Часть 6

Следующее утро было серым и удушливым. Уилл лежал, уставившись в потолок, а телефон рядом не умолкал. Каждую секунду экран вспыхивал от новых уведомлений. Грязные, липкие слова о том, как он «жаждет мужского тела» и «ждет, когда его трахнут», жгли глаза даже через закрытые веки. Сегодня он сдался. Сказал маме, что голова раскалывается так, будто ее сжимают тисками. Джойс, измученная постоянной тревогой, лишь коснулась его лба, дала таблетку и, поцеловав в макушку, ушла на смену. Джонатан возился с ним всё утро: приносил воду, поправлял одеяло, пытался завести разговор, но Уилл только глубже зарывался в подушку. В конце концов, брат тоже уехал на работу, оставив его в оглушительной тишине дома. Оставшись один, Уилл провалился в бездну собственных мыслей. Они грызли его мозг, как стая голодных псов. «Я никчемный». «Как меня вообще терпят? Я просто бесполезный нытик, который вечно грузит своими проблемами, когда у мамы и Джонатана и так всё наперекосяк». Ему не просто хотелось выключить эти мысли — ему хотелось выключить себя. Нажать кнопку «стоп», исчезнуть, испариться, чтобы больше не быть обузой, не быть мишенью, не быть... собой. Внезапно тишину разрезал звонок. Уилл вздрогнул, надеясь, что это мама, и дрожащими пальцами разблокировал телефон. Но на экране светился неизвестный номер. — Алло? — еле слышно прошептал он, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Привет, педик. Что, думал, если забьешь на школу, мы про тебя забудем? — Из трубки выплеснулся ядовитый смех. — Как бы не так. Или ты решил остаться дома, чтобы подготовить свою дырку как следует? Тренируешься принимать наши члены, а, Байерс? Уилла передернуло от омерзения. Желудок, и так пустой, скрутило спазмом тошноты. Он молчал, боясь, что если заговорит, его просто вырвет. Противный, издевательский голос Троя продолжал ввинчиваться в уши: — О, я уже прямо вижу, как ты стонешь под нами и умоляешь, чтобы тебя раздолбали в хлам. Так, чтобы ты потом неделю ходить не мог. Тебе же этого хочется, признайся? Новая волна отвращения накрыла Уилла с головой. Он тяжело, со свистом выдохнул в трубку, из последних сил сдерживая дрожь. — Трой... тебе что-то нужно? — голос сорвался на хрип. — Зачем ты звонишь? Тебе мало школы, ты хочешь поиздеваться надо мной даже здесь? Голос Троя на том конце внезапно изменился. Веселье исчезло, сменившись чем-то вкрадчивым и ледяным, отчего по спине Уилла пробежал могильный холод. — «Просто поиздеваться»? Нет, Байерс. Я звоню предупредить. Мы тут с пацанами подумали... раз ты так любишь внимание, мы сегодня после работы твоей мамочки заглянем к тебе. Дверь можешь не запирать, мы всё равно войдем. Покажем тебе, на что способен настоящий мужик, раз ты так по ним сохнешь. Уилл почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Его и без того пустой желудок скрутило спазмом. — Не смей... не смей приходить сюда, — выдохнул он, чувствуя, как пальцы, сжимающие телефон, белеют от напряжения. — А то что? Мамочке пожалуешься? Или своему Майку, который вчера ржал над тем, как ты валяешься в грязи? — Трой расхохотался, и этот звук казался Уиллу физическим ударом. — Майк, кстати, сам предложил идею. Сказал, что тебе полезно будет «расслабиться». Так что жди, скелет. Скоро будем. Раздались короткие гудки. Уилл медленно опустил руку с телефоном. Комната начала вращаться. Слова Троя о Майке эхом отдавались в черепе, выжигая последние остатки воли. Майк... это он предложил? Он действительно зашел так далеко? Уилл сполз на пол, обхватив колени. Мысли, которые и так проедали голову, теперь превратились в крик. «Я никчемный. Я мусор. Если даже Майк хочет, чтобы со мной это сделали... значит, я заслужил». Он посмотрел на свои тонкие, дрожащие руки. Ему казалось, что он уже не человек, а просто мишень для чужой злобы. Если они придут... если они сделают то, о чем говорил Трой... он этого не переживет. Взгляд Уилла упал на кухонный нож, оставленный Джонатаном на столе после завтрака. В голове вспыхнула четкая, пугающе спокойная мысль: «Если меня не будет, им некого будет мучить. Маме не придется возиться с нытиком. Джонатану не нужно будет краснеть за брата-педика». Он медленно поднялся и подошел к столу. Телефон в руке снова завибрировал. Новое сообщение. От Майка. «Трой звонил? Надеюсь, ты понял, что тебе лучше не высовываться. Ты — ошибка, Уилл. Просто исчезни». Уилл закрыл глаза. Это была последняя капля. Он отложил телефон в сторону, взял нож и ушел в ванную, заперев за собой дверь. Тишина в доме стала абсолютной, нарушаемой только его прерывистым, судорожным дыханием. Уилл стоял перед зеркалом в ванной, сжимая холодную рукоятку ножа. Его пальцы были белыми, почти прозрачными, а в голове стоял невыносимый гул от слов Троя и сообщения Майка. «Ошибка. Исчезни». Он приставил лезвие к предплечью, там, где кожа была совсем тонкой из-за истощения. Сердце колотилось в горле, выбивая рваный ритм. Он зажмурился, готовясь нажать, но рука предательски задрожала. В последний момент первобытный ужас сковал его движения. Он не смог. Не решился. С глухим звоном нож выпал из его ослабевших пальцев и ударился о кафель. Уилл сполз по стене, обхватив голову руками, и зашелся в беззвучном, удушающем рыдании. Он ненавидел себя за то, что даже это не может довести до конца. Что он слишком труслив даже для того, чтобы перестать быть проблемой для окружающих. В этот момент входная дверь дома с грохотом распахнулась. — Уилл! Ты здесь?! — Голос Джонатана прозвучал встревоженно и громко. Брат вернулся раньше. Он не смог работать, чувствуя, что оставил Уилла в слишком опасном состоянии. Джонатан пробежал по коридору и, увидев запертую дверь ванной, начал дергать ручку. — Уилл, открой! Уилл, я знаю, что ты там! Пожалуйста, поговори со мной! Уилл молчал, пытаясь сдержать всхлипы, но Джонатан услышал металлический лязг ножа о пол. Его лицо побелело. Он с разбегу ударил плечом в дверь. Раз, другой — и хлипкая щеколда вылетела с мясом. Джонатан застыл на пороге. Он увидел нож на полу, увидел Уилла, сжавшегося в комок в углу, и его сердце облилось кровью. Он бросился к брату, буквально сгребая его в охапку, прижимая к своей груди. — О боже... Уилл, нет... нет, малыш, только не это, — запричитал Джонатан, ощупывая его руки, проверяя, не успел ли он что-то сделать. — Я здесь. Я рядом. Прости, что оставил тебя. Уилл уткнулся лицом в плечо брата, его тело сотрясалось от крупной дрожи. — Они... они придут, Джонатан... Трой сказал, что они придут сюда... Майк... Майк сказал, что я ошибка... — бессвязно шептал он, захлебываясь слезами. Джонатан замер, его лицо исказилось от ярости, когда он услышал имя Майка. Он крепче прижал к себе исхудавшее тело брата, чувствуя каждое его ребро. — Никто сюда не придет, слышишь? — голос Джонатана стал жестким, как сталь. — Я запру все двери. Я буду здесь. А Майк... я найду его, Уилл. Я клянусь, он за всё ответит. Он поднял Уилла на руки — тот был пугающе легким — и отнес его в комнату, уложив в кровать и укрыв несколькими одеялами. Джонатан сел рядом на пол, взял брата за руку и не отпускал ее, пока тот не забылся в тяжелом, болезненном сне от полного истощения. Джонатан сидел на краю кровати Уилла, слушая его прерывистое, свистящее дыхание. Ярость, которую он подавлял в ванной, теперь вырвалась наружу холодным, расчетливым пламенем. Он осторожно вытянул телефон из ослабевших пальцев брата. Экран вспыхнул. Джонатан пролистал последние сообщения. Его лицо потемнело, когда он увидел текст от Майка: «Ты — ошибка, Уилл. Просто исчезни». — Мразь, — выплюнул Джонатан, сжимая челюсти так, что зубы заскрипели. Он накинул куртку, запер входную дверь на все замки и убедился, что Уилл крепко спит. Джонатан не собирался ждать. Он знал, где Майк проводит время после школы — обычно тот ошивался у подвала своего дома или в гараже, стараясь не попадаться на глаза родителям. Джонатан вел машину на пределе скорости. Перед глазами стояла картина: нож на кафеле и его костлявый, измученный брат, который чуть не лишил себя жизни из-за пары подонков. Он резко затормозил у дома Уилеров. Майк действительно был на подъездной дорожке — он лениво подбрасывал баскетбольный мяч, выглядя абсолютно спокойным и довольным собой. Джонатан выскочил из машины и в три шага преодолел расстояние до Майка. Тот едва успел обернуться, как Джонатан схватил его за грудки и с силой впечатал в кирпичную стену гаража. — Эй! Ты чего творишь, Байерс?! — выкрикнул Майк, пытаясь вырваться, но хватка Джонатана была стальной. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! — Джонатан придвинул свое лицо вплотную к лицу Майка. Его глаза горели безумным огнем. — Ты прислал ему это?! Ты сказал ему исчезнуть?! Майк на мгновение замер, в его глазах промелькнула тень страха, но он тут же взял себя в руки и скривил губы в привычной ухмылке. — А что, правда глаза колет? Твой брат — больной фрик, Джонатан. Он одержим мной, он не ест, он превратился в ходячее пособие по анатомии. Это мерзко. Я просто сказал то, что думают все. Удар был молниеносным. Джонатан вложил в него всю боль и отчаяние брата. Кулак врезался Майку в челюсть, откидывая его голову назад. — Он чуть не убил себя десять минут назад! — взревел Джонатан, снова встряхивая Майка так, что у того клацнули зубы. — Из-за тебя! Из-за твоих грязных шуток и этого ублюдка Троя! Уилл умирает, Майк! Он буквально исчезает, потому что каждое твое слово для него — яд! Майк замер. Его рука, потянувшаяся к разбитой губе, остановилась. Улыбка сползла с его лица, сменившись мертвенной бледностью. — Что?.. Убил?.. — пробормотал он, и его голос внезапно стал тонким и ломким. — Да, Майк. Он сидел в ванной с ножом, потому что «его друг» считает его ошибкой, — Джонатан брезгливо оттолкнул его от стены. — Если с ним что-то случится... если он хотя бы еще раз посмотрит на нож из-за тебя, я тебя уничтожу. Не Трой, не школа. Я. Джонатан развернулся, тяжело дыша, и пошел к машине. Майк остался стоять у стены, прижимая руку к лицу. Весь его напускной пафос и крутизна испарились, оставив только напуганного подростка, который только что осознал, что его слова почти превратились в смертный приговор. Майк вытер кровь с разбитой губы, и его взгляд, поначалу полный испуга, мгновенно остекленел. Страх перед Джонатаном быстро перерос в жгучую, защитную ярость. Он не собирался раскаиваться. Ему было стыдно за то, что его «побил старший брат этого фрика», и это унижение он решил выместить на самом Уилле. — Пошел ты, Байерс! — крикнул Майк вслед уезжающей машине Джонатана. — Твой брат — псих, и ты такой же! Как только Джонатан скрылся из виду, Майк выхватил телефон. Его пальцы летали по экрану, печатая сообщение за сообщением в общую группу школы и лично Уиллу. «Ого, Байерс, ты серьезно? Натравил на меня своего старшего братика? Ты не только гей и анорексик, ты еще и стукач?» «Слышь, скелет, если ты думаешь, что твои дешевые трюки с ножиком в ванной кого-то разжалобят — забудь. Всем плевать. Ты просто привлекаешь внимание, потому что больше ничего не умеешь. Твой брат пришел ко мне и чуть не расплакался. Боже, какая же вы жалкая семейка». В школьном чате Майк выложил гневный пост: «Ребят, прикиньте, Байерс совсем слетел с катушек. Пытается шантажировать всех своими „страданиями“ и натравливает родственников. Будьте осторожны, этот псих опасен не только для себя, но и для нормальных людей. Держитесь от него подальше, а то еще обвинит вас в том, что он не жрет». Посыпались новые комментарии, еще более злые и ядовитые, чем вчера. Теперь Уилла называли не просто «скелетом», а «манипулятором» и «стукачом». Вечером, когда Уилл проснулся в своей темной комнате, его телефон разрывался. Он взял его в руки, надеясь увидеть хоть каплю раскаяния от Майка, но увидел только поток новой ненависти. Каждое сообщение Майка было как плевок в лицо. — Он рассказал им всё... — прошептал Уилл, глядя на экран через пелену новых слез. — Он рассказал им про нож. Джонатан пытался помочь, но сделал только хуже. Теперь вся школа знала о его слабости. Теперь Майк использовал его тайную боль как оружие, чтобы окончательно растоптать его репутацию. В дверь комнаты снова постучал Джонатан с подносом еды. — Уилл, я принес бульон. Пожалуйста, поешь немного. Уилл не ответил. Он зарылся под одеяло с головой, чувствуя, как внутри него что-то окончательно замерзает. Майк не просто не извинился — он открыл на него настоящую охоту. И теперь Уилл знал: завтрашний день в школе станет для него последним кругом ада.