Глава 9. Любовь

Увлеченный общениями с сенаторами по голосвязи и переговорами с Коди о дальнейших военных маневрах Республики, Оби-Ван и не заметил сразу, что дом словно опустел. Обычно, как и все предыдущие несколько месяцев, вокруг мужчины создавалось плотное облако белого шума, исходящего от юного пользователя Силы, который с каждым днем все больше интересовался окружающим его миром, постоянно то шурша страницами разнообразных книг, то смотря развлекательные голо вместе с Кеноби, то занимаясь каллиграфией за дальним столиком гостиной. Навык развивающий, весьма интересный, хоть и по мнению джедая совершенно бесполезный, ведь покажите хоть одно разумное существо, которое в современном мире пишет от руки. Неожиданная тишина, к полному отсутствию которой он уже успел привыкнуть, сильно пугала, и заставляла что есть силы напрячь слух, чтобы уловить хоть какую-то подсказку о том, куда мог деться его подопечный. Искать долго его не пришлось, совсем скоро Оби-Ван заметил, что из-под дверей ванной комнаты льется свет. Приличия ради, он подождал еще около двадцати минут, но после предпринял попытку попасть внутрь без разрешения. В конце концов, чистую воду нужно экономить. К счастью, дверь была не заперта, да и сам Энакин из душа уже выходил, простоял он под ним долго, но кожа его почему-то не казалась распаренной. Интересуясь, что случилось, Кеноби аккуратно положил руку на его плече, тут же ее отдернув, испугавшись, что он обожжется от холода. - Энакин, ты больше часа мылся в ледяной воде?! – в ужасе воскликнул джедай, но парень прошел мимо него, словно никаких преград не было, лишь тогда тот унять свое возмущение и разглядеть пустоту его взгляда. Не удосужившись хотя бы обернуть полотенце вокруг бедер, Скайуокер скрылся в своей комнате, словно тихо умерев там, не издавая ни единого шороха. Понимая, что агрессия – это последние, что стоит использовать в общении при данной ситуации, мужчина глубоко вздохнул, стараясь собрать воедино все свои моральные силы, понимая, что разговор, если он и состоится, предстоит тяжелый, и он точно ему не понравится. - Энакин, это я. Прошу, впусти меня, пожалуйста. – тихо сказал джежай, не ожидая, что от этих слов будет хоть какой-то смысл, но спустя лишь мгновение, незримая Сила открыла перед ним дверь, за которой он увидел сидящего на кровати юношу, что, будучи совершенно равнодушным к его присутствию, безынтересно наблюдал в окно за жизнью города. Скорее всего, самая гордая и одновременно сломленная часть парня желала, чтобы мужчина ушел, но это не отменяло куда более глубинной нужды в его присутствии. В этом была надежда. - Послушай, я понимаю, что тебе совершенно не хочется видеть меня здесь, и я, скорее всего, и впрямь лезу во что-то слишком личное, но… если и дальше глушить это внутри или буквально топить в ледяной воде, то легче тебе не станет, ты не привыкнешь к этому. И прошу, даже если ты и не готов рассказать мне совершенно все, то давай попробуем проговорить хоть что-то, как мы это делали раньше. Я обещал тебе, что всегда буду рядом и помогу справиться со всем… Я хоть раз нарушил свое слово? Говорить Энакину и правда очень хотелось, этого же он одновременно боялся сильнее всего на свете. Огромный ком стыда, страха и отвращения не позволял выдавить из себя хоть слово, казалось, что если он признается себя столь больным и ущербным при учителе, то об этом мгновенно узнает весь мир, и тот непременно его отвергнет. Но жизнь сыграла с ним злую шутку, и стараясь избежать нужды говорить об этом, он фактически самостоятельно прижал себя к стенке, где у него просто не было выбора, кроме как начать говорить. Говорить совершенно все. Он много запинался и сильно нервничал, рассказывая о том, как этой ночью тайно улизнул из Храма, чтобы наконец-то в одиночестве погулять по Корусанту там, где он только захочет, не забыв упомянуть, что ни за что не ушел бы так далеко, чтобы потерять свой дом из видимости. Ему понравилось наблюдать за суетой разнообразных существ на рынке и выступления уличных артистов, но затем, в один момент, когда парень собирался вернуться домой, боясь, что его могут хватиться, по площади, в сторону Республиканского сената, прошла большая пышная процессия, приветствующая делегацию с планеты Набу, во главе которой шла прекрасная юная девушка, возможно, всего на пару лет старше, чем он. Королева была одета в огромное алое платье, казалось, что она плывет по земле, как настоящее божество, а венчала ее золотая корона, подобная лучам утренней зари, за всеми белилами, что покрывали ее кожу, даже трудно узнавался человек, но едва успели встретиться их взгляды, как он не думая спросил: - Ты ангел? Сенаторша лишь мило улыбнулась ему, не смея себя задерживать, и продолжила путь, в то время, как ее охранники старательно отгоняли всех зевак подальше от шествия. Ему не оставалось ничего, кроме как вернуться в Храм, куда летел он птицей, поглощенный мыслями о прекрасной девушке, совершенно не понимая, что происходит с ним с тех самых пор. Он видел много людей за всю его жизнь, вполне логично общаться с себе подобными чаще, чем с другими разумными существами, и среди них тоже были женщины, но никогда, до этого момента, он не испытывал ничего и близко подобного к этим чувствам. Казалось, что его окатило холодной водой и первые секунды ему едва удавалось дышать, но затем в глубине его сердца разгорелся небывалый огонь, такой силы и мощи, какой не возможен даже на вулканах Мустафара, какой не мог породить и он сам в пылу самой яростной битвы на свете. Это пламя не дает ему покоя уже несколько часов, и он не понимает, как от него избавиться, все это начало мучать его тело, а неведанные ранее ощущения сильно пугали его, после того, как он постоял под потоком ледяной воды, юноша почувствовал себя лучше, но он сильно боится, что оно может вернуться вновь, ведь та прекрасная девушка до сих пор не покидает его разум. - Я боюсь этого, Оби-Ван, - тихо прошептал парень, став немного увереннее после того, как понял, что за самовольный побег его наказывать не будут. – Не понимаю, что со мной происходит… Может я заболел? - Хм, кажется, я знаю, что с тобой происходит, друг мой, - добро усмехнулся Кеноби, умиленный невинностью Энакина. – Позволь мне… Мужчина аккуратно прижал ладонь к груди юноши, чуть вздрогнув от ощущения пульсаций, способных пробить грудину изнутри. - Ты знаешь, что это такое? – спросил джедай, ожидаемо получив отрицательный ответ. – Это сердце, человеческое сердце… и оно жаждет любви. - Любви, как у тебя ко мне? – не понимающе уточнил Скайуокер. – Или у меня к моей маме? - Ну, это похоже, но не совсем, - он взял руки юноши в свои, обдумывая, с чего бы ему лучше начать. Наверное, так, как ему в свое время рассказал ему это мастер Квай-Гон. – Позволь мне тебе кое-что объяснить. Это заняло некоторое время, возможно, намного больше, чем он ожидал, и совершенно точно, он впадал в неловкую краску куда чаще, чем планировал, после того, как пришлось войти на территорию вопроса о том, как появляются дети. К счастью, Энакина куда сильнее интересовали моменты романтики и нежных чувств, вполне естественно, учитывая его столь нежный возраст, и будь он его отцом, а юноша – родным ребенком, все это закончилось бы историями из личного опыта и жизненными поучениями, но он был джедаем и его подопечный тоже, а это значит, что их жизнь заметно отличается от той, что дозволена всем остальным жителями Галактики… особенно в плане чувств. - Получается, то, что я испытываю – это хорошо и правильно, но даже если та девушка полюбит меня в ответ, нам нельзя быть вместе, потому что я джедай? – непонимающе констатировал парень. - Да, ты прав, друг мой. – мужчина уже предвидел множество вопросов, а потенциально и возмущений, но знал, что Энакин должен был принять это самостоятельно. - Но почему, если любовь – это хорошее чувство? – в этот момент он был похож на ребенка, которому только что объяснили какое-то странное правило из мира взрослых, двуличность которого он осознавал, но не мог противится. - Потому что любовь – это очень коварное чувство, - Оби-Ван сам понял это слишком поздно, хоть ему и пытались это объяснить, он бы очень хотел уберечь от этого своего подопечного, но, видимо, это была вещь, которую каждый должен осознать сам. – Привязанность ведет к страху потери, страх приводит к гневу, гнев рождает ненависть, ненависть порождает страдания твоей души, а это верный путь к падению на Темную Сторону. Повисла неловкая тишина. Темная Сторона Силы всегда была крайне нелегкой темой среди них, особенно для Энакина, который страдал из-за нее большую часть своей жизни. Куда больше он настрадался из-за действий взрослых, что окружали его, но все же. И Кеноби, едва произнеся эти слова, осекся, испугавшись, что юноша может соотносить ощущение любви, в особенности своей, лишь с проявлением злых сил. Он сам не до конца понимал, справедливо ли такое заключение, но от чего-то ему не хотелось, чтобы парень так считал. - Значит… - тихо протянул он. – Мне лучше забыть о той девушке? - Да, мой друг, ты прав, - аккуратно произнес Оби-Ван, словно боясь спугнуть подопечного с правильных мыслей. – В любви нет ничего плохого для всей Галактики, но, как сам понимаешь, мы – это не те, кому дозволено жить обычной жизнью. Еще какое-то время Энакин что-то усердно обдумывал, это было очевидно по его лицу, как сжались его губы, как нахмурились его брови, казалось, что он просто не может на что-то решиться, и наконец-то спросил у джедая разрешения на последние в его жизни проявление любви, или иначе, как кажется, его просто разорвет на части. Кеноби не решился противится этому, он был уверен в своем ученике, да и чего плохого может быть от того, что его подопечный в последний раз увидится с той сенаторшей, дабы мысленно попрощаться с ее романтическим образом. Никак ведь он не мог ожидать того, что Энакин быстро и нежно украдет у него поцелуй в губы, после чего мгновенно скроется из комнаты, чтобы в следующее мгновение вновь запереться в ванной комнате. Столь сильная линия обороны, в виде магнитного замка на двери, были излишне, все равно мужчина сидел, подобно каменной статуи, не в силах шевелить даже глазами. Лишь пальцы руки смогли невесомо прикоснуться к теплым губам. “Хорошо, это было неожиданно.”