- 7 -

За неделю до ареста       Сеня выдохнула кольцо табачного дыма в открытое окно — единственное, выходящие во внутренний двор ее жилища — поежилась от февральского мороза. Надежда на то, что рано или поздно все наладится, тлела вместе с сигаретой в ее руках, и во всем этом был виноват Валерик, который, прицепившись как банный лист, узнав правду, сорвался с цепи и бесоебил на право и на лево. Спокойствия не добавлял и Кащей, который после ареста своих криминальных дружков, что-то заподозрил и залег на дно, даже позволил себя отшить от Универсамовских.       За спиной скрипнула входная дверь и в помещение проник аромат одеколона, опережая своего владельца. Сеня даже не шелохнулась, привыкнув к его ненормированному расписанию.       — Решила отморозить себе почки, — насмешливо протянули у нее за спиной — Спешу расстроить, тебя теперь и с того света достанут.       — Не достанут, — выдохнула Сеня ответ вместе с очередным колечком дыма — Им для начала со своими людьми разобраться надо.       За спиной поцокали языком, выражая свое отношение к ее меланхолии:       — Предположительно, из твоего пистолета неделю назад убили главаря Дом Быта.       — Он не мой, — Сеня покачала головой — И не мне тебе, Василий Исхакович, рассказывать, как такие дела расследуются.       Мужчина в ответ промолчал, зашуршал по кухне в поисках чего-то съестного, но не преуспев, вернулся к разговору с девушкой:              — Закрой уже это окно, выстудила весь дом, опять печь топить придется, — недовольно заворчал он — Дрова закончатся раньше зимы, дед нам вставит долг. Сама знаешь, что за этим может стоять.       — Какой ты, Васик, нудный, — Сеня не шелохнулась, продолжая курить — Какими еще новостями порадуешь?              — Твой бандит что-то затих: ни драк, ни краж. На днях даже ребенка искать помогал.       — Вину, наверное, загашивал, — горько хмыкнула Лисицына.       — Брось, школьница все равно не была жильцом после случившегося, — Василий Исхакович цинично хмыкнул и, не выдержав, сам закрыл окно, громко хлопнув ставнями перед лицом девушки.       — Он мог не вмешиваться, — уперлась девушка.       — Мог бы, — согласился мужчина — Ты бы тоже могла не сдавать своего подельника и не скрываться под другим именем сейчас.       Сеня подняла руки, обозначая свое поражение в этом разговоре, по правде, бессмысленном. Мужчина по-дружески похлопал ее по плечу в ответ.       — Чего пришел то? — поинтересовалась девушка.       — Новостями поделится, на тебя посмотреть, — ей весело подмигнули       — Не смешно, — девушка недовольно склонила голову к плечу, не торопясь отходить от окна и поворачиваться к незваному гостью лицом — Ты не приходишь, когда тебе ничего от меня не надо.       — Раскусила, — прозвучало откуда-то из коридора — Мне нужно знать, как ты в тот вечер смогла взломать сейф с оружием.       — И что мне за это будет? — поинтересовалась Сеня, все-таки отходя от окна и внимательно наблюдая за мужчиной, принесшим увесистую папку из коридора.       — А крышевания твоего пацана тебе недостаточно? — наигранно-удивленно спросил он.       — Я тебя об этом не просила, — ощерилась на него Сеня — Сам захотел.       — Ну, значит больше не буду, — пожал мужчина плечами — Так чего ты хочешь?       — Оставь все как есть, — буркнула девушка, выуживая у него из рук папку и вчитываясь в рукописные строчки дела.       Мужчина коротко хохотнул:       — Вот и ладненько. Так, как ты говоришь сейф взломала?       — Да, чего там взламывать то было, — отмахнулась от него Лиса — Обычный сейф без кодированного механизма, только ступенчатый замок, а его взломать проще любого другого.       — Значит сможешь повторить? — поинтересовался мужчина.       — Смогу. Только зачем мне это? — Сеня нервно передернула плечами — И ты так и не сказал, что мне за это будет?       — Большое человеческое спасибо и твой пацан на свободе, если, конечно, наш Ильдарка не вмешается со своими двойными стандартами о справедливости, — Васик перехватил ее руку, переворачивающую страницу, и потянул папку на себя.       Сеня насмешливо на него зыркнула исподлобья:       — А ты сделай так, чтобы Ильдар интересовался всеми, кроме него, а то знаешь, так и до заклинившего механизма будет недалеко: ни один взломщик не справиться.       — Какая ты злая сегодня, — наигранно обиженно протянул мужчина — Но не бойся, дядя Вася не даст в обиду друзей своей племянницы.       Ксюша закатила глаза:       — Переигрываешь ты, Васик. Где сейф вскрывать надо?       — Пока нигде, но в перспективе придется прогуляться до участка, — мужчина тщательно проверил завязки на папке с делом по проституции, чтобы потом также аккуратно уместить ее в своем портфеле.       Сеня внимательно следила за его действиями со своего места. В убого обставленной комнате становилось по-настоящему холодно, и девушка невольно поежилась. Это действие не скрылось от Васика, и он весело хмыкнул, словно говоря, что говорил ей не открывать окна в мороз, а лучше вообще их заклеить от сквозняков, но Сеня с упорством обычно ей присущем приноровилась терпеть холод в доме, хотя раньше не переносила подобного дольше необходимого. Несмотря на насмешливую улыбку на худом лице, мужчина все-таки сам разжег огонь в старенькой печи и снова вернулся к поискам еды по полкам ее маленькой кухоньки.       — Ты чем здесь питаешься вообще?       — Солнечным светом, — огрызнулась Сеня в ответ.       — Та-та-та, девочка, тебе есть надо нормально, — наигранно заботливо пропел ее гость.       — Я и ем, когда еда есть, — снова огрызнулась она — А бывает она здесь все реже и реже, потому что кто-то забывает мне ее приносить, — она сделала интонацию ироничнее — Я даже подумываю перестать перепечатывать те никому ненужные дела с ужасным подчерком.       Мужчина в ответ только нахмурился, потом ободряюще махнул рукой, пообещал прислать человека с продуктами и, наконец, ушел, оставив ее одну на едине с ее персональным кошмаром, появившимся в день, когда она сменила имя на Алию Закирова и одним обещанием уничтожила всю свою прошлую жизнь.       Тогда, полгода назад, Сеня даже предположить не могла насколько судьбоносным станет ее, казалось бы, до мелочей продуманный план, точнее не учтенный фактор в нем в лице Василия Музаметова, который оказался правой рукой человека, пообещавшего ей «помочь».       Помощь эта оказалась крайне своеобразной, и вынудила Сеню сменить не только место жительства, но и внешность, и имя с документами. Тяжесть принятого решения, сопровождающая ее в те дни, из предчувствия превратилась в ее повседневную реальность, где теперь уже Алия была вынуждена снова ходить в школу общаться с совершенными детьми, когда же сама девушка была вынуждена окончательно повзрослеть и научиться отвечать за свои слова и решения.       Она как сейчас помнила, как на полу городской бани, в душевой кабинки, свернувшись в позу эмбриона, пустым взглядом наблюдала как тонкие струи воды, окрашенные в иссиня-черный пигмент импортной краски для волос, сбегаются к стоку в полу. Сверху на нее лился чуть теплый душ, скрывая дорожки ее собственных слез. Она не была готова к тому, что будет так больно и паршиво прощаться с прежней собой, что боль физическая будет перекрыта болью душевной. Словно из груди вырвали кусок мяса и захватили ту часть образного сердца, которая отвечала за все ее привязанности и тепло, оставив ей на замену кусок льда, чтобы она смогла продолжать жить по инерции.       Именно так Алия и жила — по инерции — днем играла роль наивной школьницы из очень бедной татарской семьи, вечером была личной рабочей силой Василия Исхаковича: набирала на старой замызганной печатной машинке тексты закрытых дел, иногда ходила к нему в участок, чтобы дополнить расследование деталями и терпела его тяжелый характер. Она уже была готова сказать, что свыклась со своей новой жизнью пока одним ноябрьским днем не почувствовала пристальный взгляд у себя между лопаток, словно кто слишком близко решил поднести спичку к ее рабочей телогрейке и ненароком поджег. Обернуться ей хватило смелости только когда наигранно спокойно зашла в дом и потом с замиранием в сердце наблюдала, как две до боли знакомых фигуры удаляются в сторону своей улицы.       Не прошло и месяца, как все пошло не так: ей пришлось выходить в город все чаще, Музаметов стал дерганным и перестал приносить рукописные отчеты в дом, Валерик прицепился к ней с многочисленными попытками вывести на чистую воду и призраки прошлого все чаще стали стучаться к ней в дверь. Сеня была готова на все, чтобы этот невозможный человек от нее отстал, но по совету старшего товарища гнула линию Алии и у нее это неплохо получалось, пока из-за очередного поворота ее жизни не вырулил им на встречу Кащей и все снова скатилось в тартарары. За неполный месяц Турбо умудрился собрать на пожизненное и только благодаря Музаметову еще не оказался за решеткой, а потом убили Желтого.       Сеня когда-то хорошо знала этого пацана, по большей части благодаря знакомству с Наташей — ее прошлой соседкой по коридору общежития. Пацаном он был ровным, особо никого без надобности не трогал и был единственным из авторов Казани, кто не имел отношения к проституции школьниц. Сеня, даже будучи под другим именем, оказалась с ним тесно связанной, так как жила на его территории и часто пересекалась с его группировкой. Новости, которые в тот вечер принес Василий Исхакович в ней что-то надломили и заставили в немом крике скатиться по стене в ванной и просидеть так долгие два часа, пока к ним в дом не пришел Ильдар. Вот уж с кем она знакомиться не хотела в тот момент.       Еще через три дня пришел Валерик, она его, конечно, выгнала, а он уселся у нее под дверью на морозе и словно в бреду твердил, что убивать никого не хотел, что она сама прыгнула, а он всего лишь хотел доказать ей, Сене, что она зря заступается за порченных, что они этого не стоят и все равно уже потеряны для общества. С другой стороны двери Сеня трясущимися руками набирала номер Музаметова, чтобы он забрал идиота к себе в обезьянник, пока он не пошел творить свою справедливость дальше. А еще через неделю после разговора с Василием Исхаковичем, Валерика и почти всех универсамовских арестовали.