- 6 -

      Через четыре месяца / За полтора месяца до ареста       Турбо докуривал пятую сигарету за раз, с каким-то темным тяжелым чувством удовлетворения на душе наблюдая, как скорлупа в разнобой пыхтит, отжимаясь голыми руками на снегу. Легче от чужих страданий ему, конечно, не становилось. Он понял это еще месяца полтора назад, когда в очередной драке чуть не забил до смерти какого-то чушпана и даже Зима всегда равнодушный к чужим судьбам, особенно к тем, кто был не с улицей, оттаскивая его от того дрыща, приложил ему по морде. Турбо тогда только сплюнул, оттер сбитые костяшки рук об снег и, ничего не видя перед собой, зашагал вперед. Вахит, тихо матерясь, увязался следом. Он всегда увязывался за ним следом, когда видел, что друг может натворить дел. Тот раз не был исключением.              Они шли молча, пацан не взялся бы сказать, что мог бы внятно воспринимать речь: выхватывал бы только отдельные звуки. Понимал это и Зима, поэтому шел на расстояние, как верный телохранитель, наблюдая за чуть пошатывающимся другом со спины. Никто в группировке не знал, почему Турбо так ожесточился, зато очень быстро выучили, что с ним лучше лишний раз связываться не надо. Валеру это устраивало, хоть где-то должно было быть все стабильно.       Домой он теперь приходил ночевать через раз, потому что смотреть на мрачную сестру, призраком перемещающуюся по квартире, было не выносимо больно. Она с трудом переживала исчезновение своей Гадюки и оттого Турбо зверел еще сильнее. Та все-таки посмела принести им проблемы: решила откупиться от него информацией, чтобы потом позорно встать на защиту униженной и оскорбленной проститутки Розы и исчезнуть с концами на следующей же день. Вера была безутешна в своем горе, но упорно продолжала твердить, что ее Ксюша обязательно жива и поступила абсолютно правильно, выдав насильников «бедной» девочки. Турбо сплюнул себе под ноги: бедной как же! Не лезла бы впереди всех, осталась бы цела и он был бы спокоен за душевное состояние сестры, пусть и рядом с ее Гадюкой.              Они с Вахитом тихой сапой за час дошли тогда до частных старых, перекосившихся домишек, где в основном жили обиженные жизнью татары. Зима, не вытерпев, уже громко начал материться на Турбо, потом взывать к его сознательности, но последней так и ковылял куда глаза глядят, и Вахит уже было смирившийся, что сегодня они гуляют на свой страх и риск по всей Казани, глянув себе под ноги, чтобы избежать льда под ногами, со всего размаху врезался в застывшего истуканом друга:       — Ты совсем ахуел?! — выматерился он на Турбо в очередной раз, тот ожидаемо не отреагировал. Пацан пожирал взглядам тощую фигуру девчонки замотанной в какие-то лохмотья, споро раскидывающей снег деревянной лопатой. В его взгляде не было ничего хорошего и это Вахиту не понравилось:       — Э, братан, ты че совсем слетел? Чем тебе девчонка насолила? Валера, как в замедленной съемке повернулся всем корпусом к Зиме, словно впервые осознав, что друг может говорить, вперился в него бешеными глазами.       — Убью суку, — и, противореча самому себе, сорвался с места в противоположную от девчонки сторону.       В тот же день он нарвался на драку с домбытовскими, чудом оставшись целым, но так и не сумевшим унять бешено колотящееся сердце от вида той девчонки, еще и вечером пришлось вернуться домой, чтобы под шелестящее причитания Веры, терпеть как перекись шипит на разбитой губе. Сестра его не жалела, а он не старался быть понятым. С тех пор дальше дома культуры Турбо не ходил, чтобы не сорваться и не рвануть туда, где жила так похожая на Гадюку девчонка. Все его внимание сфокусировалось на воспитание скорлупы и даже Кащей отстал от него, больше не поручая никаких дополнительных дел.       Сигареты стали его неотъемлемой частью, поэтому потянувшись за шестой по счету, он с раздражением обнаружил, что предыдущая была последней. Скорлупе тут же было поручено бежать два штрафных круга, а Валера отправился в ближайший ларек за новой порцией табака. На своей улице он иногда платил честно и в этот раз желания создавать кипишь не было. Уже расплачиваясь с продавщицей он краем глаза заметил, как кто-то в подозрительно знакомых лохмотьях тащит в обеих руках, судя по всему, тяжеленные сумки. Женщина в ларьке, тоже увидев это, с сожалением покачала головой:       — Жалко девочку, сама такие тяжести таскает, а помочь некому, — и грустно вздохнула.              Валера забрал свои сигареты и собрался было вернуться на коробку — гонять скорлупу — но что-то дернуло его пойти следом за девчонкой. Отойдя от ларька на приличной расстояние и почти догнав навьюченную, предположительно, Гадюку, он что есть силы свистнул. Девчонка вздрогнула и ускорилась. Турбо в эту же секунду взбесился и в несколько огромных шагов нагнал свою жертву.       — Эу, давай сумки понесу, — великодушно предложил он и выдержав паузу добавил язвительно — Ксюша.       Девчонка скосила на него глаза и продолжила идти, но через какое-то время все-таки ответила:       — Давай, только меня Алия зовут.       Валера забрал у нее ношу, про себя выматеревшись. Что она в эти сумки наложила?       — Да ты гонишь, — сквозь зубы выдал он — Гадюка ты.              — Ты чего ко мне пристал?! — взбеленилась его спутница — Еще обзываешься!       И она попыталась забрать у него свои сумки, Валера не дался, ускорив шаг, чтобы девчонка еле за ним поспевала.       — Эй, а ну остановись! — закричала она — Эй!       — Шевелись давай! — через плечо бросил ей Турбо.       Девчонка за спиной запыхтела, еле успевая перебирать своими тоненькими ножками за ним следом.              — Ты даже не знаешь, куда идти! И вообще не представился, — возмущалась она.       — Считай я провидиц и где ты живешь знаю, — зло выплюнул Валера — А как меня зовут сама должна знать.       — Да с чего ты вообще взял, что я тебя знаю! Эй, а ну стой!       Валера резко остановился и на пятках повернулся к ней лицом, та от неожиданности чуть не влетела ему в грудь, уставилась на него такими знакомыми-незнакомыми серо-зелеными блеклыми глазами. На лице у нее было искреннее возмущение и непонимание происходящего. Алия, в отличие от Гадюки, показалась ему открытой книгой, и если бы она не была с ней одним лицом, Турбо ей бы поверил.       — С чего взял, говоришь? — почти прорычал он: к ее эмоциям добавился еще и страх, и Валера решил дожать до конца — А то ты, бля, не знаешь? Ты из себя блаженную не строй, а, Гадюка? — выплюнул он.       Девчонка вся сжалась под его напором и только в ее глазах оставался пылать огонь возмущения. Турбо еще внимательней всмотрелся в ее раскрасневшееся от мороза и бега лицо, в попытке найти хоть что-то похожее на насмешку или хитринку в мимике, глазах, интонации, но не смог. Отметил только, что девчонка очень худая и румянец на лице не выглядит здоровым из-за желтоватой кожи. Появилось чувство отдаленно похожее на стыд: напугал блаженную по чем зря.       — Валера я, — коротко представился он — Ты это, не боись.       — Валерий, да? — словно попробовала его полное имя на вкус Алия — Сиңа килә .       — Ты, это, давай без своей этой тарабарщины, — сконфужено потребовал пацан.       — Вообще-то, на каком языке хочу, на таком и говорю, — обиженно надулась Алия.       — Пошли уже, татарка доморощенная, а то замерзнешь, — снизошел Валера и пошел, куда медленнее, чем до этого, в сторону окраин. Девчонка засеменила следом.       — Ты откуда знаешь куда идти надо? — снова возмущенно-удивленно спросила она его              — Провидец, говорю же, — насмешливо протянул Валера.       — Ну, че-еестно, откуда?       Валера скосил глаза на Алию. Она выглядела обиженной, раздув щеки, как это делают дети, когда им не достается сладкого. Гадюка на его памяти так никогда не делала: только больше ядом начинала плеваться и злиться на него, поэтому, глядя на насупившуюся татарчанку, пацан снизошел до пояснения:       — Видел тебя однажды, когда ты снег на улице чистила, в ноябре еще.       Девчонка молча кивнула и стала выглядеть значительно спокойнее. Так, в комфортной тишине они дошли до ее дома. У покосившейся старой калитки Алия хотела было забрать у него свои сумки, но Валера настоял на том, чтобы она позволила ему занести их в дом. Девочка смущенно потупила перед ним взгляд, но согласилась, на крыльце закопошившись по карманам в поисках ключей.       — Заходи, только не раздевайся, я еще не топила сегодня, — предложила она ему — Чаю хочешь?       — Давай, — неожиданно для самого себя согласился пацан.       — Тогда ставь сумки на стол, я сейчас печку растоплю, — и, откуда-то достав топор, развернулась, чтобы выйти на улицу.       — Эу, ты куда намылилась? — удивился он.       — За дровами, — недоуменно пожала плечами она.       — А топор тебе зачем?       Алия посмотрела на него как на умалишенного, пояснила:       — Чтобы нарубить дрова.       — А больше некому этим заниматься что ли? — не понял Турбо.       — Раньше дед этим занимался, но он еще в конце октября уехал куда-то на заработки, — как-то грустно пояснила татарочка — Я одна осталась, поэтому больше некому.       Валера тяжело вздохнул, наконец поставил сумки на указанное место, и мягко отобрал топор из девичьих рук:       — Показывай давай, где твои дрова лежат.              Девчонка вытаращилась на него, как на какого-то героя, и даже не сразу сообразила, что он ей сказал, потом справившись с удивлением, тихо поблагодарила и повела на задний двор, такой же убогий как и все ее жилище, заваленный каким-то барахлом и грубо порубленными стволами молодой березы.       — И ты сама их каждый день рубишь? — Валера скептически осмотрел фронт работы.       — Ну, да, — как ни в чем не бывало пожала плечами Алия.       Турбо, больше не разводя базара, покрепче перехватил топор и взглядом примерился с какого конца лучше начать. В тот день до чая он дошел только затемно, справившись только с половиной от половины стволов на заднем дворе, большая часть которых тут же ушла на топку. Алия по-благодарному тепло смотрела на него на протяжении всего вечера и смущенно тихо согласилась с тем, что через пару дней он придет к ней нарубить еще одну партию.       При следующей встрече Валера, возможно, и хотел вывести «новую знакомую» на чистую воду, но быстро отказался от этой идеи. Дров было столько, что думать о чём-то другом не получалось. Алия благодарно таращила на него свои глазища и боялась лишний раз заговорить. Под конец своего добровольного рабочего дня Турбо был готов поверить ее легенде, но за вечернем чаем — в качестве благодарности за работу — искристые хитринки в глазах заставили его снова засомневаться, а Алия, будто уловив ход его мыслей, захлопотала вокруг пацана с еще большим усилием и он успокоился. В конце концов это не его дело. Татарчанка была слишком скромной и слишком девчонкой, что ли?       Прежний Турбо посмеялся бы над своими метаниями, но нынешней он предложил Алие пойти с ним на дискотеку и натолкнулся на жесткий, категорический отказ. Это настолько сильно его задела, что вытащить Алию на свою улицу стало для него первостепенной целью. Так, начались бесконечные попытки добиться от девочки согласия. Она в ответ ругалась, грозила дедом и милицей, но никогда не звучала серьезно. Валера самозабвенно продумывал аргументы в свою пользу. Заявлялся к ней по несколько раз на дню, но каждый раз наталкивался на отказ и на страх в глубине ее глаз. В один из дней он даже выследил место ее учебы и разместился на обшарпанной лестнице в ожидании окончания ее уроков.       Алия вышла из школа в совершенно неожиданное время после третьего урока. Мрачная и даже немного злая она слетела вниз по лестнице, не обращая на него внимания, и направилась в сторону своего дома. Валера подорвался следом.       — Эу, — позвалн он ее, а потом засвистел.       Алия даже не вздрогнула, продолжая идти вперед. Турбо, как это обычно сним бывало, тут же завелся и догнал девочку в два широких шага, схватил за локоть и дернул ее на себя.       — Я к тебе обращаюсь, — раздраженно выпалил он.       — Да, отстань ты от меня, я домой иду! — на ультразвуке закричала на него татарчанка.       — Отстану, если пойдешь со мной на дискотеку, — заявил ей Валера.       — Не пойду, — насупилась Алия — Мне учиться надо! — она вырвала руку из его захвата и снова зашагала в строну своего дома. Валера решил в этот день ее больше не трогать.       Спустя неделю ему все-таки удалось уговорить Алю пойти с ним гулять на их территории. Девчонка в честь этого даже не стала заворачиваться в свои привычные рабочие лохмотья, а надела пальто для школы и выглядела не в пример довольней, чем в последнюю их встречу. Валера все чаще ловил себя на мысли, что она совсем не похожа на Гадюку. Вся такая легкая и даже немного наивная, чем-то похожая на его Веру. Они уже прошли весь парк и подходили ко двору, где недавно поставили новое качали, которые скорлупа не успела разломать до состояния предыдущих, как из-за угла выплыл Кащей. Алия рядом резко оборвала себя на полу слове, нахмурила брови и, пройдя на пару шагов вперед, повернулась к нему лицом.       — А я тебе нравлюсь? — ни с того ни сего спросила.       — Ну, нравишься, — немного растеряно ответил ей Турбо.       — Тогда поцелуй меня, — совсем не в ее манере потребовала татарочка.       Валера ошарашено уставился на нее, не понимая, что происходит с его новой знакомой и видимо, увидев что-то в его выражении лица, Алия с несвойственной ей наглостью сама потянулась за поцелуем, не давая ему время на раздумья. Валера от неожиданности и тепла девичьих губ быстро перенял инициативу, когда откуда-то сбоку раздался короткий смешок его автора. Алия тихо ойкнула и спрятала лицо, уткнувшись Турбо куда-то в районе подмышки.       — Какая у тебя девчонка инициативная, — хохотнул Кащей.       — Инициативная, да, — отзеркалил Валера его интонацию.       — Ну, не буду мешать молодым, — наигранно весело прокаркал автор Универсама, но в глазах его было холодное предупреждение.       — Спасибо, — натянуто улыбнулся Валера.       Кащей только махнул на него рукой, окинул фигурку Алии оценивающим взглядом и пошел дальше по своим делам. Валера проводил его взглядом, не сразу заметив как Алия отпрянула от него, тоже наблюдая за удаляющейся спиной Кащея. Ее ошибка была в том, что наблюдала она не за тем и не успела скрыть пристальный, цепкий взгляд профессиональной воровки, который так мастерски скрывала от него эти несколько недель. Валера все еще придерживая ее за талию теперь отчетливо видел перед собой Сеню, но по-настоящему разозлится почему-то уже не мог, только тягучее разочарование растекалось от центра груди по всему телу. Алия, почувствовав его пристальный, недобрый взгляд на себе, подняла на него глаза, встретившись с его льдисто-голубыми:       — А я почти тебе поверил, — тихо, почти шепотом выдавил из себя Валера, его руки обессилено опустились вниз, он сделал шаг назад, показавшейся ему обрушившейся пропастью между ними, все так же пристально смотря ей в глаза, пытаясь увидеть хоть каплю сожаления и видя только безмятежный холод.       — Так было надо, — так же тихо был ему ответ и как-то совсем криво усмехнувшись — Валерик.       Турбо даже вздрогнул от ее интонации и не найдя, что еще сказать, сгорбившись развернулся и зашагал в след за удаляющейся спиной Кащея, ощущая ее взгляд у себя между лопаток и чувствуя себя совершенно разбитым и опустошенным.       Этим вечером он впервые напьется до беспамятства и заснет в подъезде, аккурат под дверью отцовской квартиры.