Часть 1

      Я встала из-за надоедливого будильника. Что ж, хотелось бросить его об стену, чтобы он разлетелся на маленькие кусочки и никогда больше не будил меня, и я бы осталась во сне, где всё хорошо. На кухне свистел чайник, билась посуда, (итак вся в сколах, куда ещё) бормотало радио, а за окном мело как не в себя. Пришлось вставать, делать всё равно нечего. Натягивая импортные носки, за которые отец меня высек прямо на лестничной клетке, я взглянула на детскую кровать. Она досталась моему сыну от меня, а мне от мамы, а маме от бабушки. В общем замкнутый круг. Сына не было. Подумав, что его забрал отец немного успокоилась и зашла в ванную. Всё вокруг было мокрым, будто у нас случился потоп, а нет. Это так батька мылся у нас. Помню мама по-молодости просила его закрывать шторку, а он сопротивлялся и всё это приводило к тому, что мама была обрызгана с ног до головы и ей приходилось мыться с отцом. Это мимолетное воспоминание заставило меня улыбнуться. Я скучаю по ней. По её смеху, запаху... На кухне сидел отец в форме, пил свой крепкий кофе, от которого меня тошнило каждый раз, когда я только подносила кружку к губам. Он оглядел меня смиренным взглядом и кивнул на табурет, мол сядь, разговор есть. Но это меня всё не волновало, был вопрос где сейчас мой сын, поэтому я перебила его мысль. -Где Петя? -Ну ей богу, что ты с ним носишься. Соседке, теть Любе дал понянчиться. Я яростно выдохнула и готова была прямо сейчас встать и пойти к этой женщине, которая каждый раз отбирала мои права. Отец, видя мое настроение, по-обычному встал и закурил в окно, ибо я не разрешала это делать в комнатах. Я не хотела, чтобы мой сын дышал этой гадостью и брал пример с деда. Хотя с кого ему ещё брать пример? С папаши его что ли? -Что на завтрак? -В холодильнике хлеб и масло. Не маленькая, сделаешь себе поесть. -А долго мы таким будем питаться? — проговорила я, буквально выпрыгивая из-за стола и открывая сломанную дверцу "ЗиЛ". Кроме пары гнилых картошин и хлеба с этим чертовым маслом ничего не было. Даже детского питания для Пети. -А ты на что, моя дорогая? Ноги раздвигать научилась, а зарабатывать на еду нет? Это был камень в мой огород. Каждый раз при ссоре он не упустит своего и обязательно скажет, что я малолетняя шлюха. Но ведь он знает, что меня изнасиловали. И ничего не сделал, чтобы поймать отца моего сына. Он лишь сказал, что виновата я, закрыв тему. -Я схожу сегодня в магазин, — пробормотала я, доставая нож и подчерпывая масло. -Не нужно уж, схожу сам, а то ты на говно разойдешься, если я попрошу. А вообще мне нужно поговорить с тобой. Ты готова слушать? -Готова. Я села на табуретку, засовывая в себя бутер, запивая чаем с сахаром. -У нас тут начали возобновляться потасовки. Группировщики бунтуют. Слышала что-нибудь про Универсам? -Ну, магазин, а что? — с серьёзным видом сказала я, доставая из хлебницы ещё один кусочек сахара. Для многих это покажется дикостью, но хлебница у нас совсем не для хлеба. Отец иногда прятал там чекушку водочки от мамы, а я прятала конфеты, которые воровала на прилавках, пока никто не видел. -Карина, ты в кого такая, — видно хотел выругаться, но решил что с меня итак хватит. — Неумная? Я ж говорю, что Универсам - это группировка, в которую совсем недавно вступил парень. Хороший парень. Мать его в истерики бьётся, говорит мне: "Ильдар, сделайте с этим что-нибудь, постоянно в синяках, так и убить могут". -Ну от меня ты что хочешь? Тут папа вновь достал сигарету, выбрасывая пустую упаковку в мусорку под раковиной. -Тебе нужно привлечь его внимания на себя и как они говорят, пришиться к ним. -Что? — в недоумении спросила я, чуть ли не давясь чаем. -Что тут сложного, Карина? Покажи на что ты способна, а там уж постепенно и Андрею показывай, что жизнь в группировках опасна. -Подожди. Это же группировщики, пацаны, а я девушка. Они меня не возьмут и с этим вот этим я не хочу. Мне и дома хорошо. Отец затушил окурок и присел рядом со мной. Я чувствовала его мерзкий одеколон, кофе и запах гнилых зубов. Он был убедителен настолько, что я не могла поверить в это. Пока все отцы бояться за своих дочерей, мой отправляет меня на верную гибель. -Каринушка, девочка моя, я не прошу тебя убивать и тем более любить Андрея, между прочим парень красивый, хороший. Так вот, тебе нужно лишь докладывать мне про их планы, действия. Рассказывать про участников и конечно же сделать всё возможное, чтобы мальчик стал таким каким был до всего этого балагана. Поняла? -Нет, — это слово вызвало у меня неподдельный страх, и я шуганулась назад, уперевшись в стену. Отец начал розоветь и поднялся на ноги. -Если нет, то я сдам твоего сына туда где ему место. -Ты не имеешь права! — крикнула я, на этот раз уронив табурет. Страх испарился. Я не боюсь! (боюсь, очень боюсь) -Ты ошибаешься. Вспомни кто я, и вспомни кто ты. В документах Петра ты не числишься как мать. Я его родитель, я могу делать с ним всё что захочу. Но, конечно, если ты не согласишься помочь нам. Так что? Я не могла потерять единственного любимого мне человека, тем более того, кто ещё даже не понимает, что ждет его в жизни. Он был тем, кто помогал мне справиться с этим кошмаром, он тот ради кого я живу. Так бы...я наложила руки на себя при первой возможности. -Помогу. Но только ради сына, а не ради тебя...папа... Отец улыбнулся и вышел в коридор, надевая свою дубленку. -Сегодня в ДК проходит дискотека. Там будут Универсамовские. Оденься поприличнее. С тетей Любой я договорился ещё с утра. Всё поняла? -Поняла, — процедила я, возвращаясь к еде. У нас из-за уважения запрещено ослушиваться отцов. Он же ведь человек, на которого нужно равняться, но мне с ним не повезло. Он заботиться только о своей работе. Эгоист хренов. -А как фамилия мальчика? — успела спросить я, до того как он ушёл на следующий лестничный пролет. -Андрей Васильев. Хороший мальчик, очень хороший. Отец ушёл, я захлопнула дверь и села смотреть телевизор. Ничего интересного как всегда не показывали. Мультики, что-то про кулинарию, индийский фильм на сто миллионов серий, боевик, ставший культовым за последнее время, и музыка. Остановилась на ней и под такт начала смотреть свои платья. У этого дырка, тут пятно, которое, ну, отстирать невозможно, здесь разорвалось. Поняла, что надеть мне нечего. Голой тоже не вариант, поймут неправильно. Пошла в комнату отца. С похорон мамы из её шкафа он ничего не убирал. Всё осталось на прежних местах. Вот белая кофта, мама её хотела постирать, а вот туфельки со сломанным каблучком, она не успела донести их в ремонт. Я помню она копила на этого мастера месяца четыре, и в итоге так их мы и не починили. Я иногда задумываюсь, чтобы сказала мама, если была бы жива. Отпустила меня в группировку? Определенно нет. Она берегла меня, как зеницу ока, как что-то ценное и дорогое. Она была моим миром, как же я любила мамочку... Отыскав нужное платье, я поставила разогреваться утюг. О, боже, этот утюг...как же мы с ним носились. Ну просто привереда. Не так вставили провод, не с той нежностью переключили кнопочку — всё. Не хотел работать. Давно надо было купить новый, но деньги отец не давал. Платье было фиолетовым с блестяще бабочкой у сердца, высокий воротник, рукава "летучая мышь". Мама купила его на рынке, когда мне было двенадцать. Какое же красивое было оно в моем детстве, ну в принципе, таким же и осталось. Начинало темнеть, было пора выходить на остановку. Сделав последние штрихи в своем макияже, я поправила локоны, надела шарфик а-ля шапка, сверху дубленку. Я конечно ещё та дурочка. Нет бы переодеть туфли в ДК, я ведь пошла прямо в них, но перед этим заглянула к Любови Викторовне. -О, какая красавица. Ты смотри на неё, куда собралась? -Не ваше дело. Я пришла к Пете. Хочу увидеться с ним. Да, возможно в тот момент я была груба, но она тоже была не мила со мной. Я знала, что она говорит своим подругам. Что я шлюха, развратница, только мужики на уме, я маму и погубила, отца тоже скоро в могилу сведу. Она была той ещё змеёй. Так что лучше с такими не церемониться. -Он спит, приходи позже или вообще можешь не приходить. Я не думаю, что тебе он прям так нужен. -Давайте, я сама разберусь. Мне хотя бы спящего его увидеть. -Ну проходи. У тети Любы было всегда чисто, ухоженно, светло и пахло пирогами. Она бывший повар в детских садах, а сейчас на пенсии. Я конечно думала, что Пете здесь хорошо, он не нуждается в еде, за ним ухаживают, но я уверена только в одном, что он нуждается во мне. Спал мой мальчик на диване в комнате. В ней было тепло, а посередине стояла елка. Её муж был лесником, приносившим каждый Новый год самое лучшее дерево. Я погладила его по ручке и поцеловала в щёчку. Он поёжился, а мне сделалось тоскливо. Он здесь один и я тоже одна. Но я сделаю ради него всё что угодно, пусть даже свяжусь с преступниками.

***

      На улице было холодно, а я стояла в капроновых колготочках, кое-где зашитых на машинке. Автобус так и не приходил, хотя по расписанию уже должен. Ну что тут уж сказать? Да ничего, кроме ругательств. -Вот же блять. Прозвучало это достаточно громко и мне показалось, что первые этажи точно услышали это. Пришлось замолчать. Прошло ещё какое-то время, впереди показалось два парня. Они быстро бежали на остановку и тут - чудо! Автобус прибыл. Я зашла в теплое помещение, поспешив оплатить проезд. В своей сумочке я нащупала три копейки и протянула водителю. Сзади послышались запыхавшиеся голоса. -Не закрывайте! Там наши! Пацаны, мы ждем! -Ералаш, да говорю, не наши это. -Наши! Давайте! Давайте! Я держу! Меня заинтересовали эти мальчики, они точно были из какой-то группировки. Я прошла и села на заднее место. Беленький дождался своих, но как оказалось были это совсем не свои. Что-то подсказывало мне, что сейчас произойдет драка, поэтому я встала и посмотрела сквозь желтые двери. Бугай подошел к мальчику и хриплым голосом спросил: -При делах? -При делах. И в ту же секунду его потащили за шкирку на проезжую часть. Автобус закрылся и поехал вперёд, а я взглянула в окно. Мне открылась ужасающая картина. Все они начали бить того бедного парня ногами, прыгать на нём и кричать что попало. Такого зверства я не видела никогда. Они не люди, монстры. По-другому и не скажешь. Рядом со мной стоял его друг. Он облокотился и что-то бормотал, а меня накрыла волна злости. -Ты почему ничего не делал? А? Ты почему не помог ему? -Да как помочь? Они же... Я, как ненормальная, взяла его за воротник и потянула вверх. -Ты трус! Откуда быть? Говори быстро. Я трясла его, пока он захлебывался в слезах. Но ведь этим уже не поможешь его другу. -Универсам! -У вас в Универсаме все трусы такие? Вы ж наверняка давали клятву или что там, а сейчас? Не по-пацански. Бросил его там, а у мальчика вся жизнь впереди была! -Отпусти меня, сука! — проговорил мелкий гад и несильно ударил меня по животу. Инстинкты сработали, и мои руки разжались. На первой же остановке я выгнала его в три шеи. Все оставшиеся минуты я не могла сидеть спокойно, всё думала про случай, в глазах всплывали картинки, как его бьют, плюют и смеются. Первое впечатление об Универсаме сложилось ужасное. Мне казалось, что все они там трусы и хлиплые мальчонки, у которых я стану главной.. (ага, размечталась, станешь главной) К ДК мы подъехали незаметно, так что я могла бы и пропустить остановку, но благо она была конечной. У входов курили парни, было слышно играющую музыку, видно огоньки и разгоряченных людей, выходивших целоваться. Давно я здесь не была. С того дня, когда пришла вся в крови и с разбитой бровью. Не хотелось лишний раз это вспоминать, но воспоминания со мной навечно. Собравшись с мыслями, я дернула за ручку и вошла.