Проворные ножки, "ПNЗДЕЦ" и шаурма на крыше

      Тяжелая, густая капля сорвалась с лезвия катаны и с тихим плеском разбилась о лужу, раскидав по грязному асфальту багровые брызги.       Узкий тупик между старыми кирпичными зданиями густо смердел железом, жженым порохом и тем специфическим кислым запахом дерьма, которым всегда несет от людей, внезапно осознавших свою смертность. Холодный свет мигающей неоновой вывески откуда-то с проспекта ложился на мокрый асфальт, выхватывая из полумрака детали, которые не пропустила бы цензура ни одного семейного фильма.       Фрэнки больше никуда не бежал. Точнее, его верхняя половина.       Она нелепо привалилась к переполненному мусорному баку. Некогда баснословно дорогой итальянский пиджак превратился в пропитанные кровью лоскуты. Осколки раздробленных бедренных костей торчали из влажного месива разорванных мышц, блестя в тусклом свете, как сломанные барабанные палочки. Бедренные артерии еще лениво пульсировали, выталкивая на асфальт последние, густые толчки почти черной жидкости, смешивающейся с вывалившимися в грязь сизыми петлями кишечника.       Сами «проворные ножки» валялись метрах в двух левее. Аккуратные, обутые в щегольские лакированные оксфорды. Левый ботинок неестественно вывернулся носком внутрь, словно Фрэнки пытался станцевать лунную походку перед тем, как его располовинило.       — Знаешь, Фрэнки.. — Философски протянул Уэйд.       Хлюпнув подошвой по кровавой луже, наемник присел на корточки и принялся методично вытирать сталь клинка о единственный уцелевший, сухой рукав мертвеца.       — Надо отдать тебе должное. У тебя просто поразительно быстрые ноги. Заставил меня тащиться за тобой из самого Джерси в этот вонючий Нью-Йорк! — Дэдпул картинно вздохнул, лязгнув ножнами за спиной, когда убирал чистое оружие. — Жаль только, что теперь они загорают отдельно от тебя. Без них ты как-то... потерял искру, понимаешь? Сдулся. Буквально истек энтузиазмом. И кишками. В основном кишками.       Ответом ему был лишь далекий вой полицейской сирены. Уилсон поднялся, привычным движением поправив съехавшую портупею. Из пулевого отверстия на его собственном левом плече поднимался едва заметный пар — регенерация сшивала разорванные ткани, спаивала сосуды и выталкивала смятую пулю наружу. Процесс был чертовски энергозатратным. Желудок отозвался громким, требовательным урчанием, которое в тишине прозвучало чуть ли не громче недавних выстрелов.       Клетки требовали калорий. Много калорий. В идеале — жирную мексиканскую еду, залитую острым соусом так, чтобы прожгло до самой души.       Оставив разобранного на запчасти Фрэнки кормить местных крыс, Уэйд зашагал прочь из тупика.       Нью-Йорк вокруг жил своей типичной, ублюдочной ночной жизнью. Влажный холодный ветер пробирался сквозь прорехи в красно-черном спандексе. Гудели машины, из канализационных решеток валил пар, пахло сыростью и пережаренным маслом. Наемник держался в тени подворотен, перепрыгивая через забитые мусором лужи и срезая путь к ближайшей улице, где, как он надеялся, еще работал какой-нибудь круглосуточный ларек.       Он уже почти вышел к более-менее освещенному перекрестку, когда чуткий слух уловил посторонний звук. Скрежет подошвы по асфальту. И тихое, сбитое дыхание, прерываемое хриплым бормотанием.       Дэдпул рефлекторно положил ладонь на рукоять пистолета. Бесшумно, как тень, он скользнул к углу кирпичного здания и заглянул в переулок, ожидая увидеть очередную местную разборку. Но картина, представшая перед белыми линзами его маски, заставила наемника озадаченно замереть.       В тусклом свете далекого фонаря стояла девчонка — на вид не больше двадцати трех. Она выглядела так, словно только что пробежала марафон по минному полю. Девушка тяжело дышала, судорожно хватая ртом холодный воздух, и крепко держалась одной рукой за левый бок, словно пыталась удержать ребра на месте. Темно-русые волосы с легкой рыжиной растрепались и прилипли к лицу. Простая джинсовка небрежно съехала с одного плеча, открывая рукав белой оверсайз-футболки. А во второй, побелевшей от напряжения руке она мертвой хваткой сжимала обломок грязного кирпича.       Но внимание Уилсона привлекло не это. В полумраке переулка на её груди тускло, но отчетливо светился неоном пушистый, до крайности шокированный кот и какая-то надпись странными рунами — «ПNЗДЕЦ».       Внезапно девчонка заметила облезлого рыжего котяру, восседавшего на мусорном баке. Она чуть выпрямилась, поморщившись от боли в боку, и хрипло, с тяжелым акцентом проворчала:       — Легко тебе... хотела бы я быть котиком...       Кот смерил её немигающим зеленым взглядом, в котором читалось абсолютно человеческое презрение.       Девушка нервно выдохнула:       — О, не смотри так. Тебя хотя бы не пытаются ограбить всякие придурки на каждом углу...       Уэйд усмехнулся под маской. Этот город определенно умел развлекать. Он перенес вес на другую ногу, чтобы выйти из тени, но тяжелый ботинок предательски хрустнул битым стеклом, а ножны за спиной издали тихий металлический лязг.       Девчонка дернулась так, словно через неё пропустили ток. В долю секунды она вжалась спиной в грязную кирпичную стену, и её рука с куском кирпича взметнулась вверх, готовая запустить снаряд прямо в голову незваному гостю.       Наемник шагнул из тени прямо в свет уличного фонаря. Он не стал доставать оружие. Вместо этого он повернул голову к мусорному баку.       — Эй, Гарфилд. — Громко и непринужденно бросил Дэдпул. — Она ведь дело говорит. Особенно когда пицца дорожает с каждым днем.       Он перевел взгляд на замершую у стены девчонку и примирительно поднял руки в красных перчатках, на которых всё ещё поблескивала свежая кровь Фрэнки.       — Воу-воу, полегче, тигрица. Можешь опустить свое оружие массового поражения. Красть твою сумочку я не собираюсь, она всё равно не подходит под мои глаза.       Повисла тишина.       Уэйд склонил голову. От неё, помимо запаха паники и пота, почему-то отчетливо и совершенно неуместно несло приторно-сладкими лесными ягодами, а пальцы, свободные от кирпича, блестели от чего-то липкого.       Девчонка не кричала. Не убегала. Она просто стояла, вжавшись в стену, и ошарашенно таращилась на него, часто моргая. Секунда. Две. Три. Уэйд замер с поднятыми руками, чувствуя себя идиотом.       «Прием? Земля вызывает странную женщину с кирпичом. У неё что, пинг высокий? Или мозг выдал синий экран смерти?» — Пронеслось в голове Уилсона.       Четыре. Пять.       Наконец, медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, девчонка опустила руку. Кирпич она, впрочем, не выкинула, но перестала вжиматься в стену, хотя в её позе всё ещё читалась настороженность хищного зверька.       — ...Учту. — Хрипловато отозвалась она на английском.       Её акцент ударил по ушам Уэйда — густой, раскатистый, явно откуда-то из Восточной Европы.       — «Учту»? — Наемник картинно прижал руки к груди, словно его ранили в самое сердце. — Пять секунд звуков загрузки модема в твоей голове, и всё, что я получаю, это «учту»? Ты разбиваешь мне сердце, Неон. Обычно люди при виде меня орут. Или бегут. Или орут и бегут одновременно, попутно пачкая штанишки. А ты просто стоишь тут и светишься в темноте своим... — Он прищурился, пытаясь прочитать надпись на её футболке. — ..волшебным заклинанием. Серьезно, что значат эти буквы? Это пароль от Wi-Fi в Кремле?       Уэйд опустил руки, небрежно зацепив большие пальцы за тактический пояс, и склонил голову набок, разглядывая свою новую знакомую.       — Ладно, Кирпичная Леди. Раз уж ты всё равно не спешишь в меня этим камнем кидаться... Не подскажешь, где тут ближайший круглосуточный? А то я после работы чертовски проголодался, и если срочно не закину в себя какую-нибудь дрянь в лаваше, начну кусаться.       Девчонка снова зависла.       Уэйд даже чуть подался вперёд, с любопытством заглядывая в её серо-зелёные глаза, которые в полумраке казались почти черными. Взгляд у неё был такой тяжелый, сверлящий и сосредоточенный, словно она пыталась испепелить его силой мысли. Или пыталась взломать Пентагон через Wi-Fi. Наемник буквально чувствовал, как со скрипом крутятся шестеренки в её голове.       «Буферизация... девяносто восемь процентов... девяносто девять...» — Мысленно озвучивал этот процесс Уилсон, терпеливо ожидая.       Наконец, на третьей секунде, она моргнула, сбрасывая оцепенение.       — Я... э... не местная... но там был магазин... — Пробормотала она, очаровательно спотыкаясь об английские слова с тем самым густым, как патока, акцентом.       Девушка неуверенно ткнула большим пальцем себе за спину. Туда, в густую тьму переулка. В ту самую сторону, откуда она только что примчалась, едва не выплевывая легкие и хватаясь за бок.       Уилсон хмыкнул. Логика ситуации была просто безупречной.       «Гениально. Спасаться бегством из какой-то задницы, чтобы потом отправить туда вооруженного до зубов незнакомца в красном спандексе. Мне определенно нравится эта женщина.»       Повисла еще одна пауза. Дэдпул уже собирался уточнить, какие именно монстры охраняют этот загадочный магазин, как девчонка вдруг переступила с ноги на ногу и немного неловко, словно извиняясь, добавила:       — ...просто русский мат... «пиздец»...       Уэйд замер. Под маской его брови поползли вверх, а затем он выдал короткий, искренний смешок.       — Пиз-дец? — С явным удовольствием, по слогам повторил наемник, пробуя чужое слово на вкус. Акцент у него вышел чудовищным, но энтузиазма было не занимать. — О, Боже, это просто восхитительно! Неоновый русский мат на груди! Это глубоко. Это концептуально. Это в точности описывает весь мой гребаный вечер с тех пор, как Фрэнки решил поиграть в легкоатлета! Мне срочно нужна такая наклейка на бампер!       Дэдпул звонко хлопнул в ладоши в кожаных перчатках. Звук эхом отскочил от стен, заставив рыжего кота раздраженно спрыгнуть с мусорного бака и раствориться в темноте.       — Значит так, мисс Пиздец. — Бодро провозгласил Уэйд, делая шаг в её сторону и по-хозяйски указывая пальцем в ту темноту, откуда она прибежала. — План такой. Мы идем туда. Я покупаю себе самую дерьмовую, жирную и восхитительную еду в этом городе, потому что моя регенерация сейчас сожрет меня изнутри. А ты идешь со мной. В качестве моего личного карманного переводчика с сурового русского.       Он сделал приглашающий жест рукой, словно швейцар в пятизвездочном отеле, открывающий дверь в грязную подворотню.       — К тому же.. — В голосе наемника скользнула предвкушающая, почти садистская хрипотца. — Если там, откуда ты так резво драпала, остался какой-то плохой парень... я с удовольствием посмотрю, как ты кинешь в него этот очаровательный кусок кирпича. Ну же, смелее! Я сегодня добрый, составлю тебе эскорт.       Очередная пауза длилась всего пару секунд. Уэйд мысленно поаплодировал: пинг явно снижался, её внутренний переводчик начал работать на повышенных оборотах. Девчонка неуверенно кивнула, словно всё ещё сомневалась в адекватности происходящего (что, откровенно говоря, было весьма здравой мыслью в компании голодного наемника), и скромненько зашагала следом за ним.       Она держалась чуть позади, словно осторожный утенок за вооруженной до зубов, поехавшей головой мамой-уткой в красном спандексе.       — Надеюсь... призыв кирпичного дождя не понадобится... — Пробормотала она себе под нос, всё ещё крепко сжимая свой строительный артефакт.       Уилсон громко хохотнул, даже не обернувшись.       — «Призыв кирпичного дождя»? Боже, звучит как ульта персонажа из дерьмовой мобильной RPG! Ты мне нравишься всё больше, Неон! Если у тебя в арсенале есть еще заклинания типа «огненный шар из мусорного бака» или «проклятие грязной лужи», держи их наготове.       Они двинулись обратно в ту темноту, из которой она так отчаянно выскочила. Наемник шагал размашисто, уверенно, по пути болтая без умолку. Он жаловался на цены в Нью-Йорке, на то, что кровь Фрэнки хрен отстираешь от костюма (да, он красный, но темные пятна всё равно бесят!), и на то, как невыносимо сильно ему хочется жрать. Дэдпул прекрасно понимал, что девчонка с её подлагивающим английским вряд ли усваивает хотя бы половину его словесного поноса, но ему было плевать. У него давно не было такой внимательной, тихой и светящейся в темноте публики.       Спустя полквартала показалась цель их путешествия. Впереди, за углом, действительно приветливо мерцала неоновая вывеска круглосуточного магазинчика, освещая грязный тротуар. Но путь к спасительным углеводам преграждало препятствие.       У кирпичной стены, тяжело опираясь на мусорный контейнер и глухо постанывая, сидел типичный представитель местной ночной фауны — тощий, дерганый торчок в безразмерном худи. Вокруг валялись какие-то растоптанные картонки, а в холодном воздухе переулка отчетливо и совершенно неуместно пахло теми самыми приторно-сладкими лесными ягодами — в точности как от девчонки.       Уэйд уже было привычно потянулся к кобуре, чтобы вежливо и навсегда попросить парня освободить дорогу, как вдруг уличный фонарь мигнул, полноценно осветив лицо грабителя.       Наёмник замер. Его рука в перчатке так и осталась лежать на рукояти пистолета.       — Святые чимичанги... — Выдохнул Уилсон с искренним, почти детским благоговением.       Морда торчка — от натянутого капюшона до самого подбородка — была радикально, кислотно-фиолетового цвета. Он яростно тер глаза грязными рукавами, размазывая по коже густую липкую жижу, и сыпал грязными проклятиями, сплевывая на асфальт фиолетовые слюни.       Торчок подслеповато уставился на высокую красно-черную фигуру с катанами, и его фиолетовая челюсть отвисла. Но затем его взгляд метнулся за спину мутанта, он увидел знакомую девчонку с кирпичом, и в его глазах вспыхнул абсолютный животный ужас.       Дэдпул медленно повернул голову к своей спутнице, затем снова посмотрел на грабителя. Пазл в его голове мгновенно сложился. Плечи в красном костюме мелко затряслись от подступающего смеха.       — Эй, бро! — Радостно окликнул неудачника наемник, подходя ближе. Торчок вздрогнул, уставившись на подошедшего и нервно сглатывая. — А я-то думал, Папа Смурф давно выгнал всех нариков из своей деревни! Какими судьбами в Большом Яблоке? Гаргамель отобрал дозу?       Уэйд обернулся к замершей позади девчонке, картинно всплеснув руками.       — Твоя работа, мисс Пиздец? — В голосе Дэдпула звучал неподдельный восторг. — Ты не говорила, что твой кирпич зачарован на ягодный урон! Я просто обязан узнать, как ты превратила этого гопника в раздавленную чернику.       Уэйд наблюдал, как кончики ушей девчонки предательски вспыхнули красным в свете неона. Она смущенно почесала щеку свободной от кирпича рукой, явно подбирая слова в своей очаровательно лагающей голове, и наконец выдала:       — Ээ... ор-би-тал бом-бард-мент... коробочкой ягодного сока... я случайно... это была самооборона...       «Орбитальная бомбардировка» прозвучала по слогам, с такой серьёзной, старательной и одновременно нелепой интонацией, что Дэдпул просто не выдержал.       Он запрокинул голову и расхохотался так громко, что фиолетовый торчок у мусорки испуганно икнул и попытался вжаться в кирпичную кладку.       — «Орбитальная бомбардировка»?! — Прохрипел Уэйд сквозь смех, утирая невидимую слезу умиления под маской. — Господи, мисс Пиздец, ты просто чудо! Тактическая ягодная снайперша! Тони Старк бы удавился от зависти, узнав о таких высоких технологиях!       Наёмник резко оборвал смех, повернулся к ошарашенному грабителю и, выхватив из кобуры тяжелый блестящий «Desert Eagle», небрежно ткнул стволом в сторону убегающего во тьму переулка.       — Ты слышал леди, Смурфик? Тебе невероятно повезло выжить после орбитального удара соком. А теперь свалил в туман, пока она не перезарядила свою коробочку!       Дважды повторять не пришлось. Торчок, роняя по пути грязные картонки и скользя кроссовками по лужам, с нечеловеческой скоростью рванул во тьму, сверкая фиолетовой физиономией.       Уэйд удовлетворенно кивнул, эффектно крутанул пистолет на пальце, отправляя его обратно в кобуру, и махнул девчонке рукой:       — Путь свободен, генерал Неон. Вперёд, к углеводам!       Буквально за углом обнаружился спасительный оазис — ярко освещенный ларек, от которого на весь холодный квартал умопомрачительно пахло жареным мясом, чесночным соусом и специями. Желудок Уилсона немедленно исполнил голодную симфонию.       Наёмник уверенно подошел к прилавку, заставив сонного продавца побледнеть при виде вооруженного мутанта в перепачканном кровью костюме, и поднял два пальца:       — Две самые большие шаурмы, бро. С двойным мясом, халапеньо и чтобы соус капал прямо на ботинки.       Краем глаза Уэйд заметил, как девчонка неловко замялась позади него. Она инстинктивно потянулась к внутреннему карману своей потрепанной джинсовки и как-то обреченно опустила плечи, явно осознавая свою неплатежеспособность.       — Эй, расслабься. — Дэдпул небрежно отмахнулся, извлекая из подсумка на поясе толстую, слегка испачканную кровью пачку стодолларовых купюр, которые еще недавно лежали во внутреннем кармане пиджака Фрэнки. — Я угощаю. Точнее, угощает щедрый парень из Джерси, который сегодня так удачно раскинул мозгами. Ну и ногами тоже.       Он бросил на прилавок мятую сотню, забрал два обжигающе горячих, завернутых в фольгу и бумагу свертка, и повернулся к своей спутнице.       — Ну чё, куда? — Бодро спросил Уэйд, всучив ей в свободную руку (в другой она всё еще сжимала свой талисман-кирпич) тяжелую, пахнущую божественно шаурму. Он задрал голову, оглядывая ближайшие здания. Пожарная лестница как раз удачно спускалась почти до самой земли. — Предлагаю вон ту крышу. Там отличный вид на мусорные баки, и, возможно, мы не подхватим там столбняк. Идём?       Девчонка послушно кивнула.       — Так точно. — Пробормотала она по-русски, с какой-то почти военной обреченностью принимая обжигающе горячий, пахнущий божественно сверток.       Она перевела взгляд на шаурму, потом на свой грязный обломок кирпича в другой руке. Заколебалась. На её лице буквально читалась внутренняя борьба: инстинкт самосохранения против здравого смысла и урчащего желудка. Наконец, здравый смысл победил. Девушка вздохнула и аккуратно, почти с нежностью, отложила свой строительный артефакт в сторонку, на край тротуара, после чего старательно вытерла освободившуюся ладонь о штанину потёртых джинсов.       Уэйд прижал свободную руку к груди и картинно смахнул из-под маски невидимую слезу.       — Оу, вы расстаетесь? А я только начал шипперить вас двоих! — Трагично воскликнул наемник. — Прощай, Кирпичик, мы будем скучать! Надеюсь, ты найдешь себе хорошую, крепкую стену и заведешь много маленьких шлакоблоков!       Он усмехнулся, глядя, как она смущённо прячет глаза, и кивнул в сторону пожарной лестницы.       — Давай, генерал Неон. Лезь первой, а я прикрою тылы. И нет, я не буду пялиться на твою задницу, у меня там.. — Он постучал пальцем по виску. — Сейчас крутятся исключительно мысли о двойном халапеньо.       Подъем на крышу трехэтажного здания занял всего пару минут. Уэйд, несмотря на свои габариты и тяжелые ботинки, двигался на удивление бесшумно и ловко. Оказавшись наверху, они оставили позади грязный переулок. Здесь, на крыше, дул прохладный ночной ветер, разгоняя запахи нью-йоркской канализации, а внизу, как крошечные светлячки, текли реки автомобильных фар. Гудки машин доносились сюда лишь приглушенным фоном.       Дэдпул подошел к самому краю, уселся на невысокий парапет, свесив длинные ноги вниз, и похлопал ладонью по бетонной крошке рядом с собой, приглашая девчонку присоединиться.       Он с наслаждением развернул фольгу. Горячий пар с ароматом жареного мяса, чесночного соуса и острых специй ударил в нос, заставив рот мгновенно наполниться слюной. Клетки организма буквально вопили, требуя топлива для завершения регенерации простреленного плеча.       Оставалась только одна маленькая проблема.       Уэйд замер на долю секунды. Его пальцы легли на край маски у подбородка. Обычно этот момент был самым отстойным в любой компании. Люди — существа эстетичные. Им подавай гладкую кожу и красивые лица, как у Капитана Америки или того прилизанного парня из рекламы трусов. А то, что скрывалось под маской Дэдпула, больше всего напоминало топографическую карту Марса, которую долго и старательно жевал Фредди Крюгер.       «Сейчас будет классика.» — Мрачно подумал Уилсон. — «Она посмотрит, позеленеет, выронит шаурму и вспомнит, как быстро умеет бегать.»       Он мысленно пожал плечами. Плевать. Он слишком хотел жрать, чтобы строить из себя загадочного ниндзя и питаться через трубочку.       Резким, привычным движением Уэйд задрал ткань маски до самого носа, подставляя холодному ночному ветру изуродованную, покрытую бугристыми шрамами и опухолями кожу челюсти, щек и губ. Не поднимая на девчонку белых линз, он впился зубами в шаурму, откусывая огромный кусок, и приготовился услышать испуганный вздох или звук падающей на бетон еды.       Наемник медленно жевал, мысленно отсчитывая секунды и готовясь к неизбежному.       Краем глаза он уловил её движение. Взгляд девчонки, до этого сосредоточенный на разворачивании фольги, непроизвольно скользнул в его сторону, привлеченный резким жестом. Уэйд напрягся. Вот оно. Сейчас её зрачки расширятся, губы брезгливо скривятся, а аппетит улетучится быстрее, чем зарплата в баре.       Она увидела его открытую челюсть. Бугристую, неровную кожу, напоминающую пережеванную жвачку, шрамы, искажающие линию губ.       Уилсон ждал. Но ожидаемого не произошло.       Девчонка не отшатнулась. Не издала ни звука. Она просто... тактично отвела взгляд. Быстро, без паники и брезгливости, словно поняла, что пялиться на жующего человека с изуродованным лицом — это просто невежливо. Она уставилась на свою шаурму, перевела взгляд на раскинувшийся внизу светящийся муравейник Нью-Йорка и, как ни в чем не бывало, откусила от своего свертка.       Уэйд моргнул под маской, едва не подавившись куском курицы.       Никакого отвращения. Никакого животного ужаса. И, что самое главное, — ни капли той тошнотворной, липкой жалости, которую Дэдпул ненавидел больше всего на свете. Она вела себя так, будто сидеть на крыше с вооруженным мутантом, чье лицо похоже на авокадо, вступившее в интимную связь со старым ботинком, — это абсолютно нормальный вечер вторника.       «Может, у неё зрение минус восемь?» — Промелькнула в голове Наемника шальная мысль. — «Или русский неон выжигает ей роговицу?»       Но думать об этом долго не пришлось. Уилсон вдруг осознал еще одну деталь: он ведь заказал шаурму с двойным халапеньо и фирменным острым соусом, который обычно прожигал дыры в желудках неподготовленных туристов.       Уэйд замер с набитым ртом, ожидая, что сейчас генерал Неон начнет плеваться огнем, кашлять и судорожно искать воду.       Девчонка прожевала. На её бледных щеках выступил легкий румянец от обжигающей остроты перца, но вместо того чтобы задыхаться, она лишь довольно сузила свои серо-зеленые глаза. В этот момент, освещаемая далеким светом фар и неона, она стала пугающе похожа на того самого сытого кота из переулка. Свободной рукой она привычным, почти домашним жестом заправила за ухо упавшую на лицо темно-русую прядь, чтобы та не лезла в еду, и продолжила спокойно жевать, разглядывая городские крыши.       Дэдпул шумно сглотнул, чувствуя, как по венам разливается не только тепло от острой пищи, но и какое-то странное, давно забытое чувство спокойствия. Нью-Йорк шумел где-то там, внизу. А здесь, на холодном бетоне, пахло чесноком, жареным мясом и прохладным ветром.       — А ты полна сюрпризов, мисс Пиздец. — Негромко нарушил тишину Уэйд, чуть склонив голову набок. Хрипотца в его голосе стала мягче, потеряв привычные издевательские нотки. — Знаешь, обычно люди от этого соуса начинают молиться всем известным богам и искать огнетушитель. А ты уплетаешь его так, словно это ванильное мороженое. В вашей суровой заснеженной Раше всех с пелёнок кормят напалмом?       Он откусил ещё один огромный кусок, чувствуя, как боль в простреленном плече окончательно стихает, уступая место приятной сытости.       — И... спасибо. — Вдруг добавил Уилсон, глядя на то, как ветер треплет её волосы. Он не уточнил, за что именно благодарит: за то, что не сбежала, за то, что не стала пялиться на шрамы, или за то, что составила ему компанию в эту дерьмовую ночь. Дэдпул просто пожал плечами и кивнул на раскинувшийся внизу город. — Ну, как тебе вид? Лучше, чем в том переулке с Гарфилдом?       Девчонка тихо хмыкнула на его шутку — звук получился удивительно нормальным, уже без той животной загнанности, что сквозила в ней в переулке. Снова повисла короткая пауза. Внутренний переводчик мисс Пиздец всё ещё требовал времени на обработку, но «пинг» явно стабилизировался.       — После того, как я однажды попробовала Бульдак... или как там эта лапша... — Пробормотала она с расстановкой, старательно выговаривая английские слова сквозь свой густой акцент. — По ошибке добавив весь соус... Это ещё ничего...       Уэйд мысленно выдохнул. Она не стала раздувать из его «спасибо» слезливую драму в стиле дешевых мыльных опер, не начала лепетать ответные неловкости, от которых у него обычно сводило скулы. Она просто приняла это как факт и промолчала. Идеально.       Уилсон издал короткий, лающий смешок, едва не подавившись куском курицы.       — Оу, «Бульдак»! Корейская ядерная боеголовка в пластиковом стакане! — Уважительно протянул наемник, салютуя ей надкусанной шаурмой. — Знаю-знаю. Это не лапша, Неон, это жидкое преступление против человечества. Если ты пережила двойную дозу этого дерьма, то местный соус для тебя реально — детское питание. Снимаю шляпу. Если бы она у меня была.       Девушка перевела взгляд на раскинувшийся внизу Нью-Йорк. Море неоновых огней, бесконечные потоки желтых такси на проспектах, мерцающие вдали шпили небоскребов.       — ...Неплохо. — Наконец вынесла она вердикт. — Мой город по сравнению с этим кажется деревней.       Она невозмутимо откусила шаурму, продолжая созерцать вид.       Уэйд прожевал последний кусок своего ужина, скомкал фольгу с промасленной бумагой в плотный шарик и метким броском отправил его точно в открытый мусорный бак где-то внизу, в темном переулке. Три очка.       — Поверь мне, Кирпичная Леди.. — Философски отозвался Дэдпул, упираясь ладонями в холодный бетон парапета и откидываясь назад. — Твоя деревня наверняка пахнет гораздо лучше. Здесь, конечно, всё красиво светится, но под всем этим неоном Большое Яблоко — это просто гигантская, переполненная мусорка, где каждый пытается сожрать соседа.       Он скосил на неё невидимый под маской взгляд, которую он одним плавным, почти незаметным движением натянул обратно на изуродованную челюсть, как только дожевал. В свете далеких огней её растрепанные волосы казались почти медными, а светящаяся надпись на футболке наконец-то перестала резать глаза своей сюрреалистичностью, став просто забавной деталью этого странного вечера.       Она была здесь совершенно чужой. Слишком нормальной для этого города психопатов, пришельцев и парней в трико. Обычная девчонка из какой-то далекой «деревни», случайно забредшая не в тот район и чуть не ставшая ужином для местной фауны.       Ночь подходила к концу. На востоке, за грядой небоскребов, небо начало едва заметно сереть, обещая скорый, промозглый нью-йоркский рассвет.       Регенерация полностью завершилась. Плечо больше не ныло, желудок был блаженно полон, а в голове, на удивление, было тихо — голоса решили заткнуться и просто насладиться моментом. Уэйд почувствовал легкий, почти неуловимый укол меланхолии. Это было хорошее, спокойное время. Забавное яркое пятно в его кровавой рутине. Но всё когда-нибудь заканчивается.       — Ну что, мисс Пиздец... — Уилсон легко, по-кошачьи спрыгнул с парапета, потягиваясь так, что хрустнули позвонки в спине. — Банкет окончен, углеводы уничтожены, Смурфики разогнаны. Пора растаскивать наши задницы по домам, пока этот город окончательно не проснулся.       Он посмотрел на неё сверху вниз, склонив голову набок, и поправил портупею.       — Твой отель, квартира, картонная коробка — или где ты там остановилась — далеко отсюда? Проводить тебя до более-менее освещенной улицы, чтобы ты снова не начала кастовать кирпичный дождь на случайных прохожих?       Уэйд наблюдал за ней в повисшей тишине.        Секунда. Две. Три. Четыре.       Он слишком долго был наемником, чтобы не заметить эту крошечную заминку. Она колебалась. В её позе, в том, как она на мгновение опустила плечи, читалась какая-то тяжелая, затаенная мысль, которую она так и не решилась озвучить.       «Ей некуда идти.» — Вдруг скользнула в голове Уилсона совершенно ясная, холодная догадка. Нью-Йорк был полон таких потерянных душ.       Но он не стал спрашивать. Дэдпул не был грёбаным Капитаном Америкой, чтобы спасать всех бездомных котят в этом городе. Да и она сама не просила о помощи.       Вместо этого на её губах вдруг появилась улыбка. Слабая, неуверенная, едва заметная — первая за всю эту безумную ночь.       — Я... справлюсь. Спасибо. — Пробормотала девчонка. И, выдержав ещё одну крошечную паузу, добавила с совершенно серьёзным лицом. — Если что, десантируюсь им на голову в целях самообороны...       Наемник фыркнул, и этот звук быстро перерос в тихий, искренний смех, который гулким эхом разнесся над крышами.       — Воздушный десант? Черт возьми, Неон, местная шпана просто не готова к такому уровню тактического доминирования! — Хмыкнул он, покачав головой. — Смотри только, не захвати Бруклин до обеда. А то Мстители расстроятся, что ты отбираешь их работу.       Они вместе спустились по ржавой пожарной лестнице обратно в переулок. Город вокруг начал неумолимо просыпаться. Неоновые вывески на фоне стремительно сереющего рассветного неба казались уже не такими яркими, а гул машин на проспекте становился всё плотнее, сливаясь в единый монотонный рокот мегаполиса.       Оказавшись на тротуаре, Уэйд остановился. Он возвышался над ней в своём изорванном, испачканном чужой кровью красно-черном костюме, с двумя смертоносными катанами за спиной — ходячая проблема с рейтингом R. А она стояла напротив — уставшая, растрепанная девчонка с тяжёлым акцентом, в огромной футболке, на которой шокированный кот уже не так ярко светился в лучах бледного утреннего солнца.       Дэдпул шутовски приложил два пальца к виску, отдавая ей салют.       — Бывай, генерал Пиздец. И передавай привет Гарфилду, если снова его встретишь.       Он развернулся первым и зашагал в противоположную сторону, небрежно засунув руки за тактический пояс. Уэйд не оборачивался, но его чуткий, усиленный мутацией слух улавливал её тихие шаги, удаляющиеся в сторону оживленной улицы.       Город вступал в свои права. Начинался новый, типичный дерьмовый нью-йоркский день. Впереди у Дэдпула были новые заказы, новые оторванные конечности, свежие пулевые ранения и бесконечная, кровавая рутина, к которой он так привык.       Но сейчас, шагая по холодному, усыпанному мусором асфальту и вдыхая сырой утренний воздух, Уилсон поймал себя на мысли, что эта ночь была... другой. В ней не было пафоса, взрывов, глобальных угроз и суперзлодеев в дурацких шлемах. Только грязная крыша, вкусная шаурма, фиолетовый торчок и странная девчонка, которая почему-то не испугалась его уродливого лица.       Забавное, уютное и яркое пятно на сером холсте его жизни. Жаль, конечно, что они больше никогда не увидятся, и этот русский неон навсегда растворится в толпе безликих туристов.       Это было лишь на одну ночь.