Часть 5

Утро наступило слишком быстро. Уилл не спал — он просто лежал, слушая, как гудит кровь в ушах. Пустота в желудке после ночного инцидента в ванной ощущалась почти приятно — как холодная, чистая дыра, в которой не было места боли, только онемение. Он надел самую объемную толстовку, которую смог найти, но даже она не скрывала того, как похудели его плечи. Отражение в зеркале пугало: темные круги под глазами на фоне мертвенно-бледной кожи делали его похожим на призрака. — Уилл, ты точно в порядке? — спросила Джойс на кухне, с тревогой вглядываясь в его лицо. — Да, мам. Просто не выспался, — бросил он, хватая рюкзак и выбегая за дверь, прежде чем она успела всунуть ему в руки завтрак. Школа встретила его гулом, который, казалось, стал в десять раз громче. Стоило Уиллу войти в главные двери, как разговоры вокруг начали затихать, сменяясь шушуканьем и смешками. Он шел по коридору, глядя строго в пол. «Раз, два, три... не смотри на них... четыре, пять...» — О, глядите-ка! Скелет вернулся! — выкрикнул кто-то из толпы. — Эй, Байерс, ты че, в темноте светишься? Кожа совсем прозрачная стала! Уилл прибавил шагу, но на повороте к шкафчикам дорогу ему преградила компания Троя. Те самые парни, что вчера издевались над ним на пустыре. Трой выглядел довольным, он поигрывал ключами от машины, самодовольно ухмыляясь. — Ну что, выжил? Мамочка залатала дыры? — Трой подошел вплотную. — Мы тут с пацанами поспорили: ты сегодня упадешь в обморок прямо на уроке или дотянешь до ланча? Уилл промолчал, пытаясь протиснуться мимо, но его сильно толкнули в плечо. Он пошатнулся, едва не упав. — Не игнорь нас, придурок! — рявкнул Джеймс. — Мы же о твоем здоровье печемся. Ты же у нас «особенный». И тут Уилл увидел его. Майк стоял чуть поодаль, прислонившись к стене. Его руки были глубоко засунуты в карманы куртки, а лицо выражало полное безразличие. Когда их взгляды встретились, Майк не отвел глаз. В них не было сочувствия, не было того тепла, которое Уилл помнил годами. Только холодное, колючее презрение. — Майк... — одними губами прошептал Уилл, надеясь на чудо. Майк лишь усмехнулся и громко, чтобы слышали все, сказал: — Чего уставился, Байерс? Я же вчера тебе всё написал. У тебя что, вместе с жиром и мозги испарились? Отвали от нас. Вокруг раздался гогот. Кто-то из старшеклассников проходя мимо, нарочно задел Уилла локтем, выбив рюкзак из его рук. Учебники с грохотом рассыпались по полу. — Ой, извини, — фальшиво протянул парень. — Ты такой мелкий, я тебя за швабру принял. Уилл опустился на колени, чтобы собрать вещи. Слезы жгли глаза, но он заставлял себя не плакать. Пока он собирал тетради, сверху на его руки посыпались записки. Маленькие, скомканные клочки бумаги. «Умри, фрик». «Нам не нужны педики в Хоукинсе». «Скелет в шкафу — это про тебя». Одна записка упала прямо перед его лицом. Уилл узнал почерк. Это был Майк. Он небрежно кинул бумажку, даже не глядя на Уилла, и пошел дальше по коридору, переговариваясь с Троем. Уилл развернул листок дрожащими пальцами. Там было нарисовано надгробие с его именем и приписка: «Так будет лучше для всех. Ты только портишь нам воздух». Мир вокруг Уилла начал схлопываться. Звуки стали глухими, как под водой. Он поднялся, прижимая учебники к груди, и почувствовал, как сердце делает странный, болезненный кувырок. Голод, недосып и этот бесконечный поток ненависти лишили его последних сил. Он не пошел на урок. Он развернулся и побрел в сторону туалетов, чувствуя, как стены коридора начинают медленно вращаться. Уилл ворвался в школьный туалет, едва не сорвав дверь с петель. Его шатало. В горле стоял горький ком, а в груди словно разверзлась ледяная пустота. Он забился в самую дальнюю кабинку, задвинул щеколду и сполз по холодной кафельной стене на пол. Он зажал рот ладонями, пытаясь заглушить всхлипы, но слезы градом катились по щекам, обжигая разбитую губу. Тело сотрясала крупная дрожь. — Ненавижу... — прошептал он, и его голос сорвался на хрип. — Ненавижу вас всех... Он ударил кулаком по пластиковой перегородке, но удар вышел слабым, жалким. У него даже не было сил на злость. — Ненавижу тебя, Трой... чтоб ты сдох... — Уилл задыхался, глотая соленые слезы. — И тебя, Майк... больше всех... тебя... Перед глазами стояло лицо Майка — холодное, полное презрения. Уилл вспомнил каждое слово из ночной переписки. «Ходячее недоразумение». «От тебя тошнит». — За что? — взвыл он, утыкаясь лицом в колени. Его острые коленные чашечки больно упирались в костлявое лицо. — За то, что я не такой? За то, что я не ем? За то, что я... люблю его? Он обхватил свои плечи руками, и пальцы снова нащупали ключицы, торчащие сквозь ткань толстовки. Он чувствовал себя уродом. Гнилым изнутри. Скелетом, который заслужил каждое оскорбление. — Будьте вы все прокляты! — крикнул он в пустоту кафельных стен, и его голос эхом отразился от потолка. — Сгиньте! Исчезните! Почему я должен это терпеть?! Почему я не могу просто... просто перестать быть?! Он вытащил из кармана ту самую записку с надгробием, которую кинул Майк. Бумага намокла от его слез, чернила поплыли. Уилл начал рвать ее на мелкие клочки, яростно, до тех пор, пока его пальцы не онемели. — Ты прав, Майк... — прошептал он, глядя на обрывки бумаги на грязном полу. — Я порчу воздух. Я ничто. В туалете хлопнула входная дверь. Уилл мгновенно затих, затаив дыхание и вжавшись в угол кабинки. Он слышал чьи-то шаги, звук льющейся воды в раковине и приглушенный смех. Это были парни из его класса. — Видел морду Байерса, когда Майк кинул в него ту бумажку? — раздался голос одного из них. — Он выглядел так, будто сейчас обделается. Реально, Майк — красава, так его приложил. — Да он скоро сам сдохнет, — ответил другой. — Видел, какой он прозрачный? Скоро кости через кожу полезут. Уилл зажал уши руками, зажмурился до боли. Он молил только об одном — чтобы они ушли. Чтобы мир затих. Чтобы сердце, которое так больно колотилось о его ребра, наконец остановилось. Шаги у раковин замерли. В туалете воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только тихим хлюпаньем капающей воды. Уилл зажал рот обеими руками, до боли впиваясь пальцами в щеки, но его измученное тело предало его.Из глубины последней кабинки вырвался надрывный, захлебывающийся всхлип, который он не смог сдержать. — Опа... — протянул один из парней. — Слышали? Кажется, наше привидение решило подать голос. Уилл замер, вжавшись спиной в холодный бачок унитаза. Сердце колотилось так сильно, что перед глазами поплыли серые пятна. Он слышал, как шаги приближаются к его кабинке. Медленно. Наслаждаясь моментом. Бам! Тяжелый удар по двери заставил Уилла подпрыгнуть. Задвижка жалобно звякнула. — Эй, Байерс! Ты там что, сопли на кулак наматываешь? — раздался издевательский голос. — Выходи, покажи нам свое заплаканное личико. Мы же хотим убедиться, что ты еще не рассыпался в прах! — Оставь его, — хохотнул второй. — Он, небось, там сидит и мечтает о Майке. Плачет от неразделенной любви. Фу, ну и мерзость. Они начали колотить по дверям соседних кабинок, создавая оглушительный грохот, который эхом отдавался в пустой голове Уилла. Каждое «Бам!» отдавалось вспышкой боли в висках. — Выходи, придурок! — Трой, который зашел следом за остальными, с силой пнул дверь кабинки Уилла снизу. — Или ты там подохнуть решил? Слышишь, отброс? Майк сказал, что если ты сейчас не выйдешь и не извинишься перед ним за то, что ты такой урод, он лично проследит, чтобы тебя вышвырнули из школы! Уилл задрожал всем телом. Ложь Троя была очевидной, но образ Майка, требующего его унижения, окончательно добил его. Он уткнулся лицом в ладони, и новый, еще более громкий стон боли и отчаяния вырвался наружу. — Смотрите, он реально воет как девка! — Джеймс перегнулся через верхнюю перегородку соседней кабинки, заглядывая к Уиллу. Его лицо скривилось в брезгливой гримасе. — Фу, господи! Парни, гляньте на него! Он весь в соплях, бледный как покойник. Реально, Байерс, ты выглядишь как ходячий спид. Джеймс достал телефон и, прежде чем Уилл успел закрыться руками, щелкнул камерой. Вспышка на секунду ослепила его. — Отлично вышло. Сейчас разошлем всей школе, пусть Майк посмотрит, какую «красотку» он потерял, — Джеймс спрыгнул вниз.Парни начали забрасывать в кабинку мокрую бумагу из корзины для мусора. Слизкие, грязные комки попадали Уиллу на волосы, на толстовку, прилипали к лицу. — Приятного аппетита, скелет! Хоть бумаги поешь, а то совсем прозрачный! — выкрикнул Трой. Они еще пару раз с силой ударили по двери и, громко гогоча, вышли из туалета. Уилл остался сидеть в куче грязной бумаги, захлебываясь в рыданиях. Его тошнило от самого себя, от запаха туалета, от осознания того, что его позор теперь запечатлен на фото. Уилл просидел в кабинке целую вечность. Он слышал, как прозвенел звонок на второй урок, как стихли шаги в коридорах, как снова наступила тяжелая, вакуумная тишина. Он методично снимал с волос куски мокрой бумаги, чувствуя, как внутри него что-то окончательно цепенеет. Боль в желудке отступила, сменившись странной легкостью — предвестником обморока. Он достал телефон. Экран вспыхнул, и Уилл чуть не выронил его. Общий чат школы. 150 новых уведомлений. Он открыл переписку. Самым последним сообщением была та самая фотография, которую сделал Джеймс. На ней Уилл выглядел жалко: сжавшийся в комок на грязном полу туалета, с опухшим от слез лицом, размазанной грязью на щеках и торчащими ключицами, которые просвечивали сквозь натянувшуюся ткань толстовки. Под фото градом сыпались комментарии: «Боже, он реально похож на труп». «Смотрите на его руки, это же ветки. Фу, анорексичка». «Майк, это из-за тебя он так убивается? Скажи ему, чтоб не пачкал пол своими соплями». «Байерс, ты позорище. Исчезни уже». Уилл смотрел на эти слова, и у него не осталось слез. Было только ледяное, кристально чистое осознание: его жизнь здесь закончена. Когда прозвенел звонок на третий урок, он медленно поднялся. Колени подогнулись, в глазах на секунду потемнело, но он ухватился за стенку. Ему нужно было выйти. Не потому, что он был смелым, а потому, что сидеть в этой клетке больше не было смысла. Он толкнул дверь туалета и вышел в коридор. Это было похоже на сцену из фильма ужасов. Коридор был полон учеников, спешащих на занятия. Как только Уилл появился, наступила мертвая тишина. Люди замирали, оглядывались на него и тут же утыкались в свои телефоны, сверяя оригинал с тем ужасом, что они видели на экране. — О, глядите, звезда интернета вышла! — выкрикнул кто-то из глубины толпы. — Эй, Уилл, не упади, а то кости рассыплются! — подхватил другой голос. Уилл шел мимо них, прижимая рюкзак к груди. Он чувствовал на себе сотни взглядов — брезгливых, насмешливых, любопытных. Его тошнило от запаха дешевых духов и школьной еды, доносившегося из столовой. Возле кабинета литературы он снова увидел Майка. Тот стоял в окружении Троя и его компании. Майк смотрел в свой телефон, на ту самую фотографию, и на его губах играла та же холодная, пустая ухмылка. Когда Уилл поравнялся с ними, Трой нарочно подставил подножку. Уилл, чей организм был слишком слаб, чтобы среагировать, полетел вперед. Он не успел выставить руки и с глухим стуком ударился плечом и лицом о бетонный пол. Хохот взорвал коридор. — Упс! Скелет рассыпался! — крикнул Трой.Уилл лежал на полу, чувствуя, как из разбитого носа начинает течь теплая кровь. Он поднял взгляд на Майка. Майк стоял всего в двух шагах. Он не пошевелился. Он просто смотрел сверху вниз, как на кучу мусора, которую скоро уберет уборщик.— Ты жалок, Уилл, — тихо, но отчетливо сказал Майк, так, чтобы слышал только он. — Просто признай это и избавь нас от этого зрелища. Уилл не выдержал. Его губы задрожали, и из груди вырвался первый, слабый всхлип. Он начал хныкать — тихо, беспомощно, по-детски, захлебываясь слезами, которые мгновенно смешались с кровью на лице. Плечи судорожно дергались, а из горла вылетали рваные, свистящие звуки. — Ну вот, опять заныл, — издевательски протянул Трой, подталкивая Майка локтем. Уилл, не видя ничего из-за слез, опустился на колени. Дрожащими, костлявыми пальцами он начал лихорадочно запихивать выпавшие вещи в рюкзак. Тетради мялись, учебники соскальзывали, но он продолжал собирать их, давясь рыданиями. Он чувствовал себя ничтожным под сотнями насмешливых взглядов. Кое-как застегнув молнию, Уилл поднялся. Он прижал рюкзак к груди, как щит, и, продолжая всхлипывать и утирать нос рукавом, быстро пошел прочь по коридору. Он почти бежал, спотыкаясь на ровном месте от слабости. Он вошел в кабинет, сел за самую дальнюю парту в углу и уткнулся лицом в сгиб локтя. Его тело всё еще сотрясалось от беззвучного плача. Он просто сидел там, брошенный всеми, ощущая, как внутри него окончательно гаснет последняя искра жизни.