Глава 4. День Х.

Этим утром я проснулась от легкого касания к моему лицу чего-то очень нежного. Сонно потянувшись и открыв глаза, увидела Северуса, гладящего мою кожу цветком эустомы. — Ещё очень рано, да? — улыбнулась я. — Да, — сосредоточенно следя глазами за движением цветка, согласился он. — Но ты решил разбудить меня? — А ты бы хотела, чтобы я взял тебя во сне? — изогнул он свою бровь, продолжая водить цветком по моей шее, опускаясь к груди. — Пфф! Можно подумать, ты так уже не делал, — усмехнулась я, изгибаясь, когда головка эустомы опустилась к животу и коснулась бедра. — Не помню, чтобы ты тогда возмущалась. — Я разве возмущаюсь?.. Ах, Северус… — выдохнула я, когда его губы коснулись кожи на моём животе. — Да, любимая? — Иди ко мне… Его не пришлось уговаривать. Нависнув надо мной, он впился в мои губы страстным поцелуем, завладевая ими. Голова закружилась, опьянённая ощущением близости его тела. Его длинные пальцы вцепились в мои бёдра, сжимая их всё сильнее и прижимая меня в его горящему желанием естеству. Дыхание участилось. Он опустился ниже, захватывая мою грудь в плен своих твёрдых губ. — Северус… — я задыхалась, чувствуя прилив крови к голове. — Да, любимая, продолжай. Я хочу слышать, как сильно ты меня хочешь. — О, я очень хочу… Его губы опустились ниже, потом еще ниже, пока не коснулись внутренней части бедра. Он обжигал меня своим дыханием, целуя нежную кожу. Волны удовольствия потоками стремились к низу живота, пульсируя в предвкушении. Доведя губами дорожку до самой жаркой точки моего тела, он прошептал: — Произнеси моё имя, любимая. Я хочу слышать, как твои губы произносят его. От его голоса и дыхания всё внутри скрутилось в тугую пружину, требуя незамедлительно продолжить ласки. Я закусила губу от смущения, почему-то отказываясь говорить. Но тут же сдалась, когда он прикусил кожу на бедре, совсем близко к заветной точке. — Северус… — Да, — прорычал он, впиваясь во влажные складочки. Выгнув бедра ему навстречу, я стала цепляться за простыню, чтобы не стонать как портовая шлюха, но он не дал мне шанса, водя языком по разгорячённой плоти. Положив руку на его волосы, притягивала его голову ближе. Его язык проник внутрь, лаская тонкую горячую кожу. Закинув ноги ему на спину, я хотела, чтобы он вошёл в меня по-настоящему, но выпрямившись, он взял меня за талию и развернул спиной к себе. Приподняв мои бедра, он согнул одну мою ногу в колене и навис надо мной, рукой направляя восставшую плоть к жарким складкам. Я замерла в предвкушении. Проведя головкой по сочащимся желанием складочкам, он вошёл, резко заполнив всю пустоту собой. Изогнувшись от приятной наполненности внутри, я застонала. Но он вышел почти на всю длину, замерев на мгновение. А потом снова вошёл, ещё быстрее, еще сладостнее. Он не спешил, заставляя меня водить бедрами, вымаливая его тепла внутри. Но когда уже не мог сдерживаться, стал входить быстрее, ещё быстрее. Его движения переставали быть ритмичными, и я поняла, что он на пределе. А когда его пальцы коснулись моей пульсирующей точки, изогнулась, выдыхая его имя и изливаясь потоком удовольствия. Сделав ещё пару толчков, он с тихим стоном опустился на меня, придавив всем телом. Его тяжесть была прекрасна и необходима мне. Я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Здесь не было ни забот, ни проблем. Только защищённость и умиротворение. Тяжело дыша, мы прислушивались к биению нашего сердца. Он протиснул под мою грудь руку, прижимая меня к себе и откидываясь на подушки. — С днём рождения, любимая, — выдохнул он, ловя мой затуманенный счастливый взгляд. — Спасибо, любимый, — улыбнулась я, целуя его красивые жесткие губы. От моей ласки он снова застонал, скидывая меня с себя на подушки и снова накрывая собой. — Я не собираюсь выпускать тебя отсюда до самого ужина, — ухмыльнулся он, заставив меня рассмеяться. — Нет, Северус, у меня слишком много дел на сегодня. Вечером придут Генри и Грейс. Надо всё подготовить. — Всё подготовят без тебя. Ты сегодня отдыхаешь подо мной. — И даже без завтрака? — Завтракать мы будем тут. Но если очень захочешь, можем пообедать в столовой. — А Эйлин? Она обычно поздравляет меня по утрам. — Она уже с Грейс. Всё? Возражения закончились? — поднял он бровь в своей любимой манере. — Ну, хорошо, — хихикнула я, ласково притягивая его лицо, чтобы поцеловать. — Люблю тебя, Северус. — И я люблю тебя, Элис. *** Из спальни мы действительно вышли ближе к обеду. Но до завтрака дело так и не дошло. Если не считать мёда, поданного к блинчикам и заботливо разлитого по моему телу, которым полакомился Северус, а потом и я, одаривая его теми же ласками. Но сейчас от следов наших игр не осталось и следа. С трудом приняв ванну под внимательным взглядом чёрных глаз, я надела новое, купленное по случаю, платье изумрудного цвета. Оно красиво облегало фигуру, прикрывая грудь, но обнажая жадным взглядам Северуса спину. А волосы уложила в высокую прическу, выпустив несколько локонов обрамлять чуть тронутое косметикой лицо. Мочки ушей украшали серебряные серьги с камнями в виде капли. Северус же, к моему удивлению, успел за эти дни прикупить новый костюм-тройку. Чёрный, разумеется, но весьма элегантный. Белая рубашка и изумрудного цвета галстук, чёрные лакированные ботинки и паше под цвет галстука дополняли этот необычный для него вид. Из украшений были только серебряные запонки и цепочка карманных часов, которые он всегда носил с собой. Первый раз я увидела его в чём-то другом. Это было потрясающе. Теперь он казался лондонским денди, а не профессором. Я периодически рассматривала его, чтобы хоть немного привыкнуть к его новому образу. Он же, ловя мои любопытные взгляды, лишь ухмылялся. Как только мы вышли за дверь спальни, меня что-то щекотнуло по кончику носа. Отпрянув от неожиданности назад, я попала в объятия любимого, и уже тогда смогла спокойно посмотреть, что же это было. По коридору летали голубые бабочки. Их тонкие тельца светились, излучая какой-то непередаваемый свет. Улыбнувшись такой милой прелести, я огляделась. Повсюду стояли вазоны с бело-зелёными астромериями, эустомами и розами. Спустившись вниз, я обнаружила ту же картину и на первом этаже. В нос тут же ударил розовый аромат. Под потолком переливались шёлковые ленты, украшенные бутонами цветов. В воздухе витала легкая музыка, очаровывающая слух и заставляющая сердце биться чаще от предвкушения праздника. — Как красиво… — выдохнула я, не в силах сдержать эмоций. — Девочки старались всё утро, пока я тебя отвлекал, — гордо заявил мистер Снейп, кладя руку на обнаженную кожу на моей спине, отчего приятные волны тепла разлились по телу. Повернувшись, я одарила его лукавым взглядом и поцеловала. — То есть, тебе досталась самая сложная часть подготовки, да? — хихикнула я. — Самая сладкая, — чуть ли не промурлыкал он, притягивая меня ближе и целуя ещё глубже. — Северус, я уже очень голодная, сжалься, — усмехнулась я его ненасытности. — Я тоже, любимая, — скосил он взгляд на мою грудь, явно говоря о совсем другом голоде. Но нас прервали радостные визги Эйлин, несущейся со стороны гостиной в мои объятия. — Мамочка, с днём рождения! — Спасибо, родная! — Какая ты красивая, — чуть отстранившись, она начала разглядывать мой наряд, блестя чёрными глазами. — Ты тоже очень красивая, дорогая, — восхитилась я её бирюзовому платью с пышной юбкой и короткими рукавами из атласной ткани. Её волосы так же были уложены в причёску, отчего она стала казаться ещё взрослее. Как же быстро пролетело время. Ещё чуть-чуть, и буду видеть её лишь на каникулах. Я крепче прижала дочь к себе, не желая заканчивать этот момент. — О, Северус, ты сегодня просто неотразим, — присвистнула Грейс, идущая нам на встречу. Я тут же скосила взгляд на любимого, а он, поймав его, лишь усмехнулся. — Спасибо, Грейс. Стараюсь соответствовать окружающей меня красоте. — Элис, с днем рождения, дорогая. — Спасибо, Грейс. Вы чудесно постарались. Здесь восхитительно! — Знаю. У меня не бывает по-другому. Если за дело берётся Грейс Эртридж, всё вокруг сияет красотой, — гордо произнесла она, деловито вздёрнув подбородок. — А где Генри? — уточнил Северус. — О, его опять срочно вызвали в министерство. Надеюсь, ничего серьёзного. Обещал вернуться к ужину. День пролетел незаметно. Грейс развлекала нас интересными историями, Эйлин показывала присутствующим своё мастерство в магии, выклянчив у меня палочку, а Северус периодически бросал на меня загадочные взгляды и явно нервничал. Я же наслаждалась этим днём как могла. Но периодически вспоминала тётю Элеонор, как она в последний раз нервничала перед своим праздником. И родителей, не доживших до этого моего счастливого дня и не имеющих возможности разделить мою радость. А ещё в голову лезли гадостные мысли о предстоящем слушании, от которых я никак не могла избавиться. Увидев мои терзания, Северус сжал мою руку, давая силу и поддержку. Я видела по его извиняющемуся взгляду, что он места себе не находит из-за этого. И мне стало стыдно. Любимые люди старались сделать этот день для меня светлым и счастливым, а я заставляла их переживать. Ободряюще улыбнувшись, я поцеловала его сжатые губы, не обращая внимания на окружающие нас любопытные взгляды. — Спасибо, — прошептала я ему в губы, заглядывая в чёрные омуты его глаз. — Может, приступим к подаркам? — предложила Грейс, доставая из-за спины чёрную коробочку, перевязанную серебряной лентой. — О, подарки! Я думала, этот чудесный вечер и есть подарок, — удивилась я. — Э, нет. Мы решили задарить тебя сегодня, — хмыкнула Грейс, поднимаясь с кресла и заключая меня в объятия. — Это от нас с Генри. Тебе должно пойти, мы старались. Развязав бантик, я открыла коробочку и восхитилась увиденному. На чёрном бархате лежал красивый кулон из бирюзы, обрамленный в причудливые узоры из серебра. А в дополнение такие же серьги. — Очень красиво! Спасибо, Грейс. — Под цвет глаз. А то носишь только изумруды. Никакого разнообразия… Это так по-английски, — усмехнулась она, ещё раз обнимая меня и заглядывая в глаза. — Будь счастлива, Элис. Ты замечательная, и обязана быть счастливой. — Спасибо, Грейс. Ты тоже замечательная. И я очень рада, что ты станешь частью нашей семьи. У обеих на глазах были сдерживаемые слёзы радости, но макияж не позволял давать слишком много воли эмоциям. — Мама, а это от меня! — Эйлин протянула голубую коробочку, тоже перевязанную ленточкой. — О, спасибо большое, родная. Интересно, что же там? Это была красивая серебряная заколка в виде переплетающихся растений и цветов. — Какая прелесть, Эйлин, — восхитилась я вкусу дочери. — Её понравилось, — шепнула она отцу, и тот сдержанно улыбнулся. — Элис, мой подарок скромен по сравнению с остальными… Но, надеюсь, ты оценишь мои старания. Я с любопытством посмотрела на протягиваемую мне круглую деревянную шкатулку. На крышке были изображены ворон и олень, увитые травянистыми узорами. По бокам шкатулки тянулись цепочки слов на латыни. «Mea vita et anima es. Аeterno te amabo. Ego sum tua In aeternum.» — «Ты моя жизнь и душа. Я буду любить тебя вечно. Я твой навсегда.» От этих слов сердце взлетело куда-то совсем высоко. Непослушными руками я попыталсь открыть шкатулку, но она не поддалась. — Закрой глаза и протяни руку, — тихо прошептал мне Северус, еле касаясь своим дыханием моих волос. Я послушно протянула ладонь. — А теперь загадай желание. Закусив губу, я загадала, чтобы мои любимые всегда были счастливы так же, как я сегодня, и даже больше. В этот момент на ладонь упало что-то прохладное. Я открыла глаза и с удивлением увидела серебряную монету. — Это ключ. Покрутив шкатулку, я тут же увидела небольшую щелочку, как раз под размер монетки. Когда шкатулка поддалась, я не смогла сдержать своего восхищения. Внутри была полусфера, окутанная лунным сиянием. Внутренняя часть крышки мерцала, как звездное небо. А в воздухе разлилась прекрасная мелодия. Северус коснулся палочкой сферы, произнеся «Покажи», и внутри неё тут же задвигались картинки, отражаясь в воздухе словно проекция. Я увидела себя на станции Хогсмида, в тот самый первый день нашего знакомства. И Северуса, бросившего на меня изучающий взгляд, которого я не заметила тогда. Картинка сменилась на стены Хогвартса. Я увлечённо с кем-то беседовала, наверное, с Фэйт, а Северус бросал на меня любопытные взгляды. Потом увидела себя у ворот Хогвартса в тот самый день, когда мы собирались вдвоём на праздник, как я загадывала желание, стоя у колодца, и как он улыбнулся, глядя на меня. Я не видела этого! Подожди, неужели это та самая монетка, что он забрал у меня тогда? Но картинка сменилась нашим первым поцелуем, и мои щёки тут же загорелись. Я искоса бросила взгляд на дочь, но было уже поздно. Увидев мою реакцию, Грейс аккуратно прикрыла Эйлин глаза рукой, не отрывая глаз от происходящего в воздухе. Здесь творилось нечто невероятное. Это была наша история любви глазами Северуса. Я так многого не замечала и не знала… Глядя на всё это, я плакала, осознавая, как несправедливо обошлась с нами судьба, лишив стольких лет счастья. Закончилось всё тем, как мы втроём лежали на траве, рассматривая небо и счастливо улыбаясь. Затуманенными глазами я посмотрела на Северуса. Он был сдержан и старался не выдавать своего волнения. — Я так люблю тебя, Северус. — Слёзы уже не могли держаться и скатывались по щекам, падая на руки. — Я люблю тебя больше жизни, Элис. Никто бы тогда не посмел осудить нас за наш поцелуй. Это было необходимо нам как воздух. И весь вечер после этого я ловила его взгляды, чтобы не пропустить больше ни одного. Наступило время ужина. Дядя Генри, к сожалению, пока не было. Грейс была этим явно расстроена, как и мы, в общем. Но спустя минут пятнадцать нашего небольшого застолья во дворе послышался хлопок аппарации. Подскочив, брюнетка бросилась в коридор, встречая Генри. В столовую они зашли в обнимку, счастливо улыбаясь друг другу. Мы сидели за столом, наслаждаясь превосходным ужином, и весело шутили. Глядя на окружающих меня любимых людей, я искренне радовалась этому дню. Много лет я не была так счастлива, как сегодня. Жаль, что не все смогли разделить с нами этот момент. Все смеялись и веселились, и только Северус опять был как на иголках. Видимо, одно только слово «праздник» вселяло в него демона пренебрежения, хоть он и пытался это скрыть. Поймав мой взгляд, он встал со своего места и подошёл ко мне. Протянул мне руку, и я встала, улыбаясь. Неужели мы будем танцевать? Я смотрела в любимые чёрные глаза, пытаясь угадать его мысли. — Элис, я… кхм…- его голос вдруг стал более хриплым. Он обвёл мрачным взглядом присутствующих, а я занервничала. Неожиданно Северус опустился на колено и протянул мне раскрытую бархатную коробочку. На белой атласной ткани лежало кольцо. И моё сердце остановилось. Я перестала дышать. — Элис Марвел… Ты окажешь мне честь, став моей женой? Его голос дрогнул. Но он продолжал смотреть мне в глаза, сжав губы в тонкую линию. Я не могла оторвать от него взгляда, хоть и почти не видела из-за пелены непонятно откуда взявшихся слёз. А потом нерешительно улыбнулась, всё еще не веря, но после уже не сдерживала своей радости. — Да! — я кинулась ему на шею, чуть не свалив его на спину, и он, поднявшись, крепко обнял меня, и, кажется, тоже улыбнулся. — Я люблю тебя, Северус! Так люблю! — Я люблю тебя гораздо сильнее, девочка моя, — прошептал он, гладя меня по волосам. Немного отстранившись, он снова посмотрел мне в глаза. — У нас всё будет хорошо, слышишь? Мы со всем справимся. Я смогла только кивнуть из-за подступившего к горлу комка и еще сильнее прижаться к его груди. Это был самый счастливый день в моей жизни. А потом со всех сторон послышались радостные выкрики и аплодисменты. Я огляделась и увидела, как Генри, Грейс и Эйлин окружили нас, готовые в любой момент задушить в крепких объятиях. Мы все смеялись сквозь слёзы, пытаясь утешить друг друга и успокоить. Но разве это было возможно? Нет, мы были слишком счастливы, чтобы перестать плакать. Северус и Генри, конечно, были более сдержанны в проявлениях чувств. Но даже у последнего я заметила блестящие от влаги глаза. — О, я совсем забыл, — воскликнул Генри, направляясь в коридор. — На пороге кто-то оставил ещё один подарок. Но Грейс так хорошо меня встретила, что я случайно забыл его на тумбочке. Он положил коробку на стол передо мной. Я аккуратно развязала ленточку и подняла крышку. На синем бархате лежало старинное колье с сапфирами, окантованными серебром витиеватой формы. — Какое красивое, — восхитилась Грейс, стоящая рядом. Я потянулась, чтобы поднять его с подушечки, но Северус резко отдёрнул мою руку. Переведя на него непонимающий взгляд, я увидела его нахмуренные брови и острый взгляд, направленные на коробку. — Не стоит его трогать. Он палочкой поднял ожерелье в воздух и что-то шептал, крутя его перед собой и рассматривая. — На нём проклятье.