов грубо, вытащив Колика из машины, прижал к «восьмёрке» и держа за грудки, врезал сильный удар в челюсть. Рома пошатнулся, ухватился рукой за больное место, но мужчина вернул его в обратное положение.         Снова удар, только уже в нос, затем ещё и ещё.          — Откуда? — наконец спросил Вова, когда закончил избивать.          — Дом-быт. — ответил парень, сплюнув кровью. Лицо его было разбитым.          — Зачем за девочкой пошёл? — ответа не последовало. Снова удар. — Сука, зачем за девочкой пошёл?! — повторил Адидас, но Рома продолжал молчать.          Тогда, рядом стоящий Зималетдинов, приставил к горлу, в районе кадыка, дом-бытовского лом, часть которая была гвоздодёром и надавил. Ощущение не из приятных.          — Отвечай, гнида. — всё так же держа предмет в таком положении, сказал Вахит.          — Ладно, ладно, я скажу, только отпусти лом... — корчась от боли, произнёс Колик.          — Говори.          — Да просто понравилась она мне, вот и пошёл... Пацаны, отпустите... Если денег хотите, то я заплачу, только...           — А она разве не говорила, что ты ей нахер не нужен и не нравишься? — перебил парня Зималетдинов. — Не говорила?!           — Говорила.. Говорила... — хмурился Рома. — Отпусти же... Я заплачу...           — Всё, хорош, Зима. — остановил парня Вова, иначе он бы попросту не закончил эту пытку. — Гони пятьдесят рублей и свободен. Понял? Добро пожаловать в Казань.