Оголенные чувства (1)

Flashback* В коридоре, за раздвижной дверью стоял шум смешанных голосов и звуки быстрых шагов. Привычный темп работы для работников больницы. Они привыкли к болезням. Привыкли к смертям. Однако было то, что даже самый опытный врач и самая стервозная медсестра не могли отбить от сердца, как бетонная стена отбивает мяч. Страдания. Разве мог человек при виде пустого, но при этом заполненного влагой взгляда ребёнка, оставаться равнодушным? Человек — не мог. Девочке вкололи успокоительное и перевязали разбитые руки. Когда Тэхен вошёл в палату Соен спала. Он остановился около койки. Его треснувшее сердце после известия о смерти родителей, рассыпалось при виде сестры. На бледном лице Соен сохранились следы пережитой трагедии. Тэхен мысленно благодарил Бога за то что Соен не видела его сейчас. Если ему было трудно видеть сестру спящую, то смотреть в глаза, утопающие в океане боли, представлялось невозможным. Его взгляд пал на забинтованные руки. Сказали, что у неё была истерика. Невыносимо. Тэхен упёрся в бока. С трудом вдыхая, он смотрел с чувством сожаления и вины. Ей было страшно. Ей есть больно. Ей не забыть. Чем дольше он глядел на неё, тем ожесточённее становился его взгляд. Он не имел права быть в порядке. Он не имел права жалеть ее. Тэхен наклонился и приблизившись к уху дал общение. — Я заставлю ответить за родителей, за твою боль. *** Мужчина остановился, вступив за порог комнаты. Он пришёл загладить вину и извиниться с помощью свежего фисташкового круассана и холодного апельсинового сока, но встал на месте глядя на сестру, котороя прибывала в глубоком сне. Она лежала на спине, а руки покоились на животе поверх одеяла. В точности как в тот день в больнице. Сколько прошло лет? Шесть? Семь? А обещание так и оставалось в статусе обещанного. Никогда он не забывал про него. Иногда хотелось забыть, оставить все в прошлом, но это было не возможно. Соен была в его настоящей жизни и при виде неё каждый раз всплывали те слова. Ненавистное обещание. Ненавистная месть. Чувство вины в нем все эти годы отравляло организм ядом злости. Злость на себя, которая искрилась при виде сестры. Ему становилось тяжело рядом с ней. Он не имел права получать сестринскую любовь, пока не сдержит слово. Он должен был сделать хоть что-то для неё. Ким прошёл внутрь и, поставив завтрак на прикроватную тумбу, взял пульт от кондиционера и сбавил температуру. Уж слишком холодно, а если отбросит одело — ляжет с температурой. Не было даже восьми, поэтому Тэхен не стал будить и, оставив завтрак, ушёл. *** С происшествия в ресторане прошло два дня. Соен с неизвестно откуда — хотя известно — взявшимися настроением готовилась к вечеру. Закрученные волосы волнами струилась вниз по открытой спине. Макияж она выбрала лёгкий, но акцентировала внимание на губах, придав им цвет спелой вишни. Думая над тем, какое из купленных платьев ей лучше надеть, она остановилась на длинном платье серо-голубого оттенка, которое застегивалось ободком вокруг шеи. Скользкая ткань облегало женское тело, подстраиваясь под его изгибы. Открытие плечи демонстрировали длинные руки, а разрез с левой стороны идеально подчёркивал сексуальность данного образа, но несмотря на открытые части тела она выглядела элегантно и строго. В завершении она надела открытые туфли серебристого цвета с застёжкой на щиколотке. Соен не было свойственно заглядываться и восхищаться собой, но именно этим она сейчас и занималась. Даже Тэ крикнувший, чтобы она спускалась не сразу смог прервать любование собой. Она действительно была давольна результатом. Понимая, что брат ждёт ее уже на две минуты, Соен забрала маленькую сумочку и направилась вниз. На губах ее играла улыбка, когда она предстала перед перед ним. Тэхен, тысячу лет не видевший сестру в нарядном образе, смотрел с удивлением. — Ух ты. — вымолвил мужчина. — Ты выглядишь слишком хорошо, что сейчас во мне заговорит строгий брат. — не без правды пошутил Тэхен. Соен улыбнувшись ещё больше, ухватилась за протянутую им руку. — Строгому брата на сегодняшнем вечере не место. — сказала Ким, следуя вместе с ним к двери. *** Огромный торжественный зал с высокими потолками, с которых свисали тяжёлые стеклянные люстры, был полон людьми. Женщины одетые в свои лучшие наряды и украшения из драгоценных камней. Мужчины в костюмах и отшлифованных туфлях. Официанты лавировали между людьми с серебряным подносном в руке. Сцена, на которую время от времени будут подниматься и делать заявление. Да, благотворительный вечер. Однако искренность их намерений в оказании содействия в добром деле вызывало сомнение. Бесспорно каждый пожертвует сумму, но уплачена она будет за предоставленную возможность поймать на себе завистливые взгляды. Соен не видела дядю больше полугода, поэтому разговор с ним затянулся и продлился бы, если бы ему не пришлось отвлечься на других званных гостей, чему девушка была рада. У неё с ним были хорошие отношения, да и в какой-то мере она любила как человека, который в детстве в тайне от родителей угощал шоколадками. Но слишком долго беседовать Соен не была готова. Дядя напомнил отца. Забрав последний бокал с подноса мимо летящего парня, Соен отошла к свободной стойке. Неверное единственное и самое интересное на таких сборищах было наблюдать за другими. Лица были ей не знакомы и знакомиться с ними девушка не спешила. При жизни родителей она увязывалась за ними на все возможные торжества, но после них она пропала. Сколько раз в год дядя и иные родственники, знакомые семьи приглашали в такие места, но в лучшем случае Соен появлялась тут на благотворительном вечере и то не каждый год. Как бы Ким не желала оставаться незамеченной сделать ей это не удалось. То что она не помнила не означало, что не помнят ее. Соен, каждый раз кивая при разговоре с кем-то, искала помощи у брата, который время от времени натыкался на ее взгляд, но все что он делал, выражал сочувствие глазами. Тэхен разговорил то с одним в компании Чона, то с другим в компании дяди, а ей приходилось справляться одной. Особенно приставучими оказались взрослые женщины, которые начинали разговор с «боже, сколько лет прошло» на что Соен думала «не плохо бы ещё столько же». Слушая монолог очередной старой знакомой родителей, двушка думала, что ее уже ничего не спасёт, но тут к трибуне вышел дядя и все гости оказались вынужденными прерваться в общении друг с другом. Краям глаза заметив, что Тэхен и Чонгук стоят без третьих лиц, девушка решила воспользоваться моментом и извинившись проскользнула к ним. — Я чуть не сдохла. — шепчет Соен подойдя к мужчинам и, не беспокоясь кому из них принадлежит бокал шампанского со столика, делает глоток. — Правда? Я наблюдал за тобой и ты каждому так улыбалась, будто ты по-настоящему рада. — усмехнулся Тэхен. — Может поэтому они липли ко мне с разговорами? — вдруг дошло до неё. — Черт! Больше никакой улыбки. — обещает она допивая алкоголь. — С каких пор ты так много пьёшь? — спрашивает Ким. Соен почему-то подумала о вечере, который она не в полном объёме помнила, но на следующий день она проснулась у Чонгука. В соответствии с мыслью она гляну на Чонгука и столкнувшись с ним глазами прочла в них, что у него в голове тоже всплыл тот вечер. — Всего-то третий бокал за вечер, а я начинаю пьянеть только после бутылки красного. — улыбаясь сказала Соен и не поняла, что брошенный мужчинами друг другу взгляд означал «да, она уже слегка пьяна». Вдруг на сцену пригласили Тэхена и мужчина, который знал, что дядя предоставит ему слово, обошёлся без эффекта неожиданности. — С тебя достаточно, не пей больше. — дав указания он направился к сцене. Соен закатила глаза и посмотрела на Чонгука. — А ты тут каким образом? — сказала она. — Господин КимДэсон не скупился, прислал золотой конверт мне тоже. — посмеиваясь сказал мужчина. Соен улыбнулась. Да, золотые приглашение оценили все. — Не думала, что ты любишь такие мероприятия. — А ты здесь потому что любишь? — Нет. — ответила Ким. — Ладно, я поняла тебя и все же, учитывая твои способы заработка, неуверенна, что твои деньги подходят этому чистому делу. — сказала она имея ввиду детские фонды. — Дети сироты, когда им делают новые качели или дают сок вместо воды во время ужина, не интересуются какими деньгами это оплачивается. Он говорил основываясь на личном опыте. Чонгук помнил ту радость в детстве, когда среди детей шепотом распространялся слух о том, что после обеда им раздадут по кусочку шоколадного торта. — К тому же, — продолжил Чонгук, обращаясь к девушке, которая молча вдумывалась в его слова. — открою для тебя секрет, но пожертвования в основном делаются теми, чьи деньги запачканы кровью. — Не удивительно, надо же им как-то время от времени очищать свою совесть. И все-таки ты прав, раз грязные деньги так или иначе есть и будут, то пусть какая-то часть из них радует нуждающихся. — говорит Ким и уже тянется за бокалом, предложенным официантом, когда Чонгук аккуратно перехватывает ее за кисть. — Спасибо. — обращается Чонгук к парню на что тот кивнув удаляется. Чон отпустил рука Соен и под ее прищуренные глаза добавил: — Не смотри так, ты не знаешь предела. Девушка фыркнула и отвернулась в сторону сцены. После речи Кима заиграла классическая музыка и разговоры возобновились. В какой-то момент уныние настолько охватило Соен, что она готова была выбежать оттуда скинув туфли. Теперь монологи тех женщин ей казались куда интересней, чем обсуждаемая экономика и политика. Плюс ко всему взгляды чужих мужчин заставляли ее чувствовать себе некомфортно отчего она неосознанно сжималась ближе к брату. К середине вечера Тэхен сообщил о том, что уходит и велел Соен задержаться ещё хотя бы на полчаса, а затем ее отвезёт его человек, снаружи у входа. Попросив Чона присмотреть за ней, Тэхен ушёл. Соен продолжила оставаться около Чонгука, пока он обсуждал недавно прошедшие выборы президента с каким-то мужчиной в возрасте. Эти тридцать минут прошли бы гораздо легче с бокалом вина в руках, думала Соен. Она чувствовала внутри энергию, которую хотелось выплеснуть, но это место совсем не подходило. Ей хотелось веселья, развлечений и живости. В место, где она смогла бы раствориться в эйфории. На пару секунд жажда чувства блаженства унесла ее из реальности, что девушка не сразу услышала посторонний голос. Голос, который электронным разрядом привёл ее в чувства. В ее сфокусировавшимся взгляде резко отразился испуг. Перед ней стоял мужчина из клуба, угостивший ее таблетками. — Господин Чон, Соен, это Господин Мин Юнги. — говорит дядя. — Вы наверняка знакомы. Соен сглотнула. Откуда дядя знает? — А это Соен, моя племянница. — представил ее дядя. Девушка вновь начала дышать, когда до неё дошло, что он имел в виду знакомство Чонгука и этого Мин Юнги. Соен поспешила пожать протянутую руку. Хоть бы не спалил! — Приятно познакомиться, Ким Соен. — вежливо улыбается Мин. Однако понять, что это улыбка отнюдь не из вежливости могла только Соен. — Взаимно. — Соен попыталась вести себя как обычно. Благо больше с ней в диалог не вступали и все же, Соен чувствовала как сердце отбивает ритм каждый раз, когда натыкается на его глаза. Она старалась не смотреть на него, отводила взгляд или опускала глаза. Боялась, что их ранее знакомство будет раскрыто, но она не подумала, что так вызывает больше внимания со стороны. Со стороны Чонгука, который во взгляде врага видел интерес к девушке. Вовремя, будто ощущала, что Чон на пределе, Соен извинившись отлучилась. Мин Юнги некогда бывший приятелям Чонгука сегодня стал одним из ненавистных ему врагов. В те годы, когда ещё Чон был близок к успеху стать правой рукой Гичеля, Юнги подставил его, подорвал доверие Гичеля к нему. Чону было поручено составить безопасный маршрут передвижения Гичеля на важную встречу. Чонгук это сделал привлекая к помощи других и Юнги в том числе, что оказалось ошибкой. Хоть доказать не удалось, но Чон знал, что это Мин продал информацию. Если в начале мужчина ещё ставил под сомнения свои догадки, то спустя два года исчезновения Юнги, когда в Таиланде появился некий кореец открывший новый клуб и болтающий о делах Гичеля, все сошлась. Пазл сложился. Чонгук не собрался копаться в прошлом и привлекать к ответу. Он в какой-то мере понимал, что люди парой ради собственных целей жертвуют другими. Ведь он сам сверг своего босса и занял его место. И все же, Чонгук не видел предательства в своём поступке, он был лишь отличной правой рукой Гичеля и никогда другом, в то время как Юнги таковым считался. Все на этом и закончилось бы в тот день, когда Юнги пропал, если бы он не вернулся в Сеул толькать своё дерьмо на территории Чонгука. Но избавиться от него было не так просто, во-первых, есть негласные правила ведения борьбы за рынок, во-вторых, Мин был не самостоятельным. За ним явно была поддержка из Таиланда. И в третьих…. Было ещё что-то, что Чонгуку пока не удалось установить. *** Холодная вода помогла Соен взять себя в руки. Она справилась с волнением и уже готова была вернуться, когда открыв дверь столкнулась с Чонгуком. Не давая времени он шагнул внутрь, заставляя Соен отступить назад, и повернул ключ. Щёлчок прозвучал в ее голове, как красный восклицательный знак и она подняла смешанный недоумением и страхом глаза на мужчину. — В чем дело? — нервно выдаёт Соен. — Расскажешь, что между вами с Юнги? — спрашивает и подступаете к ней ближе. У Соен сердце замирает на долю секунды, а затем начинает пропускать тяжёлые удары. — Ничего. — уверено, но забывает, что взгляд загнанной лани выдаёт. Чонгук усмехается смотря в сторону. Ожидаемый ответ. Ему кажется, что он сходит с ума, иначе как объяснить дикое желание поставить на ней печать. Свою печать. Чтобы знал каждый, что эта девчонка принадлежит ему. Чтобы сама Соен знала и не смела забывать, что он не потерпит других мужчин рядом с ней, не потерпит вранья. — Я должен поверить? — спрашивает, спрашивает тоном за которым, как правило, следует взрыв не оставляющий в живых никого. — Можешь не верить. — вдруг смелеет Соен. — И что теперь, мне пытаться убедить тебя?! — гневно взмахивает рукой девушка. Тишина. Секунда. Звук капли сорвавшейся с крана. Мужчина в два шага настигает и под ее писк зажимает между собой и стеной. — Нет, я это сделаю сам. — говорит он. Его рука грубо проскальзывает вверх по бедру со стороны разреза. Соен в панике хватается за него, пытаясь остановить его дикие действия. Только пару секунд назад до неё дошло, что ему ничего про их знакомство неизвестно и речь совсем о другом. — Чонгук, хватит! Стой! Перестань! — срывается на отчаянный крик. Мужчина убирают руку, но впивается пальцами в скулы, чтобы в глаза смотрела. — Клянусь, между нами ничего нет. — устало говорит Соен. — Я даже не знаю с чего ты это взял! — Отчего тогда вела себя так, словно вас поймали за трахом? — грубо говорит Чон. Соен от столь мерзкого слова морщится. — Это не так! — говорит Соен. — Мне просто было не по себе под его странным взглядом. — врет из-за чего глаза закрывает. — И где мы вообще могли с ним познакомиться по твоему? Чонгук слегка успокаивается задумываясь над ее словами. Замечает как под его жёсткими пальцами краснеет ее нежная кожа. Убирает руку и отступает от неё. Соен опускается вниз и, спрятав лицо в ладонях, всхлипывает. Мужчина шумно выдохнув и уперевшись руками в стену, смотрит на плачущую девчонку. Плачущую по его вине. Он довёл до слез. Только это он и умеет — заставлять плакать. Вот почему он знал, что не стоит сближаться. Не стоит влюбляться.

Продолжение следует…