Часть 1

Вероника и Айгуль, склонившись над старым альбомом, внимательно слушали Яну Сергеевну: - это дядя твой, Айгуль, Вова Адидас. Звали мы его Адидас-старший. Видишь усы какие шикарные, это он только с Афгана пришел. - бушлат на парне с фотографии не скрывал парадный мундир со знаками отличия - это папа твой, Айгуль, а это, Вероника, твой папа. Женщина указывала на лица молодых парней с фотографии, девочки в который раз удивлялись таким молодым лицам, смешной одежде. - а если моего папу называли Адидас-младший из-за дяди Вовы, то как называли Никиного папу? Яна Сергеевна прищурила глаза и удостоверившись, что девочки на нее смотрят, медленно произносит: -Пальто! - Гуля и Ника начинают заливисто хохотать, сквозь всхлипы повторяя "Пальто! Пальто". Наблюдать за детьми Яне нравилось, их беззаботность и открытость вызывали улыбку и чувство счастья. Удовлетворенность. Девочек привозили к Яне нечасто, в основном на каникулах. Загруженность и дальность от Северной столицы не позволяли часто видеться, но это не мешало девчонкам обожать тётю. Тётей Яна им являлась чисто номинально, ни Марату, ни Андрею она родственницей не приходилась. Долгая история взаимоотношений с Андреем и его сестрой Юлей была рассказана семьей много раз, но Айгуль и Ника любили долгие разговоры и рассказы Яны. Им казалось, что романтичней истории тёти и ее мужа и быть не может, а то как они, подростки, живут сейчас, в 2023 году, это скука смертная. Переубеждать их, казалось делом бессмысленным и Яна старалась вычленять важные, поучительные моменты. Уложив девчонок спать, Яна спустилась в гостиную, в большом шкафу выбрала бутылку недорого, но вкусного вина. Включив гирлянду на ёлке, устроилась на широком уютном диване. В широком, не винном бокале, отражались огоньки. Тишина. Всё это навевало уют. Тихая мелодия заставила женщину вздрогнуть, на телефонном экране высветилось "Муж", чувство перманентного страха отступило. - любимый... - здравствуй, моя красавица.- даже сквозь года, мурчащее "Моя красавица"... *** Глава, недавно созданной, Солнцевской ОПГ провожал племянницу на поезд. Александр Александрович Зимин, для своих Саня "Зима", затащил большой, тяжелый чемодан в купе. Яна зашла следом за дядей, огляделась. Два стандартных спальных места, стол, сложенное постельное на подушке. - Ян, дверь закрываешь сразу же, желательно никого не впускай. Ну проводницу там, конечно, впусти. Оба места твои. Короче, аккуратнее. Товарищ мой армейский тебя встретит. Дальше сама. Звони.- порывисто обняв девочку, потрепал ее по волосам. Ехать было менее суток и с относительным комфортом. Янка, развалившись на незаправленной койке, собиралась уснуть, но бессонные ночи и нервное перенапряжение давали о себе знать. Мысли крутились в голове, воспоминания о похоронах, соболезнования, слезы, психи дяди, его виноватый вид. Папа и дядя Саша были родными братьями, вместе начинали на улице, сбились в банду с другими подростками. Медленно, но верно, все перетекло в криминал. Папа мало что рассказывал об их ОПГ, только если грозило что-то опасное, предупреждал, несколько раз прятал. Но случилось нападение в их квартире, и мама с папой были расстреляны, Янка же находилась в училище. Вся эта неделя слилась в поток слез и отчаяния. Квартира в Казани была куплена дядей Сашей в кратчайшие сроки и для остальных данная покупка была закрытой информацией. Для них Янку отправили к бабушкиной сестре в Сочи, далеко - не проверишь. Дядька себя в трагедии винил, каялся, что не успел. Теперь только племянницу задался целью уберечь. Наставлял долго, учил как себя вести. Всё - таки 16 лет, достаточно симпатичная внешность и отсутствие родных рядом могут сыграть злую шутку. Но Саня верил в благоразумность Янки, видел какой она выросла здравомыслящей. Помещение встретило затхлостью, дух давно необитаемого жилища окутал девочку. Просторная трехкомнатная квартира, и зачем ей такая, подумалось. Достаточно старый ремонт, старинные люстры, пыльные ковры, раритетные шкафы создавали впечатление, что жил здесь какой-то творческий или политический деятель. Темнота навалилась на Яну всем своим грузом, отгоняя плохие мысли она уснула на широкой кровати из темного дерева, получше закутавшись в пыльное одеяло. Следующие дни ознаменовались подачей документов в медицинское училище, уборкой комнат и повторением материала к промежуточной аттестации, которую она не успела сдать в Москве. Времени на переживания и слезы не оставалось. В училище если и удивились тому, что у приезжей девочки есть квартира, то промолчали. Поэтому в понедельник, встав пораньше, Янка приводила себя в порядок. Волноваться, что в новом месте тебя плохо примут не стоило. Она умела находить общий язык с людьми. Если даже Витя Афганец не кривился, когда Яна приходила к папе на базу, то стоило считать себя достаточно приятным человеком. Да и за ней никогда не заржавеет, дать сдачу или словесно ответить. Накручивать волосы, как она потом заметила, в Казани девочки любили. Крупные и мелкие локоны, на вид крепко залитые сахарной водой, колыхались у лиц одногруппниц. Было странно на такое смотреть, в Москве в училище преподаватели строго следили, чтобы девочки волосы убирали и не трясли над столами. Янка не любила такое обилие пружинок на голове, поэтому с утра завязала низкий хвост, надела шапку отца, куртку, кроссовки и побежала в училище. Преподаватель лечебного дела Анна Геннадьевна представила Янку группе: -Знакомьтесь. Зимина Яна ваша новая одногруппница. - девчонки и несколько парней с интересом разглядывали ее. День прошел хорошо, знакомства с ребятами немного привели ее в чувства. Загруженность новой информацией, домашние задания, новые подружки - всё это оттаивало сердце Яны. Неделя пробежала быстро и интересно. Казань не впечатляла, та же серость, те же дома и дворы. Их дом несильно отличался от остальных, но люди здесь жили более обеспеченные. Что стоили только автомобили, стоящие возле подъездов, и соседки, которые носили дорогие пальто, шубы и шапки.