1. Ни в любви, ни в смерти невезуха

Руки дрожат, я смотрю на свое отражение и чувствую лишь отвращение. Кажется, что я смотрю на самую жалкую из существующих версий себя. Чего я добилась к своим восемнадцати годам? Полностью разрушенные отношения с родителями? А может любящий парень, правда поебывающий мою подругу? Но это пустяки. Кстати говоря, во время того, как я вкалываю на работе за копейки. Не жизнь, а мечта. В приступе накативших эмоций опускаюсь на пол. Слезы льют рекой, рот открывается в немом крике. Руки бьют по холодному кафелю, царапают ногтями ноги, постепенно перебираясь выше, кажется, живя совершенно отдельной жизнью. Голову простреливает боль от сильного натяжения волос, они прилипают к мокрым щекам и попадают в рот. Как же они бесят. В непонятном порыве открываю шкафчик и достаю оттуда машинку для волос. Взгляд чётко фокусируется, на ней уже надета насадка, кажется, на пять миллиметров. В голове, как ни странно, наконец-то пусто. Опираясь рукой на раковину, встаю. Последний взгляд на зеркало, машинка завибрировала в руках. На полу большая куча русых волос. Сколько лет жизни я сейчас состригла за какие-то пять минут? Провожу рукой по голове, мягкие короткие ворсинки приятно ощущаются на ладони. Осознание приходит не сразу, я все ещё завороженно смотрю на пол. Боязливо поднимаю глаза к зеркалу, закрыв рот ладонью. Нет, я и до этого коротко стриглась во времена популярности «томбоев», но не настолько. Все также рассматривая себя, прихожу к выводу, что похожа на парня, немного дрыщеватого правда. Зацепившись за эту мысль, иду в спальню. Кровать расстелена. Конечно, буквально час назад мой молодой человек кувыркался тут с моей лучшей подругой. Усмехаясь такому тупому клише, открываю шифонер. Надеюсь, он не обидится, если я возьму его олимпийку. Закрыв дверцу, снова смотрю в зеркало. Ну вылитый гопник с района. Даже груди не видно, хотя чему я удивляюсь со своей единичкой. Спортивные штанишки, которые я всегда носила только по дому, как никогда вписываются в этот образ. Не хватает шапочки, но она быстро находится в рукаве его куртки, кстати, которая тоже оказывается на мне. Она мне явно велика, потрепанная, цвета хакки, с кормашками на рукавах, всегда хотела забрать её себе, да образ девочки-девочки не позволял. Я закрываю дверь, оставив ключ под ковриком, возвращаться я сюда не планировала. В голове набатом бьётся лишь одна мысль, одновременно с ударами сердца стучит по барабанным перепонкам и царапает череп. Хочу, чтобы все закончилось. Ждать лифта лень, да и странно стоять внутри тесной кабинки в такой момент. Сейчас это ощущается слишком неправильно. Неестественно. К последнему пролету коленки заметно трясутся, ну, а что я ожидала, сбегая десять этажей по ступенькам? Можно было поступить умнее и наоборот, забраться на крышу, но подумала об этом слишком поздно. Я не знаю, куда иду. Выражение «куда глаза глядят» тут не особо подходит, ведь смотрела я лишь под ноги. Сейчас бы провалиться куда-нибудь под асфальт, как будто меня и не существовало. Да, было бы замечательно. Остановилась я лишь когда никотиновая зависимость решила напомнить о своём существовании. Свои сигареты я не взяла, порывшись по карманам куртки, отрыла пачку красных мальборо, не люблю без капсулы, но лучше чем ничего. Зажигалка была найдена в пачке, чиркнула ей пару раз, но заветного огонька не было, покрутив ее в руках, выяснила, что газа в ней нет. Блядство. — Эй, мужик, огонька не найдётся? — проходящий мимо мужчина лет тридцати обернулся, посмотрев с презрением, кинул что-то вроде: «молодой совсем, иди на турниках лучше позанимайся», пошёл дальше. Вау, я действительно похожа на парня. Вообще супер, так я ещё не унижалась. Постояв ещё пару минут, оглянулась, дабы понять, где вообще нахожусь, как оказалось на каком-то перекрёстке. Я все-таки добыла огонь. Нет, не палка о палку, как в прошлом, какой-то дедушка любезно подарил мне спичечный коробок. Спички я никогда не любила, повозиться пришлось ещё пару минут, и вот, такой желанный дым проникает в лёгкие, немного раздражая горло. Оперевшись на дом, я снова и снова подношу сигарету ко рту. Это даёт время подумать. Может не стоит? Я ещё молодая, все можно исправить. Как говорится: «когда ты летишь с моста, понимаешь что все твои проблемы решаемы. Кроме одной. Ты уже летишь с моста». И вот бычек летит куда-то в сторону, все как в замедленной съёмке. Красный свет светофора. Обратный отсчёт на циферблате. Сорок девять. Сорок восемь. Из-за поворота вылетает машина, белая иномарка, водитель ничего не подозревает и мчится дальше. Шаг. Звук сигнала. Удар. Я чувствую боль в бедре и как меня откидывает в сторону. Удар головой. С сожалением отмечаю, что все ещё слышу окружающие меня звуки. Мда, не так я себе это представляла. Я слышу хлопок двери и крики водителя. Приходится открыть глаза, ведь меня пытаются поднять и что-то кричат. Пару секунд не могу сфокусироваться, мир плывёт, а крики мужика слышно, как из аквариума. Он щёлкает пальцами у меня перед глазами и с каждым щелчком мир обретает чёткость. Я смотрю на его машину, отмечая, что чётко помню, что это была белая иномарка, а не синий жигуль. Хотя, если учитывать, что я ударилась головой, это неудивительно. Услышав что-то про скорую, тут же подскакиваю, скинув с себя руки мужчины. — Все в порядке, не надо скорую, — я пошатываясь иду к тротуару, но отставать от меня не собираются. — Парень, ты ж головой шибанулся. Вдруг что, а я виноват буду! — обернувшись на него, немного подвисаю, это откуда ж он такой вылез? Такие шапки меховые лет уж сто не носят. — Да все в порядке, мы никому не скажем, не боись, — бросаю я и все также пошатываясь, скрываюсь за поворотом. Это ж какой неудачницей надо быть, даже из жизни уйти нормально не можешь. Все через одно место. Надо было с крыши сигануть. И домой ведь не вернёшься, после устроеного мной скандала. Даже квартира не моя это была, возвращаться толком некуда. К матери тоже не вариант, это только потешит её самолюбие. Мол, что, доченька, прошла любовь, завяли помидоры? А я говорила. Выслушивать это не хотелось. Петляла по дворам я долго. Стало заметно холоднее, кажется, вечереет. Подумав, решила вернуться и собрать вещи, возьму деньги и сниму номер в отеле, на первое время должно хватить, а там уж и квартирку какую найду. Осматривая совсем незнакомые дворы, поняла, что заплутала немного. Телефон то я с собой тоже не взяла. Нужно найти хотя бы, название улицы, или на главную дорогу выйти, а там и разберусь в какую сторону топать. Я шла мимо домов, на улице тихо и беды ничего не предвещает, так что же это за странное тревожное чувство, что что-то не так? Я осматриваюсь по сторонам, из подъезда выходит семейная пара, на женщине длинное пальто и лисья шапка, бывают же всякие. Может лет через пять они снова в моде будут. Почитав названия улиц, поняла, что вообще не помню таких в своем городе. Блуждая по улицам, я снова заходила во дворики, но так и не встретила знакомых названий. Я уже почти вышла с очередных дворов, как дорогу мне перекрывают двое парней, одетых как гопники годов 90-х. Да что ж все одеты так странно-то? Лица у них не очень дружелюбные, я делаю шаг назад, но врезаюсь в ещё одного парня. Им лет по пятнадцать- шестнадцать, с одним бы я разобралась. Хоть и давно, но долгое время я занималась смешанными единоборствами, тело все помнит. Но их трое. — Слышь, чушпан, — начал самый низкий из них. — ты с какого района будешь? — ну, приехали. Нет, я, конечно, слышала про тот нашумевший сериал, хоть и посмотреть так и не успела, но не думала, что он так повлияет на современную молодежь. — Ребят, херней не страдайте, насмотрятся сериалов, и бегают… — договорить я не успела, меня прервал удар в живот, воздух тут же выбило из лёгких, а худощавое тельце сложилось пополам. — суки! — только и успела выдохнуть я, перед тем, как оказаться лицом в снегу, чувствуя множество ударов ногами. К такому меня жизнь не готовила. Внезапно удары прекратились, я услышала крики кого-то взрослого и возглас «менты!». Судьба ко мне благосклонна, хотя я бы предпочла, чтобы запинали досмерти, раз суицид не удался. Кое-как поднимаюсь на четвереньки, сплевывая кровь, один раз все же попали по губе, но зубы целы. Дальше мне уже помогают подняться нормально, но стоять я не могу, ноги подкашиваются и руки хватаются за куртку полицейского. — Шпана поганая, развели тут. Цел? Что они от тебя хотели? Хотя че я спрашиваю, — пока на меня льются вопросы, я просто разглядываю его машину, стоящую поотдаль. Жёлтая. С надписью «милиция». Все чудесатее и чудесатее. — Как зовут тебя? — Женя, -единственный вопрос, на который я ответила. — Я немного заблудился, — почему я назвала себя в мужском роде? Да не знаю, просто это проще, чем доказывать ему, что я девушка, коль уж столько людей действительно подумали, что я парень. Он назвал мне улицу на которой я нахожусь, но это название снова мне ничего не дало. — А город? — его лицо вытянулось. — Ты настолько заблудился? Казань. — сердце пропустило удар. Я непонимающе хлопала глазами. Какая Казань? Я в Питере живу. Ну не могла же я так долго идти, что аж тут оказаться. В географии я не сильна, но что-то мне подсказывает, что это далеко, уж точно не пару часов хотьбы. — Эй, парень, тебе плохо? Побледнел весь. Поехали в больничку тебя отвезу. — Не надо в больничку, все в порядке, — я попыталась вырваться, но ноги предательски подкосились и я снова повисла на руках. — Поехали, поехали, считай, что сопротивление будет нарушением закона. По пути расскажешь, что случилось. Он неспеша помог дойти до машины. В голове роились мысли о том, что же все-таки произошло. Ну не может человек так далеко оказаться. Нет, я, конечно, слышала, как люди, задумавшись, проходят по десятку километров, но не так же. Извилины шевелились, и вдруг все осколки стали собираться в очень странный, сюреалистичный пазл. Иномарка поменялась на жигуль, странная одежда, свора гопников, милиция, Казань. Я немигающе смотрела в окно на людей, мимо которых мы ехали. Я не только в другом городе. Я в другом времени. Эта мысль больно ударила по голове, одновременно своей очевидностью и нереальностью. Этого же не может быть, так не бывает. Минут пять мы ехали в тишине, видимо, милиционер понимающе дал мне время прийти в себя и собрать мысли в кучу. В это время я пыталась понять, как себя вести и что всем говорить. Правду явно нельзя, в психушку закинут, даже разбираться не станут. Решила ипровизировать по ходу дела. Единственное, я не знала, как объяснить мою внешность, что я, будучи девушкой, как парень выгляжу. Приняв решение озвучить первое, что прийдет в голову, продолжила ждать, пока дядя милиционер подаст голос. К слову, долго ждать не пришлось. — Ну, рассказывай, откуда же ты заблудился? — с добродушной улыбкой произнёс он. Хороший мужик, располагает к себе. — Я мало что помню. Открыл глаза на дороге, вокруг люди суетятся, водитель сказал я головой ударился. Пока скорую вызовут не дождался, ушёл. А когда шёл понял, что не знаю куда. Не помню где дом, а все улицы незнакомы. — Ого, а вообще что помнишь? Из какого города? Родители? Друзья? — если следовать логике, хоть и звучит все это странно, то мать уже родилась, но она ещё ребёнок, а о друзьях и говорить нечего. — Город не помню. Отдельные отрывки воспоминаний проскальзывают, но не лиц, не имён не помню. Только свое. Как будто и вовсе не со мной это было, — я даже не пытаюсь играть потерянность и тревогу в голосе, они вполне настоящие, хоть и слова полное вранье. Кстати о голосе, даже по нему нельзя было сказать, что я девушка, он и так с хрипотцой от многолетнего курения, а если ещё чуть-чуть понизить, так вообще. — А лет то тебе сколько, помнишь? — лицо у него выражает смесь удивления и беспокойства. — Шестнадцать, — а вот почему про возраст соврала не знаю, само вырвалось, значит пусть так будет. В любом случае, они это не проверят, документы я не брала, а в базе меня вообще не существует, если эта база у них вообще есть, не знаю как в это время с этим обстоят дела. — Так, мы приехали, с твоей амнезией разберёмся, выходь. Далее пошли всяческие осмотры, анализы, врачи что-то спрашивали о самочувствии, щупали, тыкали. Все как обычно. Пока на одном из осмотров не выяснилось, что никакой я не парень. Глаза врача тут же округлились. Заострять на этом внимание он почему-то не стал, даже продолжил называть в мужском роде, что меня очень удивило. В это время уже были толерантные люди? Это были долгие несколько часов, несколько раз я повторила, что ничего не помню, как и чем ударилась и так далее. И вот я наконец-то сижу в палате. На ребрах расцвела большая гематома, но обошлось без перелома. Я расслабилась, устроилась на своей койке. Либо соседей у меня не было, либо все отправлены на процедуры. Только закрыв глаза и наслаждаясь тишиной мне было суждено пролежать не долго. В комнату зашла молодая девушка. Её лицо мне показалось смутно знакомым. — Здравствуй, Женя. Я Ирина, инспектор по делам несовершеннолетних. Мне нужно с тобой поговорить, — она села на соседнюю кровать, держа в руках планшет, ну, не тот, который мы привыкли называть планшетом, а который с бумажными листочками. — Здравствуйте, — я села, облокачиваясь на подушку. — В деле написано, что ты девушка, но врачи и патрульный сказали, что ты обращалась к себе в мужском роде, да и твой внешний вид, как бы сказать…- она немного замялась, подбирая слова. — Да, знаю, это может шокировать, — ну, начинаем импровизацию. — Я так понимаю, вам нужны подробности и максимум того, что я помню. — Чем больше мы знаем, тем быстрее мы сможем выяснить кто ты и найти твоих родителей, — она выжидательно на меня посмотрела. — Видите ли, я совсем не помню, кто мои родители, как будто расплывчатые силуэты, я также не помню ничего конкретного, а только отдельные ситуации. Насчёт моего пола. Родители хотели сына, но родилась я, увы и ах. Поэтому и воспитывали меня как парня. Покупали только мужские вещи, стригли коротко. Помню, что мама, когда отца не было, рядом называла меня дочкой, но отец был негативно к этому настроен. Вот и привыкла так. — история лилась сама собой, а запинки, которые возникали при додумывании фактов, были приняты за попытки вспомнить что-то поподробнее. — Поэтому попрошу войти в положение и обращаться ко мне в мужском роде, если Вас не затруднит, — Ирина что-то записывала в планшете, делала заметки или полностью дублировала мои слова, этого мне видно не было. — Да, конечно. Как тебе удобно, -она одарила меня понимающей улыбкой. — Можешь рассказать все, что помнишь примечательного о своих родителях и жизни в целом? Так прошло ещё около часа, я что-то придумывала, но совсем немного, дабы самой не забыть, что я понарасказывала, на большинство вопросов отвечала, что не помню. Ирина мне показалась очень хорошей, она умела задать нужные вопросы, была понимающей и чуткой. Но ей все равно трудно было обращаться ко мне в мужском роде, поэтому чаще всего она пыталась избегать обращений, где нужно было конкретизировать пол. Это показалось мне очень смешным. — Спасибо за рассказ. Ты пока побудешь под наблюдением врачей, а мы разместим объявления о найденом ребёнке. Если ты что-то вспомнишь, записывай, я буду наведываться к тебе, — она встала с кровати. — А если они не объявятся? — Я думаю, что они обязательно найдутся, — снова улыбнувшись, но как-то грустно, она покинула палату. Мда, вот и угораздило же меня.