На могиле цветут камелии

✧✧✧

На потолок направлен её расфокусированный взгляд. Чувство, что она позволила стать себе такой, съедает её изнутри, не даёт спать, мешает жить. К её большому несчастью, она привязана к кровати на ночь. Секунда сменяется другой тягуче, нехотя как будто. Она не уснёт. По крайней мере, пока. Она топит себя в озере вины. В груди разверзлась дыра огромных размеров, и она продолжает расти. Она чувствует на себе чей-то холодный немигающий взгляд, но ей плевать на это. Она сожрала своего отца. Без зазрения совести. Это отвратительно. Укол в руку резко отключает сознание.

✧✧✧

Нависающая фигура Аято бесстыже пялится на неё уже несколько часов. Ощущение такое, будто он уже прожёг в ней дыру. Она с трудом разлепляет глаза. — Ты наконец проснулась, любимая. Я подумал, что мне стоит подождать этого, чтобы сообщить тебе одну прекрасную новость! — Аято говорит весело, даже тепло. Это напрягает её, и она смотрит на него вопросительно. — У меня освободилось время на следующей неделе, и мы попробуем зачать нашего наследника… Или наследницу. — Ч-чего?.. Её муж закрывает глаза и поджимает губы. — Ты знаешь. Не заставляй меня это объяснять. Мы вместе уже достаточно долго, чтобы думать о ребёнке. И хочешь ты этого или нет, он у нас будет. Он разворачивается на каблуках. — У тебя неделя, чтобы смириться. Дверная дверь тихо скрипит, оставляя её наедине со своим шоком. От одного представления, что ей придётся сделать, содержимое её желудка просится наружу. Ей нужна минута, чтобы прийти в себя. «Соберись, тряпка», — говорит она себе и устало лезет за палкой под кроватью.

✧✧✧

От усердных тренировок каждая клеточка её тела ноет. Но не время сдаваться. Это её последний шанс наконец выбраться из этого ада и терять его равно самоубийству. Хотя, возможно, стоит и вправду сделать небольшую передышку. Она поднимает валяющийся у её ног справочник, который слезами и унижениями был выпрошен у Аято, со словами, что это для её первого рассказа. Перечитывает его в последний раз, после чего со вздохом откладывает и ложится спать. Завтра важный день. Отведённая ей неделя почти прошла. Времени тянуть нет. Она готова. Она в последний раз глядит на инвалидную коляску. Ей больше не надо скрывать то, что она может ходить. Аято дома, занимается какими-то важными бумажками. Она стучится, после чего пинком вышибает дверь его кабинета. «Любимый» давится своим напитком при её виде: вскоклоченные волосы, горящие гневом глаза и нервная улыбка, растягивающаяся всё больше при его недоумении. Через секунду он испепеляет её взглядом. — Давно не получала? — шипит он. — Ага, пришла за новой порцией унижения от тебя, жалкое ничтожество, — парирует та. Она впервые чувствует себя уверенной. Аято вспыхивает и устремляется к ней. — Подожди распускать руки, у меня есть предложение, — говорит девушка. Он останавливается и угрожающе жестом просит её продолжать. Она улыбается. — Я… приглашаю тебя... — она тянет слова, будто наслаждаясь их вкусом, – на дуэль. — Ты… идиотка? Ты же понимаешь, что умрёшь? — Ага. — Такой самоуверенности я могу только позавидовать. Пойдём же в наш сад! – нарочито насмешливо говорит он, хотя по нему явно видно, что он ожидал чего угодно, но не этого.

✧✧✧

Она прочищает горло. — Итак. У тебя меч есть, мне он нужен тоже. — Тома, принеси мой запасной клинок. Из дома доносится приглушённый крик, что он скоро придёт. Оппоненты всё это время не сводят глаз друг с друга. Пришедший Тома приходит в смятение от развернувшейся перед ним картины. — Отдай клинок моей противнице, — отчеканивает Аято. Ощущение сжатия пальцев на рукоятке меча отзывается удовольствием. — Тома будет нашим секундантом, — говорит она. — Безусловно. — Однако я спешу вас предупредить, что у меня не хватит духу убить любого из вас… — тихо доносится голос Томы. — От тебя и не требуется этого. Всё, что нужно, это запомнить, что это именно дуэль, а не простое убийство, — он переводит взгляд на неё. – Мы собираемся драться насмерть, верно? — Какой ты догадливый! И у меня есть одно условие. — Ну? — Ты будешь сражаться без этой стекляшки, — она указывает пальцем на болтающийся у него Глаз Бога. Он отводит взгляд на секунду. — Не многовато ли ты просишь, милая? — ехидно отвечает тот. Она подносит руку к лицу, прикрывая рот, словно удивляясь. — А что, — наигранно-невинно подтрунивает она, — наш глава клана боится, что его одолеет собственная слабая жена, которой он лично перемолол колени и издевался над ней пять лет? — она усмехается в конце своей реплики. — Тома, подержи, — раздражённо передаёт Аято свой артефакт ему в руки. — Ну что, начнём? — предлагает она, — хочу поскорее увидеть то, как ты сдохнешь, плешивый пёс. — Всегда готов, сладкая. Их секундант неуверенно отменяет три шага между ними. Он отсчитывает. — Три… Она принимает боевую стойку. — Два… Рука крепко обхватывает рукоять. — Один. Она срывается с места. Удар за ударом сыплются на неё, и она успешно отражает их все. После уже наносит свои. Бой — сложная штука, в которой нельзя ослаблять бдительность ни на секунду. Удар – блок – отскок, и всё по новой. Удар – блок – отскок, и она отпрыгивает, тяжело дыша. Заканчивать дуэль нужно скорее, пока она не выдохлась. Момент отдыха, и всё возобновляется. Удар – блок, и Аято встаёт в уязвимую позу. Ей требуется доля секунды, чтобы проткнуть его мечом и… Он исчезает. Лишь мгновение недоумения — и грудь разрывает острая боль. Она не понимает, когда издаёт истошный крик. Его клинок прошёлся не по жизненно важным органам. Она роняет меч и тщетно пытается закрыть кровоточащую рану рукой, медленно теряя силы и оседая на землю. Аято перехватывает её и роняет животом вверх, холодно глядя на её стремительно бледнеющее лицо и закатывающиеся глаза. Его рожа — это последнее, что она видит. Веки… тяжелые до невозможности. До ушей с трудом доносится диалог: — Господин… — Да, Тома, ты прав, — перебивает его Аято так, как будто он видит такую картину каждый день. — Негоже человеку такого статуса умирать в мучениях. Он заносит меч. На этот раз точно над сердцем. Вспышка, и всё исчезает.

✧✧✧

Она сидит на собственной могиле и с глупой улыбкой смотрит в небо. На нём нет ни единого облачка. Бессмысленное любование видами занимает её. Большего ей и не надо. На её могиле цветут камелии. Цветы забавные. Они расцветают для того, кто никогда их не поднесёт к носу. Расцветают, чтобы умереть. Завять. Как завяла она, не успев зацвести. Аято навещал её. Иногда с Аякой. Она смотрела на её лицо и понимала, что она совершенно ничего не знает о своём брате. Со временем он становился всё старше. Пока в один момент он не пришёл. Она никуда не спешит. Мёртвым спешить никуда не обязательно. В конце концов, у неё есть всё время этого мира.

✧✧✧