Часть 8

___

      Прошел месяц с последнего разговора Клэр и Конрада. Оба взаимно избегали друг друга. Не было больше злых переглядок, лишь притворное равнодушие.       Слова Клэр о Белли отпечаталась в сознании Конрада, словно раскалённое железо, оставляя болезненный, тлеющий след. Они не давали ему покоя, преследовали в тишине и суете, навязчиво прокручиваясь в голове снова и снова.       Сначала его захлестнула ярость: "Как она смеет? Как смеет она говорить такое о Белли? Кто дал ей право судить и произносить эти слова?"       Но когда гнев прошел, появились первые сомнения. Он задумался. А ведь в её словах, как ни ужасно это признавать, была доля правды. Он и вправду поставил всю свою социальную жизнь на паузу из-за Белли. Майкл постоянно твердил, что нужно двигаться дальше. Психолог намекал на то же…       "Нет, это всё бред. Я не могу иначе", - яростно отбросил он неудобные мысли, пытаясь заглушить внутренний голос.       Но к психологу Фишер всё-таки пошёл. Поднимать эту тему он, конечно, не стал, но его всерьёз начала беспокоить другая проблема - тот внезапный, приступ панической атаки. Почему? Откуда он взялся с такой силой?       Вместе со специалистом они выяснили причину: резкая смена эмоционального фона. Организм, долгое время пребывавший в состоянии апатии и подавленности, просто не смог адаптироваться к внезапному всплеску чувств. А затем сработал триггер - миссис Форент со своим отвратительным предложением. Это и прервало хрупкий процесс адаптации, спровоцировав мощнейшую паническую атаку.       И тогда у Конрада возник закономерный, пугающий вопрос: а почему, собственно, его эмоциональный фон так резко изменился? Психолог не смогла дать ответа - Конрад слишком многое умалчивал, боясь прикасаться к самым больным темам.       Однако специалист сообщила, что это - хорошая динамика. Оказывается, он начал выходить из состояния эмоционального ступора и снова начал… чувствовать.       Это осознание обрушилось на него внезапно, как снег на голову. И тогда Конрад он начал вспоминать. Когда это началось? Когда в его мире, долгое время бывшем серым, снова появились краски? Когда он снова начал ощущать ярость, радость, грусть...? И почему он не заметил этого сразу?       Тогда парень вспомнил, как Майкл ему однажды сказал: "Я никогда не видел тебя в такой ярости. Обычно ты не такой эмоциональный..."       Кстати, о Майкле и Клэр. Герой-любовник с начала учебного года бегал за Андерсон как хвостик. Конраду было противно смотреть, как его друг унижался ради нее, но ничего не мог с этим поделать – никакие уговоры на Майкла не действовали.       С необъяснимым уколом досады и раздражения Конрад допустил мысль, что Майкл и вправду влюбился в Клэр — по-настоящему, а не просто хотел провести с ней ночь. Но почти сразу же Фишер отбросил эту идею, с горькой усмешкой решив, что Майклу не светит ни то, ни другое - ни её сердце, ни её тело.       Клэр простила несчастного влюбленного, но близко общаться с ним не стала. Отчего он еще сильнее начал сходить по ней с ума.       В один день Майкл обеспокоенно подошел Конраду в столовке. - Слушай, брат. Есть важный разговор. - Если ты снова собираешься рассказывать, какие у Клэр офигенные волосы или что-то вроде того, то проваливай. - Нет. Я не про это. Но про Клэр. - О Боже… - Подожди. Послушай. Мне нужна твоя помощь. - Нет. Я скажу нет на все, что связано Клэр. - Но… - И даже не пытайся! - Конрад поднялся и демонстративно перенес поднос и сел за другой стол, но Майкл не отставал: - Пожалуйста. Прошу тебя! Ради меня! Дело серьезное. - Отстань. - Ну, Конрад, - Майкл начал дергать парня за рукав как маленький ребенок. - Ладно. Только прекрати устраивать этот спектакль, на нас уже вся столовка пялиться. - Ура! Я знал, что ты настоящий друг!       Далее Майкл изложил свою просьбу. - Пропала говоришь... - задумчиво повторил Конрад. - Да. Клэр уже две недели нету, а я всегда жду ее возле колледжа, чтобы поздороваться. На звонки не отвечает. Я уже ездил к ней, но она не открывает. Словно никого нет. Ты же знаешь правила в университете: если студент отсутствует в течении трех недель, его вызывают на специальную комиссию, где принимают решение отчислять или не отчислять. А скоро еще зимняя сессия начнется… - Майкл обеспокоенно покачал головой. - А я то чем могу помочь? - Проведай ее. Узнай все ли в порядке.       "Она меня пошлет". - Ты уже ходил к ней. Результатов никаких. Зачем мне делать тоже самое? - Может тебе она откроет. - Мне? Ха, - Конрад лишь усмехнулся. Если бы Майкл знал, что хуже всего она относится именно к Конраду…       Но Фишер, вопреки всем своим логичным доводам, согласился.       "Подумаешь съездить... Ничего сложного. Я приду, постучу. Она пошлет меня к черту и я уйду. Отчитаюсь о проделанной работе Майклу и все. Главное друг не обидится и отстанет от меня, – размышлял парень, направляясь к женскому общежитию, а у самого сердце забилось чаще и чем ближе к общежитию, тем сильнее. – Но что с ней все-таки случилось? Ведь Клэр одна из лучших студенток, подающая большие надежды второкурсница. Неужели она не понимает, что такими действиями слетит с гранта и ей придется платить большие деньги за обучение или ее просто отправят обратно в Принстон. Очень странно. Хотя что можно ожидать от чокнутой дьяволицы? Верно – странных поступков. В этом она мастер".       В общежитии Клэр не оказалось. Её соседка сообщила, что девушка не появлялась уже две недели, и она не знает, где та может находиться. Соседка сказала, что тоже очень обеспокоена, поскольку не может дозвониться до Клэр и понятия не имеет, где её искать. Однако Конрад заметил, что на ней были надеты одежда и украшения пропавшей -стало ясно, что соседке на самом деле плевать на исчезновение девушки, раз она без спроса пользуется её вещами. Это вызвало у него отвращения - во взгляде соседки читалась неприкрытая зависть.       Конрад вспомнил, куда отвозил Клэр после той вечеринки. Шансы, конечно, были ничтожны, но всё же…       Парень посмотрел на часы: "Ладно если поеду сейчас, успею на занятия".       Фишер приехал к дому, к которому несколько месяцев назад подвозил Клэр. Это было всего лишь раз, но он удивительным образом запомнил адрес. В этот раз он приехал днем и смог увидеть, что до этого скрывалось в ночи - трущобы, мусор, шприцы... Типичный неблагополучный района.       "Обстановка так себе", - Конрад буквально чувствовал, как все здесь пропитано отчаянием, безысходностью и смертью.       Он вошёл в подъезд. Постоял в темноте, сердце колотилось где-то в горле. Наконец постучал в первую же дверь. Ему открыл запьяневший, небритый мужчина, но, к удивлению, тот довольно внятно объяснил, где искать Клэр. Сказал, что видел, как какая-то красивая девушка заходила в квартиру напротив, и шёпотом предупредил Конрада быть осторожнее - мол, похоже, та проститутка, раз к ней то и дело наведываются какие-то мрачные типы в чёрном.       "Кто к ней ходит? Что, чёрт возьми, здесь творится?" - с этого момента Конрад по настоящему начал беспокоится о девушке. Конечно, он знал, что пьяница ошибся - Клэр не может быть представительницей древней профессии, но ее сомнительные гости вызывали вопросы. - Ты выглядишь приличным парнем. Не связывайся с ней, — просипел мужик, качнувшись на пороге.       "Уже связался…" - промелькнуло в голове у Конрада. - Спасибо, - сухо бросил он и направился к той самой двери.       Парень замер у нужной квартиры, затаив дыхание, и постучал. За дверью - ни звука, но ему почудился какой-то приглушённый шорох, будто кто-то крадётся внутри.       "Надумываю" - одернул себя Конрад. - Я сделал всё, что мог, — тихо произнёс Фишер, безнадёжно пожимая плечами, и начал спускаться по лестнице. Внутри он почувствовал протест. Что-то тянуло искать ее. Сомнительные обстоятельства ее исчезновения заставляли его волноваться, несмотря на все его безуспешные попытки подавить эти странные эмоции.       Пройдя всего две ступеньки, он услышал щелчок открывающегося замка, а затем резкий, пронзительный скрип двери. Он обернулся - и сердце его остановилось.       На пороге стояла Клэр. Но не та ослепительная, уверенная в себе красавица, которую он принял за ангела в первую их встречу. Перед ним была совсем другая девушка - растрёпанная, с опухшим, испачканным лицом, в грязной, мятой футболке. Она была пугающе худа, кожа отливала мертвенной бледностью. Взгляд её был мутным, отсутствующим, будто она не понимала, где находится и что происходит. Глаза - красные, опухшие от слёз или чего-то ещё. - Снова доставка? - прохрипела она и икнула. Медленно, почти механически, Клэр оглядела подъезд стеклянным, ничего не видящим взглядом, даже не заметив Конрада, стоящего буквально в двух шагах. Пожав плечами, она захлопнула дверь.       А он так и остался стоять на лестнице, не в силах сдвинуться с места, с одной лишь мыслью, разрывающей сердце:       "Боже… что же с тобой случилось?.."       Конрад замер на ступеньках в полной растерянности. Он был в шоке от увиденного - в горле застрял ком, дыхание перехватило. Парень не знал, что ему делать дальше: уйти или остаться. С одной стороны, с девушкой явно творилось что-то ужасное. С другой - она же сама его оттолкнула, дала ясно понять, что не хочет иметь с ним ничего общего.       "Я уверен на сто процентов, что об этом пожалею", - промелькнуло в голове у Конрада, и он снова постучал в дверь.       На этот раз дверь открылась быстрее. Из квартиры вырвался отвратительный запах перегара, затхлости и чего-то ещё плохо пахнущего. - Ну наконец-то, почему доставка так дол… - начала было Клэр, открывая дверь, но её голос оборвался. Она медленно подняла глаза и увидела Конрада. Несколько секунд она смотрела на него пустым, стеклянным взглядом, словно не в силах узнать его. А затем Фишер увидел, как её взгляд прояснился - глаза округлились от страха и удивления. Девушка резко рванулась назад, пытаясь захлопнуть дверь, но Конрад упёрся в неё рукой. - Уходи. - Что с тобой случилось? - Не важно. Просто уходи, - бормотала она, отвернувшись, словно пытаясь спрятать свое лицо. Ее руки не отпускали и продолжали тянуть дверь. - Майкл за тебя переживает. Он попросил тебя проведать. - Скажи ему, что у меня все хорошо, - бросила Клэр, все еще пыхтя и пытаясь закрыть дверь. - Но у тебя не все хорошо. - Это не твое дело! И отпусти уже дверь! Иначе я вызову полицию! – закричала Клэр и Конрад отпустил. Дверь захлопнулась перед его носом.       Фишер в смятении огляделся по сторонам, схватившись за голову.       "Чертов Майкл! Чертова Клэр!" - он злился и проклинал все и всех. Клэр - ураган, снова появилась в его жизни и внесла в нее хаос, разорвав в клочья стабильность его однообразного и скучного существования.       Он машинально посмотрел на часы - время безжалостно утекало. Нужно уже мчаться в колледж, иначе он опоздает на занятия к самому строгому преподавателю. А ведь у того ему предстояло сдавать экзамен, и этот человек требовал стопроцентной посещаемости. Весь семестр Конрад исправно ходил, не пропустив ни одного занятия…       Парень ещё раз отчаянно посмотрел на закрытую дверь, за которой пропала Клэр. Внутри всё сжалось от безысходности.       "Ах, к чёрту всё!" - Конрад махнул рукой. - Я определённо об этом пожалею".       Парень выбежал на улицу. Его взгляд метнулся к стене и нашёл нужное окно на первом этаже - оно было приоткрыто, но занавешено плотными шторами. Затем он, недолго думая, ловко запрыгнул на подоконник и проскользнул внутрь.       В квартире царили кромешный мрак и удушливый, тошнотворный запах перегара, смешанный с чем-то кислым и протухшим. Было холодно, едва ли теплее чем на улице, а за окном зима. На потрёпанном диване, на который было страшно даже смотреть, крепко спала Клэр - ее сон был настолько глубоким, что она даже не услышала, как Конрад пробрался в её убежище. - Ничего не вижу… — прошептал он, с трудом различая очертания в темноте.       Он отдернул тяжёлые шторы в сторону, и комната мгновенно залилась слепящим солнечным светом. Клэр возмущенно замычала что-то нечленораздельное, после все-таки открыла глаза и села на край дивана, на что мебель ответила протестующим скрипом - Что за чёрт?! Выключите свет! - простонала она, беспомощно заслоняясь рукой и пытаясь разлепить воспалённые, слипшиеся веки. Девушка посильнее закуталась в плед.       "Боже… Да она пьяна".       Конрад просканировал взглядом Клэр на наличие ран. Его глаза округлились, как только он увидел ее синие пальцы на ногах. Он понял, что она находится в странном состоянии, возможно даже не под алкоголем, а под чем-то посерьезней - раз ничего не чувствует, ее стеклянный взгляд и дезориентация подтверждали предположение Конрада.       Парень не стал медлить ни минуты и, сняв с себя шарф обернул ноги девушки. Затем рывком стянул с себя куртку и накинул на нее, поверх пледа. Она не сопротивлялась, поскольку не понимала, что происходит.       "Заторможенная реакция... Главное чтобы не отмороженная..." - Надо отсюда убираться. - Конрад, ты? Как? Ведь я закрыла, – девушка изумлялась и мотала головой, переводя взгляд на закрытую дверь и Конрада. Затем, заметив открытое окно, она закричала. - Да как ты смеешь вламываться в мой дом?! – на последнем слове ее голос сорвался и она сильно закашляла. Она упала на четвереньки и схватилась за горло, без остановки издавая страшные звуки вскоре переставшие напоминать кашель.       Конрад испугался, думая что у Клэр припадок и она умирает. Парень упал к ней на колени с ужасом спрашивая: - Что с тобой? Клэр?       параллельно начиная набирать номер скорой, но Клэр вырвала телефон у него из рук. - Не надо, - прохрипела она. Кашель прекратился. - Как не надо?! Ты больна! - Все нормально. Небольшая простуда. - Небольшая простуда?! Я думал ты умрешь сейчас! - Ишь чего захотел, - начала она в своей манере. Конрад понял, что ей действительно стало чуть лучше раз та снова могла язвить. Сердце парня замедляло свой темп, успокаиваясь и переставая бешено стучать.       "Она меня в могилу сведет".       Фишер обратно усадил Клэр на диван и укутал. Девушка снова не имела ничего против. Будущий врач понял, что это был лишь проблеск сознания в пучине небытия, в которой она сейчас находилась. - На нужно уходить, в больницу. Я тебя понесу на руках хорошо? - спросил он, заглянув в ее глаза. Они были такими же пустыми. Девушка икнула. - Понятно... - задумчиво протянул он.       Конрад осторожно и медленно, приготовившись к любой реакции пьяной Клэр, ухватил ее за ноги и за спину и поднял. Это оказалось сделать проще, чем он думал и от этого осознания его сердце сжалось, ведь Адерсон и до этого было стройной, а за эти две недели совсем исхудала и сильно потеряла в весе. Фишер смотрел на ее бледное лицо, впалые щеки, круги под глазами и с жалостью думал: "Сколько же времени ты находишься в таком состоянии? А главное - почему?"       Конрад спокойно вынес ее из дома. Девушка не буйствовала вопреки своему обыкновению, а покорно склонила голову ему на грудь и прикрыла глаза. В подъезде алкоголик, что помог Конраду некоторое время назад, с интересом разглядывал их из-за двери.       "Мне нужно будет с ним поговорить и уточнить, что он видел".       Фишер усадил Клэр в машину и включил печку на максимум. Девушка уснула.       Пока они ехали Конрад то и дело бросал на нее обеспокоенные взгляды.       Спустя некоторое время они встали в небольшую пробку.       Парень, пользуясь остановкой автомобиля, отпустил руль, наклонился к Клэр и потрогал ее стопы.       "Тёплые. Отогрелась", — с удовлетворением подумал будущий врач. — Ой... - он резко поднял глаза и столкнулся с удивлённым, но отрешённым взглядом Клэр. Парень замер, склонившись над ней так низко, что его голова почти лежала на её коленях.       Фишер пытался понять: она уже пришла в себя или всё ещё блуждает где-то на грани сознания? От этого зависела буквально его жизнь - если девушка в ясном уме, она вряд ли спустит ему такое фамильярное вторжение в её пространство. Могла запросто ударить коленом в лицо, вцепиться в волосы, оттолкнуть с яростью. Конрад никогда не знал, чего ждать от этой дьяволицы. В гневе Клэр и правда была похожа на исчадие ада, и каждый раз, видя её злой, он думал, что она полностью оправдывает то прозвище, которое он ей когда-то дал. - Я... - Конрад замялся, не зная, что сказать. Медленно, стараясь не делать резких движений, он отстранился и вернулся на своё место.       Клэр лишь следила за ним взглядом - без злобы, без угрозы, даже без намёка на привычную насмешку. Только тихое, почти отстранённое любопытство светилось в её глазах.       Её потрескавшиеся, бледные губы приоткрылись. Конрад инстинктивно затаил дыхание, ожидая чего угодно - упрёков, крика, проклятий. Но она лишь тихо, с лёгким интересом произнесла: - Я во сне?       "Это какой-то иной уровень иронии? Или она серьезно думает, что спит?" - Это ведь, сон так? - повторила она.       Конрад кивнул, сам не зная зачем. - Ну я так и думала, - Клэр довольная собой усмехнулась . - Это не может быть правдой. Это мое воображение, - Пусть даже выглядит слишком реально. – ее рука потянулась к нему и опустилась на плечо. Она продолжила: - Ты бы никогда не пришел сюда. Никто не пришел бы сюда. Всем все равно.       Конрад понял, что Клэр говорит всё это лишь из-за опьянения - поэтому так прямо, так откровенно. Она, наверное, думает, что он не настоящий, что всё происходящее - всего лишь сон, и потому выкладывает ему всю правду, всё, что было у нее на душе. И Фишер не стал её останавливать, сам не понимая, зачем. То ли хотел услышать этот крик её души, то ли надеялся узнать её получше… Почему он вообще так беспокоится о ней? Он и сам не знал. Давно уже пора было положить конец этому безумию, но что-то удерживало его. - Я одна на этом свете и никому не нужна. Единственный человек, который любил меня по-настоящему, умер, - произнесла она удивительно спокойно, без тени злобы или грусти, словно констатировала давно известный, неоспоримый факт.       Её слова повергли Конрада в настоящий шок. Как Клэр - всеобщая любимица, центр притяжения - может говорить такое? Он был уверен, что за один лишь её мимолётный взгляд десятки парней готовы на всё. Он думал, что у неё полно друзей, что её жизнь - это сплошной праздник. Однако оказалось, что за этой яркой оболочкой скрывалась глубокая, тоскливая пустота. Клэр чувствовала себя одинокой.       Её слова отозвались в нём болезненным эхом - он тоже знал это чувство. После смерти мамы он ощущал себя совершенно потерянным, одиноким во всей вселенной. Но… кто же умер у Клэр? Кто был тем единственным? - Я никому не нужна. Уж точно не в таком виде, - с горькой усмешкой она произнесла эти слова и с внезапной грустью посмотрела ему прямо в глаза. От этого взгляда стало больно. - И уж точно не нужна тебе. Я знаю, как ты меня ненавидишь. Ладно… Раз уж я трусиха и не могу сказать это тебе, настоящему, признаюсь хоть плоду своего опьяневшего воображения…       "Что? О чём это она? В чём признаться? Что такого она боится сказать мне, настоящему? — в голове у Конрада пронеслись растерянные мысли. — Я-то думал, что уж мне она точно ничего не боится говорить и никогда себя не сдерживала…"       Андерсон громко, с усилием выдохнула, словно готовясь к трудному забегу, и начала: - Конрад… — произнесла она, и его имя в её устах прозвучало так, как не звучало ещё никогда - мягко, с нежностью. Ему вдруг захотелось, чтобы она говорила так снова и снова, но он тут же одёрнул себя, отбросив это странное, смущающее желание. - Конрад, созданный моим воображением и изрядной долей алкоголя, прости меня… за то, что вела себя как последняя сука с тобой. Мне до боли стыдно за каждое слово, которым я тебя ранила. Мне было невыносимо видеть боль в твоих глазах - боль, которую я сама же и причиняла, - но я не могла иначе. Я прокручивала в голове каждый наш разговор снова и снова, и, Боже… как же я себя ненавижу за это!       Её рука медленно сползла с его плеча и взяла его ладонь. Тонкие, изящные пальцы переплелись с его пальцами и крепко сжали их. Её кожа была обжигающе горячей.       "Температура", - мелькнуло у Конрада. Парень замер, не в силах пошевелиться. - Ты тогда спрашивал, почему я так с тобой поступаю. Реальному тебе я никогда этого не скажу… но хотя бы воображаемому - чтобы чуть-чуть ослабить эту удушающую хватку вины, что сдавливает мое горло каждый день и заставляет мучиться ежесекундно.       Чем дольше она говорила, тем сильнее Конрад ощущал внутреннее потрясение. Он был уверен, что ей всё равно. Думал, что эта бестия просто играла с ним, получая удовольствие от того, что причиняет ему боль. Что она просто чокнутая, холодная и самовлюблённая… но оказалось, что он ошибался. Сильно ошибался. - Причина проста… Я влюбилась в тебя.       "Нет, нет, нет… Не может быть. Я не верю. Клэр не может любить меня. Я, наверное, тоже в бреду. Может, чего-то надышался в её квартире?" - но её пальцы, крепко сжимающие его руку, говорили об обратном. Это была реальность, от которой перехватывало дыхание. Конрад в смятении оглянулся вокруг, делая глубокие, прерывистые вдохи, пытаясь совладать с накатывающей волной паники. - Я видела, что ты хотел со мной общаться, что я тоже не даю тебе покоя… Но я эгоистично думала, что мне будет этого мало. Что я не вынесу мысли о том, что в реальности ты - со мной, а мысленно - всё ещё с ней. Я знаю, ты любишь её. А я… я, как собственник, желала твоей любви без остатка. Но понимала, что ты не сможешь мне её дать. Поэтому боялась даже начинать с тобой что-то… Знала, чем это для нас обоих закончится. Вот и отталкивала тебя как могла.       К тому же тебе, наверное, тоже было бы очень больно и тяжело. Я уверена, ты бы испытывал стыд за то, что встречаешься со мной, а думаешь о другой. Ты такой моралист и эмпат...       Конрад обомлел. Да, именно то же самое он пережил с Киной — студенткой-кореянкой по обмену. Он тогда изводился чувством вины, потому что не мог забыть Белли, не мог полностью отдаться новым отношениям. Осознание того, насколько Клэр проницательна и как глубоко понимает его боль, поразило его до глубины души.       Андерсон продолжила: - Но я не могу выкинуть мысли о тебе из головы. Каждый день думаю. И теперь понимаю, что я дура. У всех в сердце остается первая настоящая любовь. Невозможно искоренить ее полностью и знаешь это наверное нормально. Просто мое сердце пустое, вот я раньше не додумалась до этого - я никогда не любила мужчин, кроме папы, но это, сам понимаешь, не считается.       Конрад вспомнил их вторую встречу и ее монолог: "В таком случае я точно скажу тебе нет, потому что я могу быть лишь единственной. Единственной в сердце. Человек должен любить только меня. В его сердце не должны быть другие. Иначе это не любовь. Иначе я не скажу да."       — Но уже поздно. Я всё испортила. Я причинила тебе слишком много боли… Я ничем не лучше неё. И теперь ты даже на пушечный выстрел ко мне не подойдёшь.       "То есть… она готова была быть со мной, даже зная, что Белли навсегда останется в моём сердце? - мысль пронзила его, как молния. - Нет, я не буду об этом думать. Она просто несёт бред, а я ведусь на это. Она пьяна, она не отдаёт себе отчёт". - Да. Скорее всего, именно такое лицо было бы у реального Конрада, услышь он всё это, - горько усмехнулась Клэр, словно читая его мысли.       "Какое у меня сейчас лицо?" - Конрад почувствовал, как кровь приливает к щекам. - Но, честно… Кем бы ни была та девушка, которой принадлежит твоё сердце, - она определённо дура. Я бы в такого парня вцепилась бы руками и ногами. Но знаешь… хорошо, что она этого не сделала. Иначе я бы не встретила тебя. Пусть даже вот так… Но я наконец-то поняла, что значит любить. Я ведь не верила, что любовь существует вообще, - она говорила это с тихой радостью, словно делая открытие.       Конрад вспомнил, как во время их встречи у океана она говорила что-то подобное - тогда он не придал этому значения: "- А я так понял, ты презираешь любовь? Болезненный опыт? – хотел уколоть ее Конрад. - И да, я не презираю любовь, я в нее не верю".       Затем она тихонько посмеялась: - Угораздило же меня влюбиться человека, который любит не меня. Клэр помолчала некоторое время. - А теперь исчезни. Это мое воображение и оно должно меня слушаться. Исчезни. - Закрой глаза… и я исчезну, - впервые за все время сказал Конрад. Он не узнавал собственный голос - он звучал призрачно, глухо, словно доносился из далека.       Он произнёс это, не до конца осознавая, зачем. Наверное просто чтобы остановить этот поток откровений, который обжигал его. Чтобы скрыться. Чтобы сбежать от правды, которая внезапно обрушилась на него с такой силой, что перехватывало дыхание.       И Клэр послушалась. Она закрыла глаза, правда ожидая, что Конрад растворится в воздухе, как мираж.       А он же смотрел на неё, на её бледное запачканное лицо, и тонул, задыхаясь, в водовороте мыслей и чувств. Все смешалось и выцепить что-то конкретное было невозможно.       Машина впереди начала движение и Конрад нажал на педаль газа.