Катание на коньках

Зимние лесные пейзажи быстро мелькали за окном автомобиля, напоминая кадры из прекрасного сна: густые заросли елей под тяжелым белым покрывалом, заснеженные поляны, мелькающие между деревьями. — Куда мы едем? — резко спросила Уэнсдей, пряча руки в глубоких карманах своей теплой куртки. Незнакомая местность вызывала у нее легкое раздражение. — Это сюрприз, — ответил Тайлер спокойным, почти мечтательным голосом. Он издал легкий смешок, когда нахмурившаяся Уэнсдей недовольно пробурчала себе под нос нечто похожее на «ненавижу сюрпризы». Их старенький автомобиль свернул с главной дороги на узкую тропинку, ведущую вглубь заснеженного леса. Они ехали до тех пор, пока не остановились возле замерзшего озера. Лучистое солнце отражалось от гладкого зеркала льда и ослепляло. Тайлер открыл багажник автомобиля и достал две пары черных коньков. Он подошел к Уэнсдей, широко ей улыбаясь, словно предвкушая их первое совместное катание на льду. — Зачем это? — холодно спросила она, но взгляд ее темных глаз выдавал легкое волнение. — Я не умею кататься. — Тебе повезло. Сегодня ты будешь кататься с лучшим тренером, — Тайлер гордо расправил плечи и, игриво подмигнув Уэнсдей, пояснил: — Со мной. — Надеюсь, ты лучше катаешься, чем шутишь. Тайлер усадил Уэнсдей на упавшее неподалеку дерево и, опустившись перед ней на колени, одел на ее ноги коньки и аккуратно зашнуровал их. Уэнсдей ненавидела чувствовать себя уязвимой и слабой, а сейчас был именно такой унизительный момент. Ей пришлось признаться, что она не умеет кататься на коньках, а после — принять помощь от Тайлера. Недопустимое и безрассудное поведение! Как только она могла дать такую слабину, да еще перед Тайлером? Члены ее семьи всегда и во всем были лучшими за какое бы сложное дело они не взялись, и Уэнсдей не хотела посрамить свою фамилию, испугавшись какого-то катка. Ей просто необходимо восстановить свою репутацию. Она стремительно поднялась, игнорируя протянутую руку Тайлера, и самостоятельно двинулась к озеру. Ноги, непривыкшие к неудобным конькам, не слушались, постоянно подворачивались и глубоко увязали в сугробах. Уэнсдей усердно протаптывала дорожку и мысленно проклинала все на свете: в ее коньки уже набился снег и медленно там таял. Она слышала за своей спиной тихие смешки Тайлера. Вдруг крепкие руки подхватили ее и бережно понесли к кромке льда, несмотря на громкие протесты. Замерзшее озеро казалось стеклянным и кристально прозрачным. На его идеально гладкой поверхности отражалось лазурное небо и окружающие сверкающие сугробы снега. — Не волнуйся, я с тобой, — успокаивающе произнес Тайлер, заметив, что Уэнсдей переминалась с ноги на ногу и не решалась сделать шаг вперед. Он медленно ввел ее на лед, держа за обе руки. Под его руководством Уэнсдей немного расслабилась и почувствовала себя значительно увереннее. Она следила за плавными и умелыми движениями Тайлера, надеясь, что скоро тоже сможет так твердо стоять на коньках. Они неторопливо скользили по льду держась за руки. Тайлер терпеливо учил Уэнсдей держать равновесие и не обращал внимание на ее неудачные попытки. Она злилась, поджимая губы от досады, но продолжала пробовать снова и снова. Дурацкие подбадривания Тайлера, которыми он беспрестанно сыпал с момента, как они оказались на льду, почему-то заставляли ее двигаться вперед несмотря на усталость. Внутри все словно расцветало от его поддержки, но Уэнсдей тщательно скрывала это постыдное чувство глубоко внутри. — У тебя отлично получается! — воскликнул Тайлер, когда у нее наконец-то перестали разъезжаться в разные стороны ноги. Уголки ее губ слегка поднялись вверх, безмолвно радуясь маленькой победе. Уэнсдей тут же отпустила руку Тайлера и попробовала скользить без посторонней помощи. Проехав пару метров, она поняла, что поспешила: ее снова подвели ноги. Уэнсдей потеряла равновесие, и в попытке удержаться, ухватилась за Тайлера. Они оба рухнули на лед. Тайлер приземлился на спину и принял большую часть удара на себя, инстинктивно защищая Уэнсдей. Она оказалась прижатой ухом к его тяжело вздымающейся груди и слышала его прерывистое дыхание. — Ты в порядке? — спросила Уэнсдей, безуспешно стараясь подняться или хотя бы отползти в сторону от Тайлера. Она обеспокоенно взглянула на его лицо, ожидая увидеть сморщенный от боли лоб и капельки слез, выступившие в уголках глаз от сильного удара. Ее широкие брови тут же встретились на переносице от возмущения. Тайлеру вовсе не было трудно дышать от боли, он буквально задыхался от беззвучного смеха. Уэнсдей от досады ткнула со всей силы кулаком ему в плечо и стала вставать, но крепкие и большие руки притянули ее назад. — Можешь злиться, но я никогда тебя не отпущу, — нежно прошептал Тайлер, сцеловывая снежинку с ее покрасневшей от холода щеки. Его ореховые глаза излучали радость и тепло, когда он зачарованно смотрел на хмурую Уэнсдей. Когда Тайлер обхватил ладонью ее лицо и аккуратно притянул к себе, намереваясь поцеловать, мир вокруг словно остановился. Его губы мягко коснулись ее, вызывая согревающее тепло, разливающееся приятной волной по телу Уэнсдей. Она задрожала, нетерпеливо отвечая на поцелуй со всей чувственностью, с которой умела. Руки Тайлера осторожно заскользили вниз по ее спине, останавливаясь на бедрах. Уэнсдей углубила поцелуй, сделав его более настойчивым и страстным. Она слегка оттянула зубами губу Тайлера, когда почувствовала его большие руки на своих ягодицах. Он жадно сжал их и притянул Уэнсдей к себе, не оставляя между их телами свободного пространства. С его покусанных губ сорвался стон, когда она потерлась о его затвердевшую выпуклость в штанах. Их дыхания сбились от волнующей близости, а сердца учащенно бились в груди, разгоняя по телу горячую, словно лава, кровь. — Уэнсде-е-ей, — низкий голос Тайлера дрожал от возбуждения, когда она в очередной раз подалась бедрами вперед, задевая его самое чувствительное место. — Я та-ак сильно х-хочу тебя. Свет закатного солнца играл на их раскрасневшихся лицах, переливался в пшеничных кудрях Тайлера и окрашивал золотом его длинные ресницы. Он жмурился то-ли от ослепляющего луча, то-ли безмолвно просил пощады. Уэнсдей любовалась его красивым юным лицом, линией изгиба широких бровей и слегка приоткрытыми губами. Веки Тайлера задрожали и он медленно открыл глаза, жмурясь на солнце. Его рука еще гладила Уэнсдей по ягодице. — Жалко, мы не у меня дома, — с нескрываемой печалью в голосе сказал Тайлер, как только восстановил дыхание. Он глубоко вздохнул, поправляя задравшийся ворот свитера Уэнсдей. — Шериф дежурит завтра вечером, — в ее голосе всего на миг прозвучала кокетливая нотка. — Мне нравится ход твоих мыслей. На губах Тайлера появилась лукавая улыбка, а в его ореховых глазах заискрились хитрые огоньки. Он оставил дразнящий поцелуй на мочке уха Уэнсдей, слегка оттягивая ее губами. Когда они, наконец, поднялись со льда, Тайлер понес Уэнсдей на руках к их машине. Он достал из багажника теплые пледы и две термокружки, наполненных чем-то ароматным и теплым. Уэнсдей, сменив коньки на свои удобные ботинки, устремила на Тайлера скептический взгляд. — Горячий шоколад, — пояснил он, протягивая ей кружку. Мягкий свет уходящего солнца окрашивал небо в нежные пастельные тона. Уэнсдей и Тайлер сидели на заснеженном берегу озера, любуясь на неповторимый зимний закат. Они кутались в теплые пледы, пили горячий шоколад и согревались в объятиях друг друга. — Спасибо за день, — сказала Уэнсдей, прижимаясь щекой к грубому материалу куртки Тайлера, и добавила: — Он был терпимым. — Я рад, что тебе понравилось, — улыбнулся Тайлер и оставил легкий поцелуй на ее макушке.