3 - Глава, Подготовка к банкету

Утро началось с тяжести во всём теле. Вильям открыл глаза и замер, прислушиваясь к ощущениям: в местах вчерашней порки пульсировала тягучая, нудная боль. Она не была невыносимой, но служила чётким напоминанием о каждой минуте его опоздания. Поборов остатки сна, он с трудом поднялся с кровати, чувствуя, как затекшие мышцы протестуют против любого движения. Первым делом он направился к спальне Лоан. Тихо, стараясь не издать ни звука, он приоткрыл дверь и посмотрел на неё. В предрассветном сумраке Лоан казалась удивительно спокойной и беззащитной - совсем не той, которая вчера держала в руках стек. Вильям задержал дыхание, любуясь этим редким моментом тишины, а затем так же осторожно закрыл дверь. В ванной он долго плескал в лицо ледяной водой, пытаясь окончательно проснуться. На секунду он задержал взгляд на своём отражении в зеркале: свежие ссадины на бледной коже выглядели ярко. Он быстро отвел глаза, вытер лицо полотенцем и вышел на кухню. Привычная рутина успокаивала. Вильям начал готовить завтрак, точно зная, что именно любит Лоан. На сковороде зашипели два яйца, желтки которых должны были остаться идеально жидкими. Рядом в тостере подрумянивался ломтик хлеба - его он позже густо смазал ореховой пастой. Последним штрихом стал кофе: горячий, крепкий, черный и без грамма сахара. Аромат поджаренного тоста и кофе быстро заполнил кухню, вытесняя остатки ночного холода. Вильям аккуратно расставлял посуду на столе, ожидая момента, когда Лоан проснется и выйдет к нему. Он был слишком занят сервировкой, стараясь расставить приборы с идеальной точностью, что совершенно не заметил, как Лоан зашла на кухню. Он вздрогнул, когда прохладные руки девушки мягко приобняли его за талию, прижимаясь всем телом к его спине. - Доброе утро... - сказала она сонным, чуть хриплым голосом, утыкаясь носом куда-то между его лопаток. Вильям на мгновение замер, боясь пошевелиться. В этом тихом голосе не было и тени вчерашней властности - только утренняя нега и остатки сна. Он накрыл её ладони своими, чувствуя, как утренняя прохлада кухни отступает перед её теплом. - Доброе утро, - тихо ответил он, поворачивая голову. - Я старался успеть, пока ты не проснулась. Кофе еще обжигает, как ты любишь. Лоан еще несколько секунд не отпускала его, словно впитывая уют кухни и запах завтрака, а затем медленно отстранилась и села за стол. Она взяла чашку с горячим черным кофе, и после первого же глотка её взгляд стал более осмысленным и сфокусированным. Сонливость постепенно сменялась привычной уверенностью. - Ты идеален, Вильям, - произнесла она, глядя на тарелку с тостом и ореховой пастой. - Даже когда ты едва стоишь на ногах, ты помнишь о каждой моей прихоти. Она сделала небольшую паузу, наслаждаясь вкусом ореховой пасты, а затем перевела на него взгляд, в котором уже не осталось и следа утренней сонливости. - Сегодня Джейс решил с нами поехать на банкет, поедем на его машине, - добавила она, и Вильям почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. - Так что поторопись. Не хочу, чтобы он торчал под дверью и задавал лишние вопросы. Его любопытство иногда переходит все границы. Лоан поднялась из-за стола, грациозно поправляя шелковый халат, и на секунду задержала руку на плече Вильяма. - Иди в душ, Вильям. И приведи себя в порядок. Вильям молча кивнул, провожая её взглядом. Когда дверь спальни за ней закрылась, он тяжело выдохнул и оперся руками о край столешницы. Поездка втроем в тесном салоне машины Джейса - это было последнее, чего ему сейчас хотелось. Джейс был слишком шумным, слишком внимательным к мелочам и обладал поразительным талантом ляпать лишнее в самый неподходящий момент. Предстояло не просто выжить на этом банкете, но и пройти проверку на прочность в закрытом пространстве автомобиля, где каждое движение Вильяма будет под прицелом сразу двух пар глаз: одних - подозрительно веселых, и других - властно контролирующих. Вильям заставил себя выпрямиться и, стараясь не думать о том, как горячая вода сейчас «встретится» с его кожей, направился в ванную. Он вышел из ванной, на ходу запахнув полотенце и затянув его на поясе. Пар ещё тянулся за ним белым облаком, но прохладный воздух коридора моментально привёл чувства в порядок. Прямо у двери его встретила Лоан. В её руках шуршал плотный, абсолютно чёрный запечатанный пакет. - Вильям, слушай, я давно хотела на тебе опробовать кое-что, не могла найти повода. А сегодня, думаю, как раз момент для этого, - произнесла она, выразительно шурша упаковкой прямо перед его лицом. Он замер, глядя на пакет. - Пошли, примеришь, - скомандовала она, не дожидаясь вопроса, и коротким кивком указала в сторону спальни. Вильям молча последовал за ней. В комнате Лоан бросила пакет на кровать и подошла к окну, задергивая шторы, чтобы создать нужную атмосферу полумрака. Она медленно вскрыла упаковку. Лоан медленно вытянула из пакета невесомое сплетение белых нитей. В полумраке спальни кружево казалось почти призрачным, ослепительно ярким на фоне темного покрывала. Это был полноценный комплект женского белья: тончайшая ткань, украшенная изящными, едва ощутимыми узорами. Она сделала шаг к Вильяму, который в этот момент тяжело опустился на край дивана, не сводя глаз с её рук. Лоан помахала кружевными трусиками прямо перед его лицом, почти задевая кончик его носа мягкой тканью. В её глазах плясали искры откровенного издевательства, смешанного с холодным любопытством. - Давай, смелее, - бросила она и небрежно кинула белье парню прямо на колени. Вильям замер. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Он переводил взгляд с белоснежного кружева на Лоан, и в его глазах читалась полная растерянность. - Стой, стой... - он запнулся, голос предательски дрогнул. - Мне это на банкет под костюмом носить? Лоан коротко и звонко рассмеялась, запрокинув голову. - Ты у меня такой смышлёный, - она наклонилась в его сторону. - А вообще я бы хотела тебя почаще в таком видеть, меня это чертовски заводит, знаешь ли. Давай, не медли, я хочу на тебя посмотреть. Вильям почувствовал, как пальцы, сжимающие кружево, начали заметно подрагивать. Под немигающим взором Лоан он медленно снял полотенце. Ткань соскользнула с бёдер, оставляя его полностью беззащитным. На фоне бледной кожи отчетливо выделялся холодный блеск полированной стали. Он начал с малого - тонких белых слипов. Процесс шел мучительно: кружево неохотно растягивалось, цепляясь за стальные выступы устройства. Ткань натянулась до предела, становясь почти прозрачной там, где металл выпирал наружу. Затем настала очередь белоснежного кружевного бралетта. Вильям неловко завел руки за спину, пытаясь совладать с крохотными крючками. Тонкие бретельки издевательски врезались в мужские плечи, а невесомая ткань обтянула грудь, подчеркивая каждый его вдох. Он чувствовал себя максимально нелепо, но взгляд Лоан, прикованный к его движениям, не давал права на остановку. Финальным штрихом стал атласный корсет на тугой шнуровке. Лоан поднялась с кровати и подошла со спины, отстраняя его руки. - Дай я, - коротко бросила она. Она с силой дернула за ленты, вышибая из него дух. Корсет плотно обхватил торс, принудительно выпрямляя спину и фиксируя талию. Теперь каждое движение Вильяма было сковано: он не мог ни согнуться, ни расслабить плечи. Металлический пояс под кружевом, бралетт и тугая шнуровка превратили его тело в натянутую струну. - Повернись, - скомандовала она, отходя на шаг. Лоан, увидев перед глазами эту картину, замерла. На её обычно бледных щеках проступил густой румянец, а рука сама собой взлетела к губам, прикрывая рот в жесте искреннего, почти детского восторга. Её глаза расширились, жадно впитывая каждую деталь его унижения и его красоты. - Ты такой... - она запнулась, голос стал низким и вибрирующим. Встав с кровати, она медленно подошла к нему, не сводя глаз с его лица. Лоан протянула руку и кончиками пальцев начала медленно вести от края кружевного бралетта вниз, по глади корсета, задерживаясь на каждой шнуровке. - Ты такой сексуальный... - прошептала она почти ему в губы, обдавая жаром своего дыхания. Вильям чувствовал, что готов буквально утонуть в пучине собственного смущения. Его лицо пылало так сильно, что казалось, до него можно обжечься, а колени предательски подрагивали, едва удерживая вес тела. Несмотря на весь стыд и нелепость ситуации, близость Лоан и её откровенное восхищение отозвались в нем внезапной, острой вспышкой желания. Кровь прилила к низу живота. Сталь плотно сжала плоть, блокируя любую возможность эрекции и превращая его возбуждение в тупое, давящее чувство несвободы. Лоан откинулась на мягкие подушки. В её глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас горел первобытный огонь триумфа. - Подойди ко мне. На четвереньках, - приказала она, и этот голос не допускал даже тени сомнения. Вильям не стал ослушиваться. Он медленно опустился на колени, чувствуя, как корсет не дает даже нормально согнуться. Он начал ползти по ковру, и тихий лязг стали под кружевом был единственным звуком в замершей комнате. Лоан дождалась, пока он окажется совсем рядом, и медленно, с изысканной неспешностью, развела полы своего шелкового халата. Ткань скользнула по её коже, словно жидкая тень, обнажая безупречные линии её тела, которое в полумраке спальни казалось высеченным из тончайшего фарфора. Она слегка раздвинула ноги, создавая манящий и одновременно властный образ, перед которым Вильям чувствовал себя лишь песчинкой. Когда он замер у её ног, Лоан резко, но почти ласково запустила пальцы в его волосы, заставляя его поднять голову и посмотреть ей прямо в глаза. - Начинай, - выдохнула она, и в этом приказе была вся её страсть и всё её право обладания. Вильям почувствовал, как жар опалил его лицо. Его собственное желание, запертое в тиски безжалостного металла, превратилось в гулкое, давящее чувство, которое требовало выхода. Ему оставалось только одно - полностью погрузиться в выполнение её воли, отдавая всего себя этой безмолвной просьбе. Он подался вперед, стремясь коснуться её тепла, пока за окном мирно догорал рассвет, совершенно не подозревая о том, какая буря сейчас разыгрывается в этой комнате. Парень прильнул к ней, чувствуя, как шелк её халата, соскользнувший с плеч, щекочет его лицо, но всё его внимание было сосредоточено на обжигающем тепле её кожи. Он начал с самого низа, от едва уловимого входа, и медленно, с какой-то пугающей сосредоточенностью, повел языком вверх. Его прикосновения были почти невесомыми, словно он очерчивал контуры драгоценного лепестка, боясь повредить его. Он чувствовал, как по её телу проходит первая судорожная дрожь. Когда он добрался до самого центра, его тактика резко изменилась. Вильям сомкнул губы, накрывая её собой, и на секунду замер, создавая вакуум, от которого Лоан прерывисто вздохнула. И тут же он резко, почти дерзко, ворвался языком внутрь, ломая заданный ритм. Эта игра «ближе-дальше» заставляла его самого задыхаться - он то исчезал, заставляя её ждать, то возвращался с новой силой. - Черт, как же ты… - прохрипела она в пустоту, когда её пальцы впились в его волосы с новой силой. Он знал, что ей нужно больше. Не прекращая работу языком, он ввел пальцы внутрь, нащупывая тот самый плотный участок на передней стенке, который уже начал набухать от её возбуждения. Вильям не стал имитировать движения, он просто прижал пальцы к этой зоне, создавая изнутри ту самую необходимую опору. Его язык в это время продолжал выписывать круги вокруг клитора, то мягко облизывая область над ним, то возвращаясь к прямому контакту. В комнате стало невыносимо жарко. Вильям чувствовал, как пот катится по его спине, но он только плотнее прижался к ней, буквально впитывая её стоны. Он добирался до самых потаенных уголков, на мгновение задерживая язык внутри, чтобы Лоан могла прочувствовать каждое его движение, а затем медленно уходил, оставляя её на грани. Он видел, как мир для неё перестал существовать, как она полностью растворилась в его руках и губах, и это было для него высшей наградой. Лоан откинулась на подушки, её грудь тяжело вздымалась, а по телу всё еще пробегали мелкие искры затихающего удовольствия. Она выглядела растрепанной, живой. Он медленно отстранился, вытирая губы тыльной стороной ладони, и остался сидеть у её ног, чувствуя, как пот холодит спину. - Фух, аххх... Вильям, это было ахуенно, - выдохнула она, едва находя силы, чтобы произнести слова. Её голос дрожал, а в глазах всё еще плескался туман недавнего пика. Она приподнялась на локтях, глядя на него сверху вниз. Взгляд её стал лукавым, почти кошачьим. Лоан протянула руку и кончиками пальцев коснулась его подбородка, заставляя его снова встретиться с ней глазами, а затем её рука медленно скользнула ниже. - Знаешь, - игриво протянула она, наблюдая за тем, как он судорожно сглатывает, - если ты и дальше будешь так стараться... может, я и пораньше сниму эту штуку с твоего члена. - Буду... - только и смог хрипло выдавить он, понимая, что сейчас он готов был бы прогрызть этот чертов замок зубами, если бы она только приказала. Лоан лишь тихо и торжествующе рассмеялась. Рассвет за окном окончательно вступил в свои права, заливая комнату ярким светом.