Кошмар

Ненависть всегда берет свое. Ненависть сжирает, убивает всякую любовь. Ненависть отражается в других. Ад — это другие. Ад — это он. Ненависть течет по его жилам. Он был рожден в ненависти и умрет в ней. Истошный крик вырывается из горла, невидимые когти царапают его изнутри. Кровь капает с языка, руки растирают её по губам и щекам. Ненависть заключает его в крепкие объятья, и прикосновения душат. Пальцы перебиты, изломаны, поломаны, все в мозолях. Джонни кричит и знает, что его никто не услышит, но он не отступает. Ад. Цифровое бессмертие — ебучий ад. Даже просто бессмертие — это самый тяжкий грех, который не искупить никаким испытанием. Даже если Бога нет, то другая вселенская сила его накажет, — кажется, она делает это прямо сейчас. Джонни слишком упрям, чтобы терпеть это. Интересно, можно ли умереть в этом месте? Если Джонни может нафантазировать шлюх, наркоту, концерты и его группу, то может ли он воображаемым пистолетом закончить это? Джонни не задумывается и нажимает на курок. Пуля оглушает, но смерть не приходит. Джонни заставляет себя встать, чувствуя странное похмелье, и дрожащими руками вновь отправляет себя в Небытие. Он снова просыпается и снова убивает себя. И снова. И снова. И снова. И ещё несколько попыток, самых разных: вот он, — великий рокер! — играет отпадное соло и на втором куплете на глазах у публики вышибает себе мозги Малорианом; вот он, — отменный тусовщик! — вдыхает порошок, целует Бестию, трахает Альт, до потери сознания целует обеих на прощание и перерезает себе горло; вот он, — психопат-террорист! — кидает бомбу под Арасаку-таур и взрывает её, а следом — себя, прихватив за собой в могилу толпу поклонников. Вот он, Джон. Юный и радостный со светлыми волосами. Говорит, что пойдет добровольцем, ведь хочет защитить дом и родину. Говорит, что война — это плохо, убийство — бесчеловечно, но всё равно переступает за порог театра. Джонни сжимает руками его горло — бедный невинный Джон даже не знает как дать отпор. Он не смог перенести объятья ненависти. Бедный, бедный Джон!