Глава IV. Пятница тринадцатое

Кэт разбудила Луну в шесть, приказав приготовить им двоим завтрак. На логичный вопрос Луны о том, почему это должна делать она, а не сама Кэт, та заявила примерно следующее: «Считай это платой за проживание», после чего ушла дальше спать до семи, предварительно тонко намекнув, что если Луна случайно спалит кухню, то жить будет в подвале. Так что выбора у Луны особо не было. Приготовив какую-то светящуюся синим цветом кашу, она позвала Кэт оценить странное творение. — Что ж, это неплохо (по крайней мере, ты ничего не подожгла), — похвалила та, внимательно осматривая кашу. — Только поющую кашу нужно варить немного дольше, чтобы всё поющие бактерии вымерли, и она не пела тупые патриотические песни. — Я эстанец, я иду до… — не успела каша закончить куплет, как Кэт подожгла её, и она стихла. — А она не испортится? — тревожно спросила Луна. — Не бойся, Луна, испорченное однажды не испортишь дважды, — Кэт водой потушила огонь и заглянула в кастрюлю — каша на вид осталась точно такой же, но петь больше не решалась. — Ну за исключением системы образования.

***

— Первый урок — землеописание, — объявила Кэт, как только Луна вместе с ней и Лунни (в лицей разрешалось приносить своих фамильяров) прилетела верхом на Раскэ в лицей. В этот день Кэт была одета в изящную чёрную мантию (в ней она была чем-то похожа на смерть, только косы не хватало), зато её сумочка-дом вновь стала фиолетовой. На спине у Луны висел её желто-оранжевый рюкзак, набитый школьными принадлежностями, купленными Кэт неизвестно когда и где. Вместе с этим Кэт применила к рюкзаку какое-то неизвестное заклинание, стократно увеличивающее его объём изнутри. В какой-то момент полёта на Раскэ Лунни залезла в рюкзак и теперь мирно спала там, изредко дёргая лапками. У Кэт рюкзака не было — все необходимые ей вещи помещались в её бездонной сумочке. — Будем говорить об устройстве нашего мира, расположении ближайших черепах-планет, их лун, солнц и звёзд. Скука смертная, но ты ведь хочешь обучиться магии, не так ли? Луне показалось, что это вопрос с подвохом. — У нас тоже есть подобный предмет, только называется он по-другому — география, — сообщила она. — Хотя «землеописание» — это буквальный перевод этого слова с древнегреческого. — Вот как? Значит, тебе не привыкать, — решила Кэт. — Кстати, обрадую тебя — после землеописания идёт один урок заклинаний — ты ведь этого ждала, когда так отчаянно рвалась в наш лицей? — А нас там научат вскрывать замки и становиться невидимыми? — с надеждой спросила Луна. — Нет, конечно, это школа для будущих князей и княгинь, а не воров (хотя есть шанс, что некоторые из наших одноклассников пойдут в ДЕДпутаты). В основном мы будем изучать стандартную и стихийную магию, а также немного ментальную магию и магию инь-янь. Но если тебе будет нужно что-нибудь украсть — ты знаешь, к кому обратиться, — подмигнула ей Кэт. Огонек приехал чуть позже — его привезли в огромной, обшитой золотом и оранжевыми бриллиантами карете, которую тащили два лошадиных живых скелета. Кэт сообщила Луне, что мертвые кони — это признак аристократов, и вообще это очень круто и солидно, а главное, стоит бешеных денег. Луна подумала, что дохлый конь, у которого вместо глазниц оранжевые сапфиры, выглядит крайне стремно, но вслух свои мысли высказывать не стала. Огонек, таща в руке свой огромный оранжевый портфель, подбежал к друзьям, пообнимался с Кэт, вежливо поздоровался с Луной, вероятно, мешающей паре полностью насладиться моментом. — Тебя отец здорово вчера отругал? — с волнением спросила Кэт Огонька. — Ты не ответил ни на один мой звонок по зачарованному зеркалу. — Ну, как только он узнал, что мне удалось подружиться с сестрой той самой Лунаты Великой, он немного остыл, хоть и был ужасно недоволен, что я посмел целых два дня скрывать от него этот факт. В общем, он отобрал у меня зачарованное зеркало и сказал, что не вернёт его до тех пор, пока я не научусь уважению или что-то типо того, — Огонёк закатил глаза. — То есть это буквально значит «никогда»? — вмешалась Луна. — А ты смышлённая девочка, Луна, — рассмеялся Огонёк, потрепав её по волосам. Луна вздрогнула, на мгновение вспомнив об своём отце, который точно также любил трепать её по волосам, и которого совершенно несправедливо подозревали Кэт и сам Огонёк. Внезапно Луну охватила лёгкая грусть, вызванная разлукой с её семьёй и Ланой, но она тут же постаралась отбросить все свои печальные мысли прочь — сегодня был её первый день в магической школе, и он обязан был пройти замечательно. Трое магистров и Лунни зашли в лицей. Поздоровавшись с Ленталией Тряповной (которая смерила Луну долгим любопытным взглядом), они направились в класс землеописания, который располагался на самом верхнем третьем этаже. — С дороги! — внезапно выкрикнул какой-то златоволосый пацан в сиреневой мантии, выбежавший из-за угла, но Луна не успела выполнить столь внезапную просьбу, а потому пацан врезался прямо в неё. Впрочем, он быстро встал и побежал куда-то дальше, даже не извинившись. — Позвольте вам помочь, юная леди, — вежливо произнес другой парень, черноволосый, протягивая Луне руку. Она осторожно взяла её, незнакомец помог ей подняться, а после спокойно пошел дальше. — А он симпатичный, — заметила Луна. — Тёмный, мрачный и готичный, — в рифму добавила Кэт. — И ничего не делает без выгоды для себя. Неделю назад он пытался уговорить меня продать ему свою душу в обмен на ответы к контроше. Идиот, я их на все три курса вперед ещё в самый первый день учёбы у совиного директора позаимствовала. — Дашь списать, если что? — с надеждой спросила Луна. — Первый раз бесплатно, в последующие разы — пятнадцать серебряных, — ответила Кэт. — Как говорится: «нету знаний иль мозгов — заплати серебряков». — У меня так большинство родствеников школу оканчивали, — сообщил Огонек. — Поэтому я с ними и не общаюсь. — Я почти уверена, что правильно говорить «серебряников», а не «серебряков», — пробормотала Луна. Всё-таки с русским языком у неё не было настолько больших проблем. — Это для ритма и рифмы, — пояснила Кэт. Когда они дошли до деревянной двери, ведущей в класс землеописаний, Луна увидела Книга, одиноко стоящего у большого окна и увлеченно читающего толстую пергаментную книгу в кожаном переплете. На его лице была заметна лёгкая улыбка, глаза светились от радости, и, казалось, ничто не сможет оторвать его от этого занятия, хотя Луна, с восьми лет не любившая читать, не особо понимала, что в этом такого интересного. — Думаю, я должна с ним подружиться, — сказала она. — Он кажется довольно милым и, кроме того, вчера помог вам спасти меня. — Почему бы и нет? Только учти — он стопроцентный ботаник, — предупредила Кэт. — В том смысле, что он любит растения, или в том смысле, что он круглый отличник? — уточнила Луна, вспоминая, как Книг мастерски связал Самэтти и Ворона зелёными лозами. — В обоих, — ответил Огонёк. — Выращивает цветы, а потом читает им длительную лекцию про падение Тризантии. Но, думаю, он хороший человек, только будь осторожна — из-за его неумения лгать можно серьёзно влипнуть. Я вот лишился зачарованного зеркала семьи Пороховых, а эта вещь ужасно редкая и дорогая, и её практически невозможно достать. — Я рискну — в конце концов, я тоже не умею лгать, — решила Луна и быстро подошла к Книгу. — Эм, привет, Книг. Подросток вздрогнул и осторожно повернулся к девочке. Тут она наконец-то смогла разглядеть его метку — это была раскрытая настежь книга с золотой короной над ней. — Привет, Лунита, — Книг нервно улыбнулся, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Прости, что рассказал о тебе родителям, они просто спросили, где я был, и я не смог соврать. — Ничего, я не сержусь, Кэт умеет накладывать заклинание глухоты, поэтому крики фанатиков моей сестры до меня не доходили. И зови меня просто Луна. Мне не очень нравится мое полное имя. Нет, серьезно, «Луна» само по себе звучит красиво, никакая «та» там вообще не нужна. — Как скажешь, Луна, — согласился Книг. — Тебе нужна моя помощь? — О нет, просто хотела подружиться, ничего более. — Ох, для этого тебе лучше выбрать кого-нибудь другого, я не самый общительный человек, и у меня много глупых хобби — я люблю читать, вышивать крестиком, выращивать цветы и делать домашку. Вот сейчас, например, я читаю очень популярную фантастическую книгу «Магистр Тодер и философский камень». Ты можешь взять такую же в библиотеке Совелия Сапсаныча, но боюсь, все двести экземпляров уже разобрали. — Эм, я, пожалуй, обойдусь — я не люблю читать. Хобби у тебя действительно… необычные, согласна, но они совсем не глупые, да и разве это главное в дружбе? — Главное в дружбе — это то, чтобы ни один из друзей не был ужасным ничтожным человеком с неправильным мнением и совершенно нелепыми хобби, а я, как ты уже, наверное, поняла, именно такой человек, — печально произнёс Книг. Самооценка у него, видимо, давно ушла в минус. — Прости, Луна, но я никогда не смогу стать ничьим другом, в том числе и твоим, пускай и очень этого хочу. Я могу просто причинить тебе боль и даже не заметить этого. Медведь и Взрыв часто напоминают мне об этом, ведь они знают меня с семи лет — я ходил вместе с ними в одну начальную школу. — Ну, как пообщались? — спросила Кэт у Луны, когда она вернулась к ней, Лунни и Огоньку. — Он боится быть моим другом и очень-очень неуверен в себе. То есть, он назвал себя ужасным ничтожным человеком, и даже я знаю, что это ненормально, — сообщила Луна. — Думаете, мне стоит отстать от него или продолжить пытаться с ним подружиться? — Первое, — посоветовал Огонёк. Видимо, всё ещё злился из-за того, что у него отобрали зачарованное зеркало. — Второе, — тут же сказала Кэт. — Луна, поверь мне — худшее, что можно сделать с таким человеком, как Книг, это оставить его и дальше гнить в одиночестве. В смысле, это я интроверт, для меня одиночество — чуть ли не самое заветное желание, а он экстраверт, очень сильно нуждающийся в общении. — Что ж, тогда я постараюсь расположить его к себе, — твёрдо решила Луна. — Кроме того, — продолжила Кэт. — Книг — один из самых способных людей в нашем классе. У него даже два цвета магии есть, как у всех высших магистров: сиреневый и зелёный — аномалия, которая явно что-то должна значить. — У магистров два цвета магии? — тут же вспохватилась Луна, вспомнив Светосвода: его разноцветные глаза и слова про то, что высшие магистры могут изменять свою внешность, но не цвет глаз. Быть может, Луна Великая могла изменить цвет своих глаз на второй цвет своей магии. — А какой второй цвет был у моей сестры? — Чёрный, — ответил Огонёк. — Но она использовала его очень редко — только когда по-настоящему очень сильно злилась, так что это вряд ли поможет тебе в её поисках. Луна попыталась вспомнить всех черноглазых людей, которых она встретила в Магистрии. На ум тут же пришли Самэтти, Ворон, Магика и даже её собственный отец. Ладно, ни один из них не мог быть Луной Великой, не так ли? Луна очень сильно надеялась на это. В противном случае, это было бы весьма неловко. Они втроем зашли в класс, в котором уже были заняты все места, кроме четырёх. Два из них были на первой парте третьего ряда, куда сели Кейтилин и Огонёк, а два других — на первой парте второго ряда. Именно туда на первый вариант села Луна и тут же почувствовала на себе взгляды своих новых одноклассников — слухи о сестре Лунаты Великой распространялись с поразительной быстротой. Она старалась не обращать внимание на их заинтересованные взгляды, достав перо и тетрадь (которая была сделана из самой обычной бумаги — как оказалось, в Магистрии пользовались и пергаментом, и бумагой, просто бумага была гораздо дороже пергамента, и не каждый мог позволить себе её купить) из рюкзака. Хотя это было довольно приятно — впервые почувствовать себя знаменитостью. Сам класс землеописания Луне очень понравился — на стенах были нарисованы огромные черепахи, держащие землю, подобно тем рисункам древних (и некоторых умственно одарённых современных) людей, считающих, что Земля плоская, а на потолке были изображены созвездия, сильно отличающиеся от земных — Луна нашла созвездия геккона, барсука, тигра, кобры, белой тигрицы, орла, гепарда, совы… Вскоре в класс вошел и Книг, всё ещё читающий книгу прямо на ходу, и тут же выяснилось, что он сидел за той же партой, что и Луна. Сам Книг, кажется, был не особо рад такому повороту событий, но Луне они пришлись по душе. Она улыбнулась Книгу в знак поддержки. Тот смущённо покраснел и хотел было что-то ей сказать, но тут в класс вошла учительница, и он моментально замолк. — Здравствуйте, дети, меня зовут Карта Черепаховна. Так получилось, что в предыдущую пятницу из-за слишком сильного дождя у нас в лицее отменили все уроки, а потому мы с вами встречаемся впервые, — слегка улыбаясь, спокойно произнесла учительница землеописания. Она оказалась красивой девушкой с каштановыми волосами, местами покрашенными в зеленый, не старше тридцати лет. Она, в отличие от всех других магистров, как и Магика, носила не мантию, а ярко-зеленое платье, украшенное настоящими изумрудами и малахитами, до самой земли и с длинными широкими рукавами. Метка у нее, естественно, представляла собой свёрнутую карту. — Давайте сначала проведём перекличку, а потом я коротко расскажу, что именно мы будем изучать в этом году. Перекличка была самой обыкновенной, не считая, конечно, странных имён некоторых из учеников, так, вторым в списке шел самый обыкновенный мальчик с именем «Змей» и фамилией «Горыныч». Если бы он учился на Земле, его бы забулили на второй день, но для Магистрии это было нормально… Кэт в этом перечне двадцати четырех подневольных душ была четвертой. — Тенеслав Загадкин, — произнесла Карта Черепаховна, и тот самый черноволосый парень, который помог Луне, спокойно поднял руку. — Влага Зайцева, — русая девочка в голубой мантии, сидевшая ровно за Луной, радостно замахала правой рукой. Луна заметила, что у Влаги были ярко-голубые глаза, совсем как у неё. Быть может, Влага и была её замаскированной сестрой? — Костюмов Шут, — улыбающийся парень с меткой виде колпака шута поднял руку. — Кровава Кровинова, — аловолосая девушка в красной мантии, сидевшая рядом с Тенеславом (но тот успешно делал вид, что её там нет), и которой как нельзя подходила ее фамилия, встрепенулась и с гордостью в глазах подняла правую руку. — Луна Ларцева, — внезапно прозвучало ее имя, и Луна машинально закричала «я» на весь класс. На неё тут же вновь уставились все одноклассники, кроме Огонька и Кейтилин, занимавшихся своими делами — игрой в «Дурака», и стеснительного Книга. — Ты ведь сестра Великой, да? — спросила девочка по имени Береза Бирюзова, стоящая в списке первой. — Говорят, она умела создавать ледяного дракона. А ты тоже так умеешь? — Да какой к черту ледяной дракон?! — воскликнул пацан по имени Уголь Градов, а его сосед по парте, которого, как позже узнала Луна, звали Град Уголев, кивнул в знак согласия. — Главное это то, что она могла управлять целой луной! — А еще она могла создавать огроменного голубого змея (не настолько голубого, чтобы его посадили за нетрадиционные ценности), на котором сражалась в битвах, а еще голубого кота и голубого орла (которые тоже не были достаточно голубыми, чтобы их посадить), — сообщила девочка с двенадцатью длинными косичками и меткой в виде сосны. — А я считаю, что величайшее ее достижение было свалить от всех вас куда подальше, — подала голос Кэт. — Да помолчи ты, кошка, — сказал крупный парень с меткой в виде медведя. — Сам заткнись, Медведь, — огрызнулась Кэт. — Кэт, Медведь и прочие уважаемые господа, именуемые детьми (но на самом деле являющиеся маленькими дьяволами), прекратите этот балаган, — строго приказала Карта Черепаховна. — Будете приставать к Луне с неподтвержденными фактами об её сестре на перемене. И Кэт, убери карты. Класс тут же успокоился, хотя некоторые ученики все же время от времени бросали на Луну заинтересованные взгляды. Кэт карты так и не убрала — Луна видела, как она с радостным ликованием обыграла Огонька. Перекличка продолжилась: сидевший за Книгом рядом с Влагой Пузырь Лермонтов, который, подобного его известному русскому однофамильцу, спокойно писал на листе пергамента стихи; Липа Липкая, очень красивая и с ало-каштановыми волосами; Зеркал Лоскутов, тот самый парень, который сбил Луну в коридоре, одетый в сиреневую мантию и влюбленно смотрящий на Кроваву; Огонёк; дальше Луна слушать не стала. Книг стоял в списке предпоследним, завершал же его Ясень Яснов. Деревья, как позже сообщила Луне Кэт, были довольно популярными вариантами меток в Эстании. После переклички Карта Черепаховна кратко рассказала все темы по землеописанию на этот год и перешла к лекции первого урока: «Краткое устройство нашей вселенной». Тут из рюкзака Луны медленно выползла выспавшаяся Лунни. Она запрыгнула на парту Луны, где снова улеглась, с интересом смотря на Карту Черепаховну. Книг, краем глаза увидевший Лунни, не смог удержаться и стеснительно, вероятно, очень сильно сомневаясь в своём решении, обратился Луне: — Пресвятые сестры, вчера я мельком видел твоего фамильяра, но не обратил на него должного внимания. Я прошу прощения за мою возмутительную оплошность. Я обожаю кошек, хотя и не так сильно, как соворлов или сов, но всё равно это просто ужасно с моей стороны проигнорировать фамильяра самой Луниты Великой. Надеюсь, ты простишь меня за это. А как её зовут? — Конечно, — согласилась Луна. — Её зовут Лунни. Но как же твой страх общения? — Кошечки — лучший способ победить любой страх, — заявил Книг. — Особенно если эта кошка является фамильяром такого потрясающего человека, как ты, Луна. — И не поспоришь, — согласилась Луна. Тут она заметила, что почти все её одноклассники уставились на Лунни в руках Книга, ведь это была не абы кто, а кошка сестры Лунаты Великой. Хотя будь перед ними канарейка троюродной сестры племянницы мужа семиюродного брата соседа кузена её приемного отца, они бы и её почитали. Луна даже услышала восторженный писк Влаги: «Пресвятые сёстры, это же та самая кошечка Луниты Великой!» — Луна, не восприми это за дерзость, но можно… можно мне её погладить? — неуверенно спросил Книг. — Клянусь, что ни в коем случае не причиню ей вреда, — поспешно пообещал он. — И да, тебе можно её погладить, — разрешила она. Книг засиял — это был первый раз, когда она видела его настолько обрадованным. — Кто у нас хорошая кошечка? Лунни у нас хорошая кошечка. Да, Лунни хорошая кошечка. Хорошая кошечка, — прошептал Книг, почёсывая Лунни за ушком. Та негромко замурлыкала. — Ты тоже хороший, — внезапно сказала Луна Книгу. Тот от такой неожиданной похвалы тут же покраснел. — Правда? — с явной надеждой в голосе спросил он и после короткого, но очень информативного кивка Луны ещё больше покраснел. — Мне это за всю мою жизнь только родители говорили. Спасибо. — То есть у тебя никогда не было друзей? — с грустью спросила Луна. — Даже в садике? — Я был слишком назойливым, скучным и нелепым для них, — признался Книг, чеша Лунни за ушком. — Мне нужно было догадаться, что все хотят просто ловить бабочек, а не слушать мои лекции, почему это так опасно для них. Хорошо, что Медведь и Взрыв сумели донести мне, почему это так глупо. — И почему это так опасно для них? — искренне спросила Луна, никогда ранее не задававшаяся подобными вопросами. У неё имелось огромное подозрение, что Медведь и Взрыв доносили информацию до Книга отнюдь не дружественным способом. — Крылья бабочек очень хрупкие, поэтому, если магистр потрогает их крылья, они больше не смогут летать. — Чёрт, я трогала крылья бабочек. — Ничего страшного Луна — все мы совершаем ошибки. И ты в любом случае совершила гораздо меньше ошибок, чем я, — печально произнёс Книг. — Сестра Лунаты Великой и мальчик в очках, можете говорить хотя бы шепотом, а не на весь класс? Вы вообще меня слушаете? — раздался звонкий, но вместе с тем недовольный голос Карты Черепаховны. — Ох, что это за милая кошечка? — Это Лунни, — сообщил Книг. — Фамильяр Луны. — Прелестно, а теперь вернемся к уроку, а ты, Лунни, веди себя хорошо, раз уж в этот лицей разрешено приносить фамильяров, — строго сказала Карта Черепаховна. — И вас, класс, это тоже касается. Я знаю, что Луна Великая — это легендарный персонаж, и её пропавшая на тысячу лет в другом мире сестра привлекает не меньше внимания, но, пожалуйста, сосредоточтесь на уроке, иначе вы не сдадите зачёты в конце второй четверти, — предупредила она, и класс дружно застонал. Луна не знала, что такое зачёты, но само это слово вызывало в её душе дикий ужас и ассоциацию с университетами. Да, кажется, её мама упоминала, что ей приходилось сдавать зачёты, когда она обучалась на учителя музыки. — Слушай, а разве имя моего фамильяра не должно быть общеизвестно? — внезапно дошло до Луны. Учитывая, что Книг вроде бы как был её ярым фанатом, странно, что он не знал имя её фамильяра. — Ну, оно давно потерялось во времени. Даже княгиня Птицева не помнила, как на самом деле звали твоего фамильяра. Только Луна Великая знала его, но ты уже поняла, что она… — Книг замялся, подбирая нужные слова, — не самый общительный и открытый человек. Но я, конечно, не осуждаю твою сестру, — поспешно сообщил он. — Никто не вправе её осуждать, особенно такой никчёмный и жалкий человек, как я. — Но Кэт знала… — пробормотала Луна, но тут кое-что она вспомнила. — Она ведь читала мысли Лунни, когда мы встретились с ней в том лесу с дубом-порталом, так что она просто узнала имя Лунни от неё самой. — Её ментальная магия, должно быть, очень сильна, раз она может читать мысли животных, — рассудил Книг. — Моя младшая восьмилетняя (хотя через месяц ей будет уже девять) сестра Астра тоже умеет это, но, как бы она не старалась научить меня читать мысли животных, у меня так ничего и не вышло. Я давно понял, что я просто бездарность, попавшая в лицей по чистой случайности, но это всё равно обидно. Понимаешь? — Ты не бездарь, Книг! По-моему, ты очень талантливый! Ты так храбро сражался против «Адского глаза» вчера! — слишком громко воскликнула Луна. Все, включая Карту Черепаховну, тут же уставились на неё. — Простите, я случайно, — извинилась она с неловкой улыбкой на лице. Карта Черепаховна глубоко вздохнула, но ничего не сказала. Урок продолжился дальше. — Нет, Луна, — прошептал Книг. — Я… я не такой, — он отвернулся, перестав гладить Лунни. Как только зазвенел колокол, оповещающий конец урока, Книг быстро собрал свои вещи в старый потрёпанный портфель и стремглав выбежал из класса. Луна с беспокойством посмотрела ему вслед, а несколько мальчишек из её класса противно хихикнули, насмехаясь над убедавшим Книгом. Она бросила на них уничтожительный взгляд, и они тут же замолчали. Вообще, урок землеописания оказался довольно информативным. Так Луна узнала несколько крайне шокирующих и не поддающихся законам физики вещей. Во-первых, в отличие от Земли, Магистрия действительно являлась огромной черепахой, плывущей по космосу к краю вселенной. Во-вторых, вокруг Магистрии вращались луна и солнце, совершенно одинаковых размеров. Других же планет-черепах рядом не было — они находились за много миллиардов световых лет. И в-третьих, звезды тут оказались не огромными газовыми светилами, находящимися далеко-далеко от Магистрии, а маленькими шариками, летающими на одном уровне с солнцем и луной и исчезающим в небытие с восходом. Часовые пояса тут тоже отсутствовали, но климатические всё-таки сохранились. Короче, физика ещё при создании этого мира явно вышла из чата. Впрочем, сейчас Луну совсем не волновало странное устройство мира Магистрии. Все её мысли были заняты Книгом, убежавшим непонятно куда. Его не было ни в классе заклинаний, ни в шумном коридоре. — Думаю, нам стоит пойти его поискать, — тревожась за нового друга, высказалась Луна. С этим предложением согласился даже Огонёк — то ли он перестал злиться из-за конфискованного зеркала, то ли беспокойство за Книга перевесило в нём злость. Луна, надеясь, что не опоздает на свой первый урок заклинаний, вместе с Лунни, Кэт и Огоньком отправилась на поиски Книга. Они быстро нашли его на улице, где он, дрожа то ли от холода, то ли от страха, сидел на крыльце лицея и с грустью смотрел на хмурое пасмурное небо. Казалось, что он вот-вот заплачет от своей сокрытой внутренней боли. — Что случилось? — обеспокоено спросила Луна, садясь рядом с Книгом. — Я просто… просто я действительно так жалок и глуп, — стыдливо пробормотал Книг. — Единственный раз, когда я смог атаковать твоих похитителей — это когда их отвлекла Кейтилин, а до этого я был просто обузой. Я даже не смог утаить то, что ты вернулась, от родителей, и это вылилось в неприятности для тебя… — И меня, — напомнил Огонёк. — Ты не помогаешь, Огонёк, — прошипела ему Кэт. — Продолжай, ботаник. — И я даже ничего не могу с этим поделать. Я стараюсь, но у меня ничего не получается, и пора признать, что проблема только во мне. Мой десятилетний брат Месяц и моя восьмилетняя сестра Астра гораздо сильнее меня в плане магии, а моя десятилетняя сестра Ветра превосходит меня в моей стихии ветра. Конечно, у меня есть вторая стихия — земля, но даже в ней я уступаю моей семилетней сестре Терре, а у моего одиннадцатилетнего брата Окорла оценки в начальной школе были гораздо лучше, чем у меня. Дождь — будущий мастер магии воды, Тень хорошо владеет энергией инь, а Солнцезар — первый человек со времён Солнцелуча I Ледико, имевший метку в виде солнца, и его точно ждут великие свершения. И это не говоря уж о моей одиннадцатилетней сестре Огнеоке и её музыкальным и художественным талантах. Она и Огнеок в будущем точно станут могущественными огнемагами. А ещё есть Времяни, и она пока что мало что может, но ей всего лишь два года, так что… — Это сколько в их семье детей? — в ужасе спросил Огонёк у Кэт и Луны. — Двенадцать, — ответил Книг. — И я самый старший и самый худший из них, — признался он, после чего встал с крыльца и сделал несколько шагов в сторону высокого забора лицея, будто собираясь уйти, но вдруг резко остановился. — Нет, я не могу просто взять и уйти. Это лишь окончательно опозорит всю мою семью, — покачал головой Книг. — Даже несмотря на то, что я другой, неправильный. Или то, что сегодня, как назло, эта дурацкая пятница тринадцатое, которая в очередной раз опять лишь докажет мне, что я просто ничтожный, и я точно в этом уверен, потому что это, чёрт побери, происходит каждый год! — выпалил он, тяжело дыша. — Пятница тринадцатое? — недоумённо спросила Луна, подойдя к Книгу. — В этот день каждому магистру либо ужасно везёт, либо ужасно не везёт, — сообщил Книг. — И я отношусь к последней группе. Магистра Фортуна меня не любит. Думаю, это вполне заслуженно, учитывая, что я сделал, когда… а впрочем, не важно. — Фортуна? — Луна посмотрела на Кэт и Огонька, надеясь, что кто-нибудь из них опять ей всё объяснит. — С неё началось проклятие пятницы тринадцатой. Когда мать Фортуны — Джиневра — была молодой красивой магистрой, её завистливая сестра Пэнсиона прокляла её, но проклятие сказалось не на ней, а на её дочери. Из-за этого Фортуну каждый нечётный день недели преследовали одни лишь неудачи, но зато каждый чётный день недели ей постоянно везло. Но был один большой минус — чётных дней недели меньше, чем нечётных, поэтому Фортуна страдала больше, чем блаженствовала. Из-за этого она не выдержала и с помощью высшей запретной магии сумела разделить своё проклятие между всеми жителями Магистрии, но оно стало проявляться только в пятницу тринадцатого — потому что именно в этот день много лет назад Пэнсиона прокляла Джиневру. А ещё они обе являлись приёмными дочерьми самой Судьбы, но это, впрочем, совсем другая история, — рассказал Огонёк. — Но ведь это всего лишь байки, да? — в надежде спросила Луна, после чего наткнулась на тысячу лежащих на земле серебряных монет. — Как видишь, это реально, — сказала Кэт. — Бери, не бойся, Фортуна не кусается. Я однажды так яйцо с Раскэ нашла, — она повернулась к Книгу. — Слушай, ботаник, мой тебе совет, если не хочешь опозориться перед всей школой, то сегодня просто не ходи на уроки. Скажи, что заболел или что у вас сломалась карета. Можешь вообще свою смерть симулировать, у меня есть подходящий для тебя гроб. А мы с Луной, Огоньком, Раскэ и Лунни составим тебе приятную компанию, все вместе прогуливая школу. Что скажешь? — Прогулять школу?! Нет! НЕТ! — воскликнул Книг. — И у нашей семьи даже нет кареты, потому что из-за меня мы стали бед… — он осёкся, стыдливо посмотрев в землю, — то есть я хотел сказать, что хожу в школу пешком, так что это отмазка не сработает. И ещё у нас сегодня заклинания и пара истории, и я не могу пропустить эти предметы, ведь заклинания очень важны для моей будущей жизни, и я очень сильно люблю историю. — Урок истории? Боже, в этом мире он тоже есть! — застонала Луна. — Ну почему?! Ну почему?! НУ ПОЧЕМУ?! — Прошу, не расстраивайся, Луна Ларцева! — воскликнул Книг. — Я верю, что у такой талантливой магистры, как ты, обязательно всё получится! — Спасибо, Книг, — искренне улыбнулась Луна Книгу. — Но всё же: почему?! — вновь закричала она. — Быть может, мы могли бы сбежать с СиБИ, — продолжал рассуждать о прогуливании школы Книг, — но несколько дней назад я случайно услышал, что тебе, Огонёк, нравятся сражения на мечах и спорт, поэтому ты с нетерпением ждёшь СиБИ, и я не в коем случае не хочу лишить тебя твоего первого в этом году любимого урока. Так что я пойду в школу и докажу, что никакие проклятия не встанут между мной и получением образования! — он сделал шаг вперед и тут же споткнулся об корягу и упал в лужу. Луна могла поклясться, что секунду назад ни коряги, ни лужи там не было. — Лужа встала, — спокойно сказала Кэт, пока как Луна помогала Книгу встать. — Не волнуйся, я помогу тебе пережить этот день, — пообещала она. — Мы ведь друзья. — Но когда мы успели… — растерянно пробормотал Книг. — Ты ведь знаешь, что я буду ужасным другом! — Мы друзья. Смирись. И ты можешь быть каким угодно другом, но я никогда тебя не брошу, — заявила Луна. — Как скажешь, Луна, — покраснел Книг, после чего вновь споткнулся об корягу и упал в лужу. — Тебе пора остановиться, — пробормотала Кэт, поливая Книга водой, чтобы смыть с него всю грязь. — Нет, я не могу, — упрямо покачал головой тот. — Ладно, хорошо, просто знай, что моё предложение всегда в силе, — сообщила Кэт, после чего Луна вместе с ней, Огоньком, Книгом и Лунни отправилась в клас заклинаний, находившийся на первом этаже. К её огромному счастью, на сам урок они не опоздали. Класс заклинаний представлял собой огромный зал высотой в три этажа, разделённый на четыре части, каждая из которых соответствовала одной из основных стихий. Территория воды представляла собой небольшой искусственный водопад, создающий маленькое озеро на мраморном полу. Половину озера покрывал лёд, на котром лежал толстый слой снега. Территория земли была наполовину засыпана землей и ещё наполовину — песком. На земле росло много различных растений, начиная от низких трав и цветов, заканчивая высокими деревьями; в песке виднелось лишь несколько кактусов. Зато на песке лежало несколько крупных камней и куча костей животных. Территория огня имело двенадцать миниатюрных вулканов, вокруг которых летали самые настоящие маленькие звёзды. И наконец, территория воздуха была практически пустой. Там было несколько длинных жёрдочек, на которых сидели шикарные попугаи, и очень много камней разного размера, начиная с совсем крошечных, заканчивая огромными — размером они были примерно со свинью. Вскоре зазвонил колокол, и учительница (Кэт заранее сообщила, что ее звали Сирина Фазановна, и что она являлась то ли пятиюродной племянницей, то ли семиюродной сестрой Совелия Сапсаныча) зашла в класс. Все, кроме Кэт и Огонька, которые вновь играли в магическую версию карт, тут же перевели свои взгляды на неё. Сирина Фазановна поздоровалась с учениками, те поздоровались в ответ, и началась перекличка, во время которой Луна успела очень хорошо рассмотреть внешность своей новой учительницы. Она была очень молодой — на вид ей было не больше двадцати пяти, имела длинную светло-русую косу, которая очень хорошо сочеталась с её голубыми глазами. Из-за этих голубых глаз Луна мгновенно внесла Сирину Фазановну в свой перечень людей, подозреваемых в том, что они Луна Великая. Одежда на ней была довольно скромна — обычная мантия до пола под цвет глаз, а её метка представляла собой изображение какой-то неизвестной Луне птицы. — Так как вы за эти несколько занятий уже изучили стандартную магию, вроде заклинания «Остолбеней», создания фотографий и сотворения мелких предметов, я с гордостью объявляю, что мы приступаем к изучению стихийной магии, — объявила Сирина Фазановна. — Каждый из вас уже знает свою стихию, не так ли? Класс дружно кивнул. — Как мне уже сообщили, — продолжила Сирина Фазановна, осматривая их камни, — у троих моих учеников есть склонность сразу к двум стихиям. Дайте подумать, — Сирина Фазановна достала из кармана мантии листок бумаги и принялась зачитывать с него информацию. — Змей Горыныч — стихии Земли и Огня, Кейтилин Грейт-Игл — стихии Воды и Воздуха и Книг Червёв — стихии Воздуха и Земли (надо же, противоположнные стихии, совсем как у моего рода). Такое встречается очень редко. Поздравляю. Книг смущенно покраснел от похвалы, тогда как Кэт выглядела крайне довольной. Она даже перестала играть с Огоньком в «дурака», убрав карты в свою очень вместительную сумочку, и сосредоточилась на уроке. А вот Змей Горыныч — мрачный крайне худой мальчик с мешками под глазами, имевший, как и Огонёк, огненные волосы, никак не отреагировал на слова учительницы. — Эй, а как же я, моя дорогая кузина? — внезапно спросил белобрысый мальчик с меткой в виде павлина. Луна вспомнила, что его звали Павлин Ростов. — Неужели ты забыла, что я, как и все Птицевы, имею предрасположенность к двум стихиям: воздух и земля? Конечно, я не ношу вашу прекрасную фамилию, предпочтя ей фамилию своего отца, но это не повод выбрасывать меня за борт вашего летающего корбля, капитан. — Почему из всех классов, которых мне могли достаться в мой первый год работы в качестве учителя, мне достался класс с тобой, мой дорогой кузен? — раздражённо сама себя спросила Сирина Фазановна. Павлин недоумённо пожал плечами. — Думаю, это судьба, — с насмешливой улыбкой предположил он. — Ладно, дети, — вернулась к своей речи Сирина Фазановна. — Прежде всего, я хочу сказать, что перед вами стоит единственный магистр в мире, получивший звание мастера по всем четырём стихиям. Чтобы получить звание мастера стихии, нужно, во-первых, овладеть всеми её подвидами. Хотя тут есть несколько исключений: у воды — это луна, у земли — золото, ведь это дар, доступный только князьям Царёвым, у огня — солнце, а у воздуха — полёт. Во-вторых, вы должны освоить минимум двадцать четыре заклинания самой стихии, исключая подвиды. Как видите, мне удалось сделать это целых четыре раза, и при должном обучении все вы можете стать мастерами своей стихии. И даже не только своей. — Кузина не может не похвастаться, что она четырёхкратный мастер стихийной магии, — как бы между прочим произнёс Павлин. Сирина Фазановна бросила на него уничтожительный взгляд. — Я в чём-то не прав, кузина? Знаешь, ты старше меня всего лишь на тринадцать лет, не ведёшь себя так, как будто я твой непослушный сын. — Распределитесь по группам, основываясь на своей стихии, — приказала Сирина Фазановна своим ученикам, стараясь игнорировать слова своего нерадимого родственника. — Книг, Кейтилин, Змей и мой драгоценный кузен — вы будете изучать обе свои стихии по очереди. С чего начать — выбирайте сами. Ученики быстро разбились на четыре группы. Луна оказалась в одной группе с Кровавой, Влагой, Пузырём, Валентиной Ермаковой и Градом. Меньше всего людей оказалось у стихий воздуха и огня — и там, и там по четыре человека. К стихии огня очевидно принадлежал Огонёк, а также Взрыв Романов и Шут Костюмов. Змей Горыныч после нескольких минут раздумий тоже выбрал стихию огня. К воздуху присоединился Книг, Радуга Традиционова, Тенеслав и Зеркал. Последний всё время кидал на Тенеслава злые взгляды, видимо, ревнуя его к Кроваве — Луна слышала, как та жаловалась Валентинке, что у них со Тенеславом, увы, разные стихии. Кэт долго размышляла над тем, в какую группу вступить: с Луной или Книгом, и в итоге выбрала Книга, тем самым дав воздуху всё-таки не на много, но обогнать огонь по численности. Павлин с гордо поднятой головой на всю школу объявил, что он собирается изучать магию земли. Сирина Фазановна мастерски проигнорировала его громогласное заявление. — Что ж, теперь, когда вы все распределились, позвольте мне кратко рассказать про каждую стихию. Начнём с воды… — Это потому что в этой группе сестра Луны Великой? — ехидно спросил Павлин. — Угождаешь ей во всём, кузина? Сирина Фазановна глубоко вздохнула и что-то прошептала себе под нос. Может — проклятие, а может — молитву. — Вода — это стихия перемен, а её пользователи славятся своей гибкостью и умением приспосабливаться к любым ситуациям. Помните — истинные маги воды никогда не поплывут против течения, они просто изменят его в ту сторону, какую им нужно. К подвидам стихии воды относятся магия льда, снега, крови, целительная магия, создание тумана и управление луной. Многие также склонны выделять создание пузырей, как отдельный подвид стихии воды, но он всё ещё таковым не признан официально. В любом случае, сегодня мы сосредоточимся только на самой магии воды, не затрагивая её подвидов. Начнём с самого простого заклинания — «Aquae ductus», которое позволяет вызвать струю воды. Её длина и диаметр зависит от ваших сил, хотя опытные маги воды могут создавать струю воды того размера, которую хотят. Чтобы добиться лучшего результата, рекомендуется встать вблизи водоёма и закрыть глаза. Когда вы это сделаете, сначала выставите одну свою руку вперёд, потом обязательно представьте себе в голове струю воды и наконец скажите громко и чётко: Aquae ductus, — спокойно произнесла Сирина Фазановна, и из её правой руки тут же вырвалась небольшая струйка воды. — Помните, что любое заклинание можно отменить с помощью слова «Abolition». Всё понятно? — Луна и все остальные маги воды коротко кивнули. — Тогда приступайте. Если будет что-то не получаться — зовите меня. Как только вы в совершенстве овладеете этим заклинанием — тоже зовите меня, я покажу вам следующее. А теперь перейдём к земле — самой твёрдой и прочной стихии, ведь отличительные черты магов земли — это упорство и упрямство. Помните — без этих качеств вам не ста… Дальнейшую речь Сирины Фазановны Луна не слушала — она вовсю пыталась овладеть первым в своей жизни заклинанием стихии воды, стоя с закрытыми глазами рядом с небольшим озером, как и советовала учительница. Лунни сидела рядом и с интересом наблюдала за её тщетными усилиями. Когда спуся сорок попыток она так ничего и не добилась, Луна открыла глаза, решив понаблюдать за другими магами воды. Валентинка, похоже, испытывала те же трудности, что и она, и всё же пару раз ей удалось создать тоненькую струйку воды. А вот все остальные быстро разделались с этим заданием. Первой справилась Влага, почти сразу же создавшая идеальную струю воды (что, конечно же, тут же увеличило подозрения Луны, что она её замаскированная сестра, ведь та славилась своим мастерством в магии воды). Она радостно закричала, перепугав половину класса, после чего подозвала к себе Сирину Фазановну — та рассказала ей про следующее заклинание, способное создать уже целый поток воды — «Aquae cursus». Вторым был Пузырь, третьей — Кровава, а чётвёртым — Град. Все они приступили к следующему этапу, и даже Валентинка, в конце концов, присоединилась к ним, и только Луна так и осталась барахтаться на поверхности жижи вместо того, чтобы нырнуть в её глубь вслед за всеми. — Сосредоточься, — посоветовала ей Сирина Фазановна. — Я сосредоточена так, как никогда, — заявила Луна. — Но это не помогает! — А может быть, ты слишком сильно сосредоточена? — предположила Кэт, телепортировавшись ей за спину, из-за чего она чуть было не свалилась в озеро. «Везёт тебе, Кэт, ты ведь и без всякой школы всеми четырьмя стихиями владеешь, — раздражённо подумала Луна, вспоминая вчерашнюю битву Кэт против Магики. — А ведь мы ровесники, и при том моя сестра — самая могущественная магистра на свете. Неужели у меня нет ни капли её таланта и способностей?» — Может быть, ты действительно права, — задумчиво пробормотала Сирина Фазановна, смотря на Кэт своим цепким птичьим взглядом. — Попробуй немного расслабиться, Луна. Почувствуй себя как представитель буржуазии, который только что понял, что выгодной ему сделке быть, но ему ещё нужно закончить разговор и оформить нужные документы. — Зря вы произнесли это слово, Сирина Фазановна, — тихо вмешался в их разговор Книг, подошедший к ним вслед за Кэт. Луна давно заметила, что практически всё время Кэт вместо того, чтобы обучаться самой, пыталась научить магии Книга. Одновременно вместе с этим она произносила очень длинные речи в попытке поднять его отрицательную самооценку. Это не помогло. — Какое слово? Буржуазия? — недоумённо переспросила Сирина Фазановна. — Да. И вы сделали это вновь. Прощай, спокойный урок, — Книг тяжело вздохнул. — Думаю, это проклятие пятницы тринадцатой. — У тебя тоже? Сочу… — Долой буржуазию! — перебив Сирину Фазановну, внезапно закричал Взрыв Романов — огнемаг, одетый в ярко-оранжевую мантию. — Земли — холопам, а деньги — мне, как создателю идеи. — Это идёт вразрез с традиционными ценностями Эстании, которые включают в себя три столпа: магистрианство, самодержавие и народность! — недовольно выкрикнул Медведь Раевский. Это был невысокий мальчик с кудрявыми русыми волосами до плеч и золотыми глазами, одетый в мантию светло-жёлтого цвета. На шее у него висел амулет в виде треугольника, концы которого были раскрашены в три различных цвета: белый, серый и чёрный, а середина была золотой. — Пожалуйста, успокойтесь, — вежливо попросила двух парней Сирина Фазановна, но тех было уже не остановить. — А твои ценности идут вразрез с прекрасной Эстанией будущего, где земли общие, дома общие, туалеты общие, и никакой бесполезной религии! — Ты отрицаешь Пресвятых сёстер, их отца и Всевышнего Бога! — А ты отрицаешь имбанутость идей коммунизма и атеизма! — Пожалуйста… — отчаянно прошептала Сирина Фазановна. — Если ты сменишь в слове «имбанутость» «им» на «е», все мои претензии тут же исчезнут. — Ты пошёл ты, Медведь! — Сам пошёл! В церковь! Каяться! — Бога нет! Сёстры не дочери Божии, а просто обычные маги! Религия — опиум для народа! В нормальном коммунистическом государстве нет места религии! — Их не успокоить, — прошептал Книг бедной Сирине Фазановне. — Я ходил с ними в одну начальную школу, и они срывали половину уроков своим поведением. Луне вдруг стало очень жалко Сирину Фазановну. Она ведь только-только пришла работать в школу и просто хотела нормально проводить свои уроки, но тут ей стали мешать глупые безмозглые пацаны: сначала Павлин постоянно пытался вывести её из себя своей пустой болтовнёй, теперь Взрыв и Медведь устроили политические дебаты, как будто случайно оказались не в школе, а на каком-нибудь «Дожде». И ведь они совсем не ненавидят друг друга — на самом деле коммунизм и религия прекрасно сочетаются, Луна давно убедилась в этом, да и на перемене Взрыв и Медведь спокойно общались между собой, а на землеописании и вовсе сидели за одной партой. А сейчас они специально устраивали ссору с двумя самыми горячими и опасными темами для обсуждения — коммунизмом и религией, и все для того, чтобы просто потянуть урок. К счастью, тут с виду спокойная Кэт не выдержала такой наглости двух политических оппонентов и решила остановить их горячий спор таким надежным, коммунистическим и традиционным для Эстании способом — запугиванием и шантажом. — Если вы сейчас же не заткнетесь и не дадите мне насладиться одним из наиболее терпимых мною уроков в этой колонии для малолетних дебилов, то долгожданных ответов к контрольным в конце года вы не получите даже за миллион золотых, — предупредила она, и два парня тут же заткнулись, решив, что они вместе будут строить религиозный коммунизм по заветам дяди Медведя — Дымытрия (от слова «дым») Раевского. После этого Кэт вежливо попросила шокированную Сирину Фазановну продолжать пытаться обучить Луну дальше, а сама вернулась к настолько же шокированному Книгу. — Представь, что ты плывёшь по реке, — прошептал ей Книг, прежде чем уйти с Кэт в воздушную часть класса. — Тебе не нужно контролировать всю реку, сосредоточься лишь на её небольшой части и заставь эту часть слушаться тебя. — Что? — не совсем поняла Луна. — Думаю, Книг имел в виду… — хотела было ответить на её вопрос Сирина Фазановна, но её перебила Кэт. — Ботаник хотел сказать, что магическая энергия внутри тебя — это река, которую нужно высвобождать постепенно, а не всю сразу, как это пытаешься сделать ты, — объяснила Кэт, после чего вместе с Книгом ушла отрабатывать заклинания стихии воздуха. — И зачем я вообще пошла работать в школу? — тяжело вздыхая, сама себя спросила Сирина Фазановна. — Разумеется для того, чтобы видеться со мной как можно чаще, моя дорогая кузина, — раздался откуда-то насмешливый голос Павлина. — Ты не представляешь, насколько сильно я польщён этим фактом. — Почему ты такой? — простонала Сирина Фазановна. Луне было жаль учительницу заклинаний, но желание создать хоть какую-нибудь струю воды занимало в её голове гораздо больше места, чем эта жалость. Она встала практически у самого края озера, закрыла глаза и представила длинную бурную реку, текущую по её нервам к ладони правой руки. Ей не была нужна вся река, а только её малая часть — то наибольшее, чего она могла сейчас добиться из-за двенадцатилетнего воздействия проклятия оков на её мешочек для магии. — Aquae ductus! — громко выкрикнула Луна. Прошло несколько долгих мучительный секунд, и вдруг — маленькая тоненькая струйка воды вылилась из её правой руки. Капли струи с негромким всплеском упали в небольшое искусственное озеро, где быстро смешались с его голубо-синим потоком. Это была победа. — Что ж, это уже какой-никакой результат, — оценила Сирина Фазановна. — Продолжай. Весь оставшийся урок прошел спокойно. К концу занятия Луне всё же удалось научиться создавать более-менее нормальную струю воды. Это был, конечно, заметный прогресс, но другие маги добились за один урок гораздо больших результатов. Например, Влага в совершенстве овладела аж тремя заклинаниями (третье, кажется, называлось водяным хлыстом) и успела немного потренировать четвёртое (водяной осьминог), из-за чего была объявлена лучшим магом воды во всём классе. В огненной магии первым был, естественно, Огонёк. Сильнейшим магом воздуха также ожидаемо была объявлена Кэт, но та вдруг заявила, что Книг заслужил этот титул гораздо больше её, и Сирина Фазановна не стала с ней спорить. Луна поздравила крайне смущённого Книга с его победой, пускай не самой честной, но всё же победой — во всяком случае, Книг оказался лучше Тенеслава, Зеркала и Павлина. Тот стал ещё более смущённым, но, по крайней мере, в этот раз не стал убегать из класса. Домашка, к счастью, была не письменной — всего лишь потренироваться с заклинаниями, а как говорится, если домашка устная, то можно считать, что её нет. Когда зозвонил колокол, оповещая начало перемены, все тут же выбежали из класса, отправившись на следующий урок — историю. Исключениями были меланхоличный Лермонтов, чинный Тенек, липнущая к нему (как не странно, не Липа) Кровава и влюбленный в неё Зеркал (не перепутайте!), а также Луна вместе с Лунни на руках, Кэт и Огонёк, так как Луна ещё очень плохо знала лицей и предпочитала не бегать сломя голову по нему, а её друзья и фамильяр не собирались бросать её. Вот через недельку-другую можно будет. Когда они наконец вышли из класса, Луна увидела, как двое её новых одноклассников, Рог Древов и Шут Костюмов о чём-то разговаривали с Книгом, выбежавшим в коридор немного раньше её. Подойдя чуть ближе, она поняла, что они не просто разговаривают, а предъявляют ему претензии. В общем, это был самый типичный русский буллинг задротов, где для полной передачи всей атмосферы безвыходности жертву, то есть бедного бледного Книга, даже к стенке прижали. — Что, Книжный Червь, думал, что раз имеешь две основных стихии, то такой особенный? — задал риторический вопрос Рог. — Нифига ты не особенный, я тебя в триста, нет в тысячу раз лучше, а всё потому, что у меня батя богатый, а ты в нищете живешь, вон, твои предки даже портфель новый купить тебе не могут, поэтому ты никто и место твое в канаве рядом с собаками. — Единственный аргумент, который ты привел в споре — это моя бедность, что в принципе не может являться аргу… Арх! — Это самый лучший аргумент! Спроси у князей Эстании! — гневно возразил Рог, покрепче сжимая хватку на шее Книга. — И поверь мне, будешь высвечиваться, я тебя самого в землю закатаю, и на могилку твою тебе твои ландыши прогнившие посажу. — Пусти, — слабо прошептал Книг. — Лол, смешная шутка, — фыркнул Шут. — Дави его, Рог, лол. Тут к двоим мальчикам подошли Медведь и Взрыв. Увидев их, и без того бледный Книг побледнел ещё сильнее. — Господа, мне кажется, вы немного неправильно его бьёте, — ухмыльнувшись, произнёс Медведь, сверху вниз глядя на беспомощного, дрожащего от страха Книга. — Это не по-магистриански. Ну как, Книжный Червь, всё ещё веришь в своих лунных людей, отказываясь признавать единственную верную религию на свете — Магистрианство? Что думаешь, Взрыв? — Несомненно да, Миха, — ухмыльнулся Взрыв и врезал Книгу в живот. Тот застонал. Внезапно внутри Луны закипела неконтролируемая злость и ярость. Как они смели издеваться над Книгом, этим замечательным умным добрым человеком, который без тени сомнения кинулся спасать её из лап «Адского глаза», который и так ужасно сомневался в себе и в своих силах, будучи на самом деле очень крутым и способным магистром, и который превосходил их, этих жестоких ничего не знающих пацанов, во всём? — Оставьте его в покое! — закричала она, подбегая к четырём насмехавшимся над Книгом пацанам. — Луна Вели… — не успел Медведь договорить, как в его челюсть врезался кулак Луны. Этого не ожидал никто, даже сама Луна — ей казалось, что её тело контролирует кто-то другой, злой, жестокий и очень опасный, и она не собиралась как-либо этому препятствовать. По крайней мере, не сейчас. — Вы четверо — просто глупые противные наглые избалованные мальчишки, которые любят издеваться над слабыми! — закричала она, яростно смотря на Взрыва, ведь именно он ударил Книга. — Тоже мне компания собралась: задира, идиот, религиозный фанатик-монархист и коммунист. А на меня вы руку не поднимете, не так ли? Потому что у меня есть сестра, которую вы все не хотите злить, ведь иначе она вас в порошёк сотрёт! И, конечно, тот факт, что я подруга будущих князя и княгини Пороховых тоже свою роль играет, ведь кто не боится князя Пламеня Порохова, мудака и придурка высшей степени? Но знаете что ещё? Книг тоже мой друг, и если вы ещё хоть раз тронете его, значит, вы объявите войну не только мне, но и моей сестре и всему роду Пороховых. Вам понятно? — Д-д-да, — заикаясь ответил Рог. — Мы всё поняли. — Л-л-лол, — кивнул Шут, который был не самым умным парнем, но зато очень любил слово «лол». Шут и Рог поспешно сбежали прочь, а вот Медведь и Взрыв, знающие Книга уже много лет, оказались не настолько трусливы. Они долго смотрели на Луну сердитым злобным взглядом, будто решая, стоит ли им отвечать на её выпад или нет. — Ты ещё поймёшь, что в мире есть лишь одна правильная религия, Луна. И она создана не в честь твоей сестры, а в честь Пресвятых сестер! Слава Магистрианству и монархии! — пафосно заявил Медведь спустя несколько минут молчания, после чего пошёл прочь. — Я бы не советовал бы тебе дружить с Книжным Червём, Луна. Он явно не так компания, в которой можно понять всю суть мироустройства, где нет никакого места любым религиям и их фанатикам. — Взрыв бросил на Книга презрительный взгляд. — Что бы кто не говорил, но рано или поздно комунизм победит монархию, — пообещал он и ушёл вслед за Медведем. — Спасибо, — тихо поблагодарил Книг, смотря куда-то в сторону. Он с помощью телекинеза поднял свой портфель, ранее кинутый Рогом на пол, и явно собрался идти на следующий урок в одиночестве. — Я же обещала, что помогу тебе пережить этот день, — улыбнулась ему Луна. — И не уходи, пожалуйста. Ты ведь мой друг. Пойдём вместе! И ты даже можешь подержать Лунни на руках. Правда, Лунни? — обратилась Луна в своему фамильяру. Та согласно мяукнула. — Как скажешь, — не стал спорить Книг, аккуратно держа Лунни на руках. — Как ты стала такой сильной в плане магии? — тем временем спросила Луна у Кэт. — Это врождённая способность, или ее можно как-то приобрести? — Все гораздо проще, Луна. В моем детстве, когда все нормальные дети играли, я круглыми днями тренировала все возможные заклинания, чтобы выучить их все к моему подростковому возрасту и все оставшееся время до универа (в него можно поступить только с совершеннолетия — в семнадцать) просто чилить. Короче, если обычные магистры сначала чилят, потом трудятся, то я делаю все наоборот, ибо так гораздо удобнее. — То есть единственный способ стать такой же крутой — это труд?! — недовольно взвыла Луна. — Ну ты можешь, конечно, понадеяться, что в тебе с детства заточен какой-нибудь демон, силу которого тебе суждено обуздать, ну или ты внезапно окажешься реинкарнацией кого-то великого, или ты случайно попала в радиус какого-то пророчества, — скепттчески произнесла Кэт. — Но поверь мне, лучше совершенствовать свои магические способности, чем всю жизнь ждать, когда к тебе явятся Пресвятые сестры и объявят тебя своей преемницей и последней надеждой человечества в борьбе против иноземных захватчиков с планеты Плюк. — Вот же отстой. А что это за Пресвятые сестры, которых вы все время упоминаете? Местные богини, что ли? — предположила Луна. — О! Спроси меня, Луна! Я знаю! — поднял руку Книг, в котором, видимо, благодаря Лунни, проснулась его ботаническая сущность. — Отвечай, Книг, — кивнула Луна, улыбаясь Книгу в знак поддержки. — Давным-давно в Магистрии появились два первых магистра — Иясон и Мария. Были они мужем и женой, но только один из них владел магией — Иясон. У них родилось три дочери, каждая из которых унаследовала дар своего отца. Их имена давно затерялись в годах и в веках, но известно одно: старшую люди прозвали Жизнь, среднюю — Судьба, а младшую — Смерть. У их отца был камень, наделивший его абсолютным бессмертием, и когда его дочери выросли и стали высшими магистрами, он разделил камень на три части, и отдал каждой дочери по одной. Жизнь получила камень солнца, с помощью которого она смогла управлять светилом и звездами. Судьба достался камень земли Магистрии, и с того дня она могла двигать нашу планету в любую сторону, какую только бы пожелала. А младшая, Смерть, получила лунный камень, и ей были подвластны луна и звезды. Но и с рождения особые дары имели они: старшая сестра — беловолосая с голубыми глазами могла исцелять и воскрешать людей, поэтому её прозвали и Жизнью, средняя сестра — сероволосая и с такими же глазами умела предсказывать миллиарды вариантов будущего и находить самое вероятное из них, её и стали звать Судьбою, а младшая из них — черноволосая и черноглазая, как и её старшая сестра, умела воскрешать людей, но вот вместо силы исцеления владела чёрным пламенем, что было гораздо сильнее обычного огня, из-за чего люди и дали ей имя Смерть. Но в отличие от своего отца или от тех же Жизни, Судьбы и Смерти, они не были абсолютно бессмертными, поэтому они умерли в битве с опасным темным магом, чье имя до сих пор нам неизвестно, но перед этим успев спрятать свои камни в трёх разных местах, и никто до сих пор не смог их найти. Но если кто-нибудь сможет сделать это, то, объединив все три камня, он обретет абсолютное бессмертие, — закончил Книг и тут же поспешно добавил. — А, ну еще Смерть стала покровительницей и родоначальницей всех тёмных магов. — Ты кое-что забыл, Книг, — напомнила Кэт. — И пока не вспомнишь, я буду вынуждена считать, что твоя итоговая оценка — двенадцать с минусом. — О, нет, нет, нет! Я всё вспомнил! — воскликнул перепуганный Книг. — Каждую тысячу лет духи трёх сестёр перерождаются в новых магистрах, пускай те и не помнят своего прошлого. Их легко узнать — реинкарнация имеет тот же цвет волос и глаз, что и оригинальная сестра, а также у них отсутствуют метки на лбу. — А что случилось с отцом сестер, он ведь бессмертный? Тоже занялся бродяжеством, как моя сестра? — спросила Луна. — Да не, он просто исчез, — ответил Огонек. — В каком смысле «исчез»? — не поняла Луна. — Да просто взял и исчез. Последний раз он упоминается в «Летописи святых лет», когда дарит своим дочерям камни, а потом о нем ни слуху ни духу, ни головы ни уха, так что фиг поймешь, что с ним стало, — пояснила Кэт. — А теперь давайте как можно быстрее пойдем на урок истории, а то звонок уже прозвенел, а Сéргий Кузнеевич не настолько долго курит на перемене за гаражами, — поторопил их Огонёк, после чего трое друзей плюс один ещё не совсем друг, держащий Лунни, побежали к классу истории. Луна морально готовилась к встрече с нелюбимым предметом, надеясь, что магическая история окажется легче и интересней земной. Класс истории не отличался особой уникальностью, разве что на стенах висели портреты великих людей, так Луна впервые увидела изображение своей сестры — та оказалась точь-в-точь как она, но только с длинными волосами. Рядом красовался и Лунат Великий, у которого, в отличие от Лунаты, месяц на лбу был повернут в другую сторону. Рассмотреть другие портреты Луне не дал Сергий Кузнеевич, вошедший в класс. Это был толстый бородатый мужчина лет сорока пяти, любивший на переменах покурить за гаражами и, как и Книг, носивший круглые очки. Его меткой являлась золотая сережка, одет же он был в черную мантию, что в совокупности с бородой придавало ему вид священника. Он спокойно сел в свое мягкое кресло, достал журнал и принялся что-то в нем отмечать. — Так, вроде бы все на месте, — историк окинул взглядом класс и остановился на Луне. — А вот и та самая сестра Лунаты Великой, о которой к этому моменту не сказал только ленивый. Ну что ж, посмотрим, так ли сестры-близняшки похожи друг на друга, помнится, Великая очень хорошо знала историю, хотя бы потому что временами сама ее писала, — после этих крайне философских слов он оторвал свой взгляд от девочки и обратился к всему классу. — В этом году мы будем изучать великую революцию Луната Великого (ох уж эти Эстанцы с их любовью к слову «великий»), и все, что последовало за ней. Может быть, кто-нибудь сможет сказать мне названия родов всех девятнадцати князей Эстании, помогавших Лунату в столь нелегком деле? Книг тут же поднял руку и стал интенсивно ей трясти. Другой рукой он по-прежнему гладил Лунни. — Я знаю только Пороховых и Птицевых, — фыркнул Огонёк. Книг продолжал трясти рукой, и, так как он был единственным, кто желал ответить, Сергий Кузнеевич спросил его. — Дэмóн, де Смерть, Птицевы, Змеевы, Песчановы, Листочкины, Трубецкие, Ягодовые, Цветковы, Тряпочкины, Пороховы, Морозовы, Пожарские, Паровы, Царевы, де Глаз, Воздуховы, Старовые и… — замялся Книг, нервно поглаживая Лунни по спине. — Чёрт! Вечно забываю, — простонал он. — Бабочкины, — дополнил историк. — Это очень важный и могущественный род, и мы особенно подробно остановился на нем, когда будем говорить об их многолетних конфликтах с Пороховыми. Хотя их также называют огне-бабочкины войны. — Ненавижу эту часть истории, — пробормотал Огонек. — Отец с пяти лет заставлял меня учить, сколько раз, когда и где Огонь унизил Бабочку. Ну а Бабочка, естественно, ни разу за три тысячи лет не унизила Огонь, ага, конечно, так мы и поверили. — Девяносто семь процентов их битв заканчивались победой Бабочкиных, но Пороховы скорее позволят использовать себя в качестве снаряда в пушке, чем признают свое поражение, — саркастично заметил Сергий Кузнеевич. — Да, это о-о-о-о-очень похоже на моих родственников, — согласился Огонёк. — Особенно их нынешний глава Пламень Порохов, — добавил Сергий Кузнеевич. — Сколько раз он пытался переписать раздел огне-бабочкиных войнах в пользу рода Пороховых за один только этот год — не сосчитать! — Солидарен, — кивнул Огонёк. Весь оставшийся урок историк рассказывал про Луната Великого, а ученики смирно конспектировали его слова. Потом оказалось, что это не просто урок истории, а пара, совсем как в универе, поэтому Луне пришлось конспектировать речь Сергия Кузнеевича ещё сорок пять минут. Но перед этим Сергий Кузнеевич вышел на десятиминутную перемену — покурить, и класс остался без учителя. Кэт и Огонёк выбежали вслед за ним с неизвестными никому намерениями. Луна встала со своего места и тоже направилась к выходу, решив немного размять ноги, но, как только она вышла из класса, до неё донёсся противный голос Взрыва: — Эй, Книжный Червь! Не хочешь ли отведать червей? — спросил он, успев, видимо, за сорок пять минут позабыть недавние слова Луны. Хотя, скорее всего, он ничего не забыл, а просто ждал подходящего момента, когда Книг останется один, чтобы снова над ним издеваться. Умно. Но отвратительно. — Нет, спасибо, — пробормотал Книг. Луна развернулась, намереваясь вновь разобраться со Взрывом. — Тебя никто не спрашивает, Книжный Червь, — на лице Взрыва появилась злобная улыбка, и тут Луна с ужасом заметила, что он левитирует над головой Книга пакет с живыми червями. Но, прежде чем она смогла хоть что-либо сделать, пакет порвался из-за небольшого магического взрыва, созданного Взрывом, и всё содержимое высыпалось на Книга и Лунни. — Быть может, после этого ты наконец-то поймёшь, к чему приведёт тебя твоя религиозность и поклонение Розокорону. Слава комуни… — договорить Взрыву не дала разъярённая Лунни, которая яростно зашипела, пытаясь стряхнуть с себя червей, и кинулась прямо на лицо Взрыву. — На самом деле черви очень полезные, они удобряют почву, — сообщил Книг, наконец-то достав последнего червяка из своих длинных лохматых волос. Луна тем временем закончила вытаскивать червей из шерсти всё ещё злой Лунни. Все черви поместились в специально наколдованной Книгом банке. Взрыв с крайне понурым видом сидел на последней парте третьего ряда. Всё его лицо покрывали длинные кошачьи царапины — магистра Фортуна его тоже определённо не любила. Медведь, сидящий рядом с ним, насмешливо улыбался. Было не понятно, над кем он смеялся: над Книгом или своим другом. И тут Сергий Кузнеевич вернулся в класс, и начался второй урок. В принципе, история оказалась не такой противной и скучной, как её представляла Луна, и даже наоборот — информативной и интересной. Например, она узнала, что их лицей был основан самим Лунатом Великим и его девятнадцатью учениками шесть тысяч лет назад, что эти самые девятнадцать учеников и основали девятнадцать священных княжеских родов Эстании и что роды де Смерть, де Глаз и Демон прервались, а Бабочек не было видно уже несколько столетий по вине князей Пороховых. От количества хитросплетений и сюжетных поворотов у Луны под конец пары заболела голова. Домашним заданием было лишь выучить конспект, а позиция Луны по отношению к устным домашкам была предельно ясна уже после урока заклинаний. Впрочем, как рассказала ей позже Кэт, в лицее письменных домашек в виду сильной нагрузки школьников и учебы по субботам практически никогда не задавали. После истории шёл обед, на который все, естественно, бежали огромной, дикой, неуправляемой толпой. Столовая была очень большой, и в ней одновременно обедали все пятнадцать классов школы. Но Луну поразило другое — тут не было никаких поваров, никакой еды, даже никакого процесса готовки, одни лишь длинные столы со старыми скатертями. Однако, вскоре она выяснила, что это были не обычные скатерти, а скатерти-самобранки, готовящие еду на заказ, но почему-то только платно (за Луну, естественно, заплатил до неприличия богатый Огонёк), хотя, казалось бы, зачем им, разумным скатертям деньги? На мгновение отвлёкшись от еды, Луна заметила, что Книг на обед не пошёл. Вместо этого он стоял у входа в столовую и тискал счастливую Лунни (ей уже начинать ревновать?). Луна тут же встала и подошла к Книгу. — Пойдём, пообедаешь с нами, — предложила она Книгу, осторожно взяв его за руку и потянув за собой. — Но… но у меня нет с собой денег, — сообщил покрасневший как рак Книг. Было непонятно, что на самом деле так сильно смущало его: то, что его семья была бедной или то, что Луна впервые взяла его за руку. — Не волнуйся, Огонёк за всё заплатит! — уверенно заявила Луна. — Хотя бы для того, чтобы позлить его надменного отца. — Она права, — улыбнулся Огонёк, поедая вот уже третий ломтик хлеба с ужасно острым соусом. — Но… — Это не обсуждается! — воскликнула Луна и потащила Книга за собой к столу класса Пороховых. Книг поупирался ещё с минуту, но потом сдался и заказал себе овощной салат и пару яблок. После вкусного обеда, на котором Луна съела целую тарелку макарон и две мясных котлеты — скатерти готовили просто восхитительно — не было никаких законов Архимеда. Вместо этого Луна убедилась, что совиный директор ненавидел их класс, ибо после обеда им поставили СиБИ, что расшифровывалось, как «Спорт и боевые искусства», то есть физ-ра. Это было очень жестоко и подло, но никто не мог оспорить это решение. У Книга от физ-ры было освобождение — все называли его хлюпиком и «Книжным Червем», включая врача, который и дал ему это освобождение. Впрочем, Книг был совсем не против этого, и всю пару просто просидел на скамейке возле спортивного поля, прогладил лучший антистресс в мире — Лунни — и наконец-то доучил всю программу по алгебре на следующий год, о чём он сообщил Луне. Её затошнило от одного лишь слова «алгебра». Учителем СиБИ был худой высокий черноволосый мужчина Меч Копьевич Свистков. Несмотря на свои черные волосы, темномагом он не был и своей способностью считал умение вдалбливать таким идиотам, как класс Луны, искусство владения мечом. Так как в Эстании нигде никогда не запаривались над ограничениями по возрасту, Меч Копьевич спокойно раздал тринадцатилетним пацанам с шилами в одном месте настоящие, хорошо заточенные мечи. — Как вы помните, перед тем, как вы были приняты в наши лицей, я лично проверил каждого из вас на владение мечом и с глубокой скорбью заявляю: ваше искусство владения мечом было просто ужасно! Ну, за исключением Павлина, Кэт, Рога, Огонька, Тенеслава, Змея и Пузыря. Остальные же — полный мрак и невежество в столь благородном деле! Если бы решение об зачислении принимал я, большинство из вас никогда бы больше не переступили защитный барьер этой школы. Но я собираюсь исправить это в этом году. Я, Меч XIII Молниеносный из рода Свистковых, владел мечом с пяти лет, как до меня им владел мой отец, а до него — его отец, а до него — его отец, и так ровно сто поколений Свистковых, начиная с основателя нашего скромного рода Соловья Свитскова, вышедшего много веков назад из рода Птицевых! — тут учитель заметил Луну. — Святые мечи, это же та самая сестра Великой. Надеюсь, она будет такой же, как её сестра, которая лишь с двумя мечами и без магии могла одолеть целую армию. Увы, но надежды Меча Копьевича не сбылись — Луна совершенно не умела сражаться на мечах, поэтому он быстро потерял к ней интерес и переключился на других, более способных учеников. Например, Пузырь с крайне меланхолическим видом нарезал на двадцать пять совершено равных кусков арбуз, появившийся фиг знает откуда. — Потрясающая точность, — похвалил ученика Меч Копьевич, поедая свой кусок. — Потрясающая. Если бы вы, Лермонтов, не ленились и свободное время посвящали совершенствованию навыков искусства владения мечом, а не глупым стишкам, то смогли бы к этому времени уже превзойти меня. — Мне больше по душе стихи, — покачал головой Лермонтов. Луна одобряла его позицию — пусть лучше стихи пишет, чем учится сражаться на мечах, чтобы потом вызвать кого-нибудь на дуэль и погибнуть в двадцать шесть лет. Кэт несколько минут подряд просто валила всех и всё направо и налево, и Меч Копьевич похвалил её за азарт и сломанную липу — она ему никогда не нравилась. Тенеслав и Змей спокойно оттачивали свои навыки, а Огонёк, Павлин и Рог занимались тем, чем занимаются все мальчики в их возрасте, — понтовались перед одноклассниками. Потом все ученики начали тренироваться в парах, и Луне в качестве напарника досталась Валентинка Ермакова, чей уровень «искусства владения мечом» тоже оставлял желать лучшего. В итоге к концу урока Луна научилась всего одной вещи — держать меч так, чтобы он не выпадал через каждые двенадцать секунд. Валентинка достигла большего результата — она случайно порезала классный журнал учителя пополам. На втором уроке мечи пришлось отложить, так как настало время полетов на метле. Всем ученикам выдали по новому экземпляру (кроме Огонька, у которого была своя), после чего Меч Копьевич объявил, что можно начинать летать. Как летать, он объяснять, конечно же, никому не собирался, впрочем, это знали все, кроме Луны. Она попыталась сесть на метлу, но та оказалась довольно наглой, а потому вырвалась из ее рук и улетела в неизвестном направлении. Так как все запасные мётлы уже давно совершили те же самые противоправные действия, до конца пары Луна просидела с Книгом и Лунни на скамейке, а за утерю метлы заплатил ходящий кошелёк по имени Огонь Порохов. Тот, к слову, просто блестяще летал на метле. — Знаешь, мой любимый минерал — это адуляр, — сообщил Книг, гладя громко мурлычащую Лунни по голове. — А у тебя какой? — Не знаю, — замялась Луна. — Бриллиант или изумруд, наверное. Тогда Книг увлечено рассказал ей очень длинную лекцию на две темы: одна — про бриллианты, другая — про изумруды. Луне поначалу было совсем не интересно, но она не решалась остановить настолько воодушевленного друга, а потом внезапно лекция оказалась очень увлекательной, и она, не перебивая, прослушала её до самого конца урока, который был последним в этот день. — Не понимаю, — сказала Луна Кэт за несколько минут до окончания урока — Меч Копьевич, благодаря долгим убеждениям от Кэт и Огонька, таки смилился над ними их отпустил их на пять минут раньше. — Почему эти глупые пацаны так над ним издеваются? Его рассказы на самом деле очень интересные! — Два слова: ботаник и бедный.

***

Магика ненавидела Маград. Пыльный, шумный, многолюдный — он был совсем не похож ни на тихий маленький Шварцберг, ни на монотонный белокаменный Билград. В иной ситуации Магика как можно скорее бы улетела из этого проклятого города, чтобы никогда больше не появляться на этих громких грязных проспектах и улицах, наполненных кучей зевак и бродяг. Увы, ей нужно было найти Луну, иначе её план просто не имеет и шанса на успех. Было два способа призвать эту девчонку в убежище «Адского глаза» (что за нелепое пафрсное название… впрочем, это вполне в духе четырнадцатилетних подростков, или сколько им тогда было): раскрыть свои намерения всему миру, чего она, конечно, категорически не собиралась делать, по крайней мере сейчас, или поймать её любимую сестру. Магика выбрала второе. Именно поэтому она в этот яркий солнечный день неспешно шла по тротуару в сторону лицея князя Птицева. Тот, к слову, оказался довольно умён (умнее всего совета девятнадцати, так точно) и учёл свои ошибки — в этот раз разрушить защитный барьер вокруг школы она не смогла. Пришлось действовать не напрямик хитростью: одно поддельное письмо — и вуаля — перед ней открыты все двери мира. Магика вытащила из своей чёрной сумочки небольшой флакончик с жидкостью цвета травы — оборотное зелье, любезно сваренное Рябчиком — пускай тот и был ужасно трусливым, неуверенным в себе и просто жалким, но свою роль зельевара выполнял хорошо. Ну хоть где-то это недоразумение рода Птицевых (пускай он и его надоедливая сестричка и уверяли её, что они не имеют княжеского происхождения) сгодилось. — Эй, Мих! Смотри, как я могу! — внезапно донёсся до неё чей-то крик. Магика обернулась — прямо на неё бежал мальчик лет двенадцати. Из его рук вырывались столпы пламени. Кажется, он пытался таким образом взлететь в воздух, подобно петарде фейерверка, но был ещё слишком слабым огнемагом, чтобы сделать своё пламя достаточно сильным для полёта. Какая жалость. Она научилась летать с помощью огня в десять лет. — Тебе следует быть более осторожным, — прошептала Магика, схватив мальчик за рукав его ярко-оранжевой мантии, как только он подбежал достаточно близко к ней. — Отпусти меня, надменная представительница буржуазии! — закричал мальчик. — Как невежливо, — покачала головой Магика, наблюдая за другим, златоглазым и русым мальчиком, который подбежал к ней вслед за своим другом. — Простите, княгиня, — слегка поклонившись, извинился светловолосый мальчик. — Мой друг Взрыв не обучен вежливо обращаться с представителями высшего круга монархического устроя нашей великой страны. Он даже не верит в бога и Пресвятых сестёр. Атеист! Позор для человечества! — печально заключил он. — Но я обязательно поставлю его на путь истинного верующего. И ещё раз простите, княгиня. «Надо же, «княгиня». Давно ко мне никто так не обращался. И как же он узнал?» — с весельем подумала Магика, наблюдая за реакцией рыжего мальчика — теперь она выяснила, что его звали Взрывом. — Серьёзно, Миха? Ты так просто сдался? Нет никакого высшего круга монархии и что ты там говорил! Мы все равны и не обязаны кланяться перед другими людьми, которые «типо» выше нас по статусу! — закричал Взрыв. Магика глубоко вздохнула. Эти дети были так глупы и наивны, а их взгляды на мир не несли ничего ценного и состояли из плоских карикатурных черт, превращаясь в пародию на самих себя. Она крепче сжала хватку на руке Взрыва и прошептала ему притворно ласковым голосом: — Могу дать тебе один совет, мальчик. Следи за своим языком, иначе в один прекрасный день он может тебя убить, — Магика почувствовала, как по спине мальчика побежали мурашки. Отлично. — Но я не княгиня и не представитель высшего общества, — сообщила она, повернувшись к другому мальчику. — Почему же вы подумали иначе, маленький князь? — Но я не кня… — хотел было возразить мальчик, но детская гордыня взяла над ним вверх и он согласился с ней. — То есть я князь, и я, увидев вашу изысканные движения и походку, ваше дорогое платье и ваши утончённые черты лица, подумал, что вы тоже княгиня. И ваш стиль разговора — простые люди так не говорят. Даже если вы не княгиня, вы явно должны быть хорошо знакомы хоть с одним представителем высщего общества. — Вы правы, я была знакома с одним, — кивнула Магика, — и что греха таить — даже помолвлена. Увы, но он погиб незадолго до нашей свадьбы, а его семья не захотела иметь с незнатной девушкой без какого-либо приданого ничего общего. — Типичные представители буржуев! — подал голос Взрыв. — Но вам всё равно несказанно повезло, — заявил другой мальчик. — Очень малому количеству простолюдинов повезло пообщаться даже с одним князем на равных. Будь Магика обычным человеком, её, несомненно, очень бы разозлили подобные слова. Но она не была обычным человеком, а потому вместо злости на её лице появилась лисья улыбка, и она спросила: — Мне кажется, что вы, молодой князь, и ваш огненосный вспыльчивый друг обучаетесь в магическом лицее, основаным самим Лунатом Великим. Туда-то не так просто попасть. Я права? — Да! — тут же ответил Взрыв. — Поэтому я и Медведь очень крутые маги, хотя я, конечно же, гораздо лучше, ведь, в отличие от него, давно понял, что бога нет, и нам необходимо построить комиунизм. И поэтому знайте — Лунат Великий был обычным человеком, а не сыном Божьим! А теперь отпустите меня! — Как скажешь, — кивнула Магика, тут же отпустив руку Взрыва. — Но позволь мне задать вам ещё один вопрос: разве вы сейчас не должны быть в вашем лицее? Взрыв и второй мальчик — Медведь — покраснели, будто она спросила их о чём-нибудь постыдном и сокровенном. Магика не понимала, к чему весь этот стыд. В детстве, когда она ещё не одолела Хакенату на том проклятом состязании и имела какую-никакую свободу, она тоже сбегала с уроков скучного старого учителя Гейбела, пока отец не прознал и не выхлестал её так, что она надолго забыла про все свои проказы. — Просто… просто у нас последним уроком было СиБИ, и наш учитель решил отпустить нас пораньше, — наконец ответил Медведь. — Пораньше где-то на тридцать минут? — спросила Магика, изображая удивление. — Это был очень хороший учитель, не так ли? Или… — на несколько секунд она притворилась, что над чем-то задумалась, — неужели такие милые дети, как вы, сбежали с урока и теперь нагло лгут мне об этом? Медведь и Взрыв ещё больше покраснели. Магика покачала головой — никакого доверия ко взрослым. Впрочем, будь она на их месте, она бы тоже себе не доверяла. Если она что-то и извлекла из уроков своего безумного отца — это то, что в этом мире не стоит доверять никому. — Ну что вы, мальчики, — ласково пропела Магика, — я не собираюсь доносить на вас кому бы то ни было. Пусть это останется нашей общей тайной. А взамен я попрошу вас помочь мне в одном небольшом деле. Что скажете? — Согласны! — хором закричали Медведь и Взрыв. Пресвятые сёстры, у этих двоих и правда одна извилина на две головы, что впрочем, было только ей на руку. — Что ж, тогда позвольте узнать, в каком классе вы учитесь? — спросила Магика. — Не бойтесь — я не собираюсь идти жаловаться вашему декану или как там они у вас называются, мне просто, как бы это сказать, — она притворилась, что пытается подобрать нужное слово, — любопытно. — Пороховых! — с гордостью заявил Медведь. — С нами учатся сам будущий великий князь Порохов — Огонь Пламеньвич Порохов, внук бывшего великого князя Змеева — Змей Гадюкович Горыныч, наследник рода Загадкиных — Тенёк Мракович Загадкин, — Медведь был слишком вовлечён в свою речь, и Магика была готова благодарить всех Богов за то, что он (и Взрыв вместе с ним) не заметил, как едва заметная неконтролируемая гримаса отвращения пробежала у неё по лицу, когда она услышала слово «Загадкин» — всё-таки время от времени эмоции умудрялись ненадолго одолеть её хладнокровный разум, — и почётный представитель княжеского рода Птицевых — Павлин Ростокович Ростов, который с вероятностью более семидесяти пяти процентов в будущем может стать великим князем, если Совелий Сапсаныч так и не обзаведётся прямыми наследниками. Ну, и конечно же, сестра Луны Великой, — как только Магика услышала это имя, она тут же позабыла про ненавистных ей «Загадкиных». Сегодня была пятница тринадцатое — день магистры Фортуны. Магика никогда не верила в эту легенду — для неё пятница тринадцатое всегда проходило, как и все остальные дни, но после такого везения, она решила пересмотреть свои взгляды. — Пускай я не исповедую ни лунианство, ни лунатианство, ни даже двоелунианство, и считаю, что ни Луна, ни Лунат не мог быть детьми Божьими, это всё ещё огромная честь для меня — встретиться с родной сестрой величайшей магистры Магистрии (за исключением Пресвятых сестер, конечно). — Ты забыл нашего старого знакомого Книга, — злобно ухмыльнувшись, добавил Взрыв. Магика никогда не понимала склонность мальчишек задирать тех, кто стоит ниже них по каким-то критериям. Это так глупо, ведь рано или поздно каждого из них заберёт на тот свет сестра Смерть, и ничего больше не будет иметь значения. Впрочем, скоро она это изменит. — Книжный Червь, помешанный на своих книжках и Луне Великой, чья семья даже не может купить ему более-менее приличную мантию — вот он и ходит всё время в каких-то лохмотьях. И ещё смеет что-то там вякать. Даже запудрил мозги наивной сестре Луны — она теперь за ним в любую опасность, как верная собачка, сунется. «Молодец, Взрыв, — подумала Магика, мысленно улыбаясь про себя. — Это информация будет крайне полезна в правильных руках». — Вы бы видели, как он кичится своими знаниями, — продолжал Взрыв. — Ещё и две стихии у него… Две стихии — тоже мне достижение! — выплюнул он. — Вы правы, в этом нет ничего необычного, — согласилась Магика, выставив свою левую руку вперёд. — У меня вот тоже две стихии: земля, — из её раскрытой ладони выросла нежно-розовая роза, — и огонь, — роза внезапно загорелась оранжевым огнём, который вскоре превратился в чёрный. — Вы тёмномаг?! — хором спросили Медведь и Взрыв. Ну вот опять — одна извилина на двоих. — Разве вы уже не догадались об этом? — с лукавой улыбкой спросила Магика, вновь притворясь удивлённой. — По моим волосам и глазам? — Тут действует то же правило, что и с огнемагами: всякий огнемаг имеет рыжие волосы, но не всякий человек с рыжими волосами — огнемаг, — ответил Взрыв. — И тут также: всякий тёмномаг имеет чёрные волосы, но не всякий человек с чёрными волосами — тёмный маг. — А ты умён, — тихонько посмеиваясь, похвалила его Магика — небольшая лесть ещё никому не помешала. Взрыв расплылся в довольной горделивой улыбке. — И вам точно понравится моё единственное задание, ведь оно звучит так: приведите ко мне Книга, и я помогу вам поставить его на место. — По рукам! — раздался радостный крик двух наивных глупцов ей в ответ, и Магика поняла — умные мысли преследовали их, но Взрыв и Медведь оказались быстрее.

***

Последний шестой урок наконец-то закончился — золотой колокол весело прозвенел целых двенадцать раз, и все уже было собирались идти домой, как вдруг на стадион неожиданно залетел Совелий Сапсаныч с крайне встревоженным выражением лица. Вслед за ним летел Фауст, выглядевшим таким же испуганным, как и его хозяин. — К нам в школу едет полное собранение девятнадцати великих князей Эстании! — в ужасе закричал Совелий Сапсаныч. — И даже сам царь Розокорон III? — с восторгом спросила Влага. — Говорят, что даже его волосы сделаны из злата! — Нет, Влага, зная моего драгоценного кузена, — он не выйдет из своего золотого замка, даже если наступит конец света, — покачал головой Совелий Сапсаныч. — Но все остальные великие князья точно будут — им не терпится пообщаться с сестрой самой Лунаты Великой и убедиться, что она подлинна, безопасна для общества и не конфликтует со своими одноклассниками. Все, абсолютно все тут же посмотрели на Луну. Некоторые — заинтригованно, другие — недовольно, поняв, к чему клонит Совелий Сапсаныч. Луна тоже поняла и, как бы ей не нравилась её новая магическая школа, она совсем не горела желанием оставаться там ради нескольких надменных высокомерных князей — по крайней мере, так описывал совет девятнадцати Огонёк. — Дайте мне подумать, мой любимый семиюродный брат. Я так понимаю, вы хотите сказать, что нам обязательно нужно остаться в лицее и несколько часов ждать пребытия совета девятнадцати, чтобы они не устроили вам троекратное четвертование за вашу попытку скрыть от них возвращение сестры Луны Великой? — язвительно спросил Павлин. — Да, Павел, ты абсолютно прав, — сквозь зубы прошипел Совелий Сапсаныч. — И если вы все это сделаете, то каждый из вас автоматически получит высший балл за экзамен по моему предмету в этой четверти, идёт? — предложил он. Все ученики моментально согласились на столь заманчивое предложение. Луна тоже не осталась в стороне, хоть она ещё пока что не знала, какой именно урок вёл Совелий Сапсаныч. Однако интуиция подсказывала ей, что этот урок будет очень трудным и сложным. Луна доверяла своей интуиции — во второй четверти только благодаря ей она смогла получить четвёрку по контрольному тесту по истории, удивив тем самым абсолютно всех: и родителей, и Ларису, и Лану, и историка, и саму себя. Совелий Сапсаныч отвёл их в пустующий класс землеописания. — Вы можете выходить из класса и гулять по коридору, но, пожалуйста не уходите далеко — совет девятнадцати может приехать в любую минуту, — сообщил он, после чего ушёл — вероятно, готовиться к встрече с коллегами. — Эй, Книжный Червь! — громко выкрикнул Рог, как только Совелий Сапсаныч вышел из класса. Угроза Луны продержалась в его голове крайне недолго. Книг проигнорировал Рога, уткнувшись в свою книгу. Луна заметила, что ему осталось прочитать всего двадцать страниц из двести двадцати трёх. Лунни, которую Книг продолжал гладить, казалось, уже просто на автомате, уже давно начало надоедать такое обилие прикосновений, но она стойко держалась, вероятно, ради психического состояния Книга. — Что, Книжный Червь, язык проглотил? Или ты специально отрезал его и продал, лишь бы наскрести себе денег и не умереть с голоду, потому что ты ужасно нищий? — продолжал доставать Книга Рог. Шут сидел рядом с ним и постоянно повторял одно и тоже слово: «лол». Луна оглядела комнату в поисках других обидчиков Книга, более умных и изобретательных: Медведя и Взрыва, но их нигде не было. Она спросила о них Кэт, и та ответила, что эти двое сбежали домой ещё в начале второго урока физ-ры. Судя по тону голоса Кэт, ей очень хотелось сделать тоже самое, но она решила остаться, видимо, чтобы порадовать Огонька. У Огонька был ужасный отец, которого все считали придурком, так что он это заслужил. Тут в класс, как по команде влетел Совелий Сапсаныч, тем самым заставив Рога ненадодго замолчать. Совиный директор что-то прошептал Огоньку, после чего забрал его вместе с Кэт. Вероятно, решать вопросы государственной важности. — А меня, родного кровинушку, любимого семиюродного братишку, с собой не взял! — притворно возмутился Павлин. Естественно, сразу после ухода Совелия Сапсаныча вместе с Огоньком и Кэт, Рог вновь стал словесно доставать Книга. — Может, тебе стоит ему что-нибудь ответить? — предложила Луна Книгу. — Если не обращать на них внимания, то им когда-нибудь просто надоест меня мучить и они от меня отстанут, — сказал он ей. — Я почти уверена, что это работает не так, — возразила она. — Это лучше, чем пытаться противостоять Рогу, — Книг поморщился. Видимо, однажды он уже пытался сделать нечто подобное, а потом очень сильно об этом пожалел. — А может, ты его опять напугаешь, как в тот раз в коридоре? — Я бы с радостью, но пробема в том, что я не знаю, как я это сделала, — смущённо призналась Луна. — Меня как будто контролировал кто-то другой, но в глаза Кэт я точно не смотрела, так что это был не гипноз. — Знаешь, тогда мне на несколько секунд показалось, что твои глаза светятся голубым, но не как в гипнозе, а по-другому. Ну знаешь, так бывает всякий раз, когда магистр высвобождает все свои силы: их глаза начинают светиться светом цвета их магии, и если магистр достаточно силён, он возносится и становится высшим магистром. Думаю, это же состояние было и у тебя, просто ты… ну знаешь… — Книг замялся, нервно поглаживая Лунни. Луна поняла, что он боится случайно обидеть её, хотя как такой милый и добрый человек, как Книг, может вообще кого-нибудь обидеть, пусть даже и неспециально? Это же просто невозможно! — …ещё недостаточно много занималась магией, — наконец-то нашелся Книг, — чтобы нормально контролировать это или использовать какие-либо заклинания в таком состоянии. Ничего, я верю, что у тебя обязательно всё получится! А пока мы просто спокойно посидим в этом классе, занимаясь своими делами, и подождём, пока Рогу всё это не наскучит. Он не самый терпеливый человек, понимаешь? — слабо улыбнулся Книг. Луна кивнула, не особо веря в эффективность такого метода. Как ни странно, через несколько минут односторонних оскорблений Рог и вправду замолк. Но Луна не верила, что он просто сдался, а потому внимательно следила за ним и Шутом, понимая, что вскоре в их головы вновь придёт какая-нибудь идея насолить Книгу, причём не только словесно. И правда, через несколько минут кто-то внезапно погасил все свечи, и, так как шторы всё это время были задвинуты, в классе наступила полная темнота. Пока несколько девочек и пара мальчиков громко орали от неожиданности, кто-то кого-то по обыкновению бил, а Пузырь риторически вопрошал, когда же этот беспорядок, мешающий ему написать своё новое гениальное стихотворение (которое много веков спустя будут заставлять учить наизусть учителя литературы), наконец закончится, Тенеслав догадался открыть шторы, и в комнате вновь стало светло. Тогда Луна заметила, что кто-то за это время успел написать зелеными чернилами на лбу Книга «Книжный Червь». И тут её терпение и желание не ввязываться ни в какие ссоры кончилось. — Вы двое! — она указала рукой на ржущих Шута и Рога. — Это вы написали на лбу Книга его прозвище, не так ли? — Это не мы! — тут же принялся отрицать свою очевидную причастность Рог. — Лол, но ведь это были мы, Рог! — возвразил ему бестолковый Шут. Луна совершенно не понимала, как с такими мозгами, а точнее полным их отсутствием, он вообще умудрился попасть в лицей. Видимо, он происходил из какого-то богатого и знатного рода, и его взяли, как, впрочем, и её саму (Луна не видела смысла отрицать этот факт, но она, по крайней мере, не была настолько глупой), по блату. — Лол, неужели ты ничего не помнишь, лол? — Идиот! — в ярости закричал Рог на Шута. Тот так ничего и не понял. — Вы можете просто отстать от Книга и идти доставать других людей?! — раздражённо воскликнула Луна. — Но доставать Книжного Червя гораздо интересней, чем доставать всех остальных, даже девочек, — возмутился Рог. — Лол, девочки жуткие, лол, — заявил Шут. Сосна Сонная, Липа Липкая и Береза Бирюзова одарили его угрожающими взглядами, и он тут же заткнулся. — Мне плевать, что вам интересно, а что нет, отстаньте от Книга! Сейчас же! Иначе вы наживёте себе очень опасного врага в лице меня и моей сестры! — приказала Луна, которая всего за три дня пребывания в Магистрии поняла одну простую вещь — магистры будут делать всё, что она им прикажет, потому что боятся, что в противном случае к ним в гости придет злая Луната Великая. Вот и сейчас Шут и Рог выглядели очень недовольными, но спорить не осмелились и целых двадцать четыре минуты к Книгу не приставали. — Может, мне действительно стоит перестать быть настолько зацикленным на учебе? — сам себя просил парень, пытаясь оттереть обидную надпись со лба. — Но я не хочу этого делать, мне нравится учиться, что в этом плохого? — Кэт говорила, что нельзя подстраиваться под общество, — вспомнила Луна. — И что истинно мудрому человеку плевать на мнение людей. А Кэт выглядит как человек, который вполне способен давать людям хорошие советы. Конечно, ей всего двенадцать, но возраст ведь не главное, да ведь? — Мяу! — выдала глубокую мысль Лунни, трущаяся об левую руку Книга. — Ей хорошо — она девушка будущего великого князя Порохова, а я просто обычный мальчик из бедной семьи, и никакое удачное замужество с богатой княгиней мне не светит, — вздохнул Книг. — Но ты мой друг, а я сестра Лунаты Великой, что тоже круто, — заметила Луна. — И они все, — она указала на остальных учеников, — меня боятся, точнее мою сестру, но всё же! — Значит, я действительно теперь твой друг… — наконец-то смирился Книг. — В таком случае, я клянусь, что постараюсь быть ответственным и хорошим другом, как бы трудно порой это не было. Думаешь, мне стоит принести тебе рыцарскую клятву? Я могу переделать её на манер дружбы. — Э-э-э, — не знала, как реагировать на столь необычное предложение Луна, — давай обойдёмся без рыцарских клятв. На этот раз, хорошо? — Что ж, как хочешь, — нисколько не расстроился Книг. — Ты мой друг, а желания друзей — для меня закон. Постой… — внезапно осенило его, — раз мы теперь друзья, то получается, мы должны делать всякие вещи, которые обычно делают друзья. То есть разговаривать друг с другом, ходить друг к другу в гости, делиться секретами и много что ещё! — Это необязательно, если ты не хочешь, — на всякий случай уточнила Луна. — И насчёт секретов — у меня как раз есть подходящий! — Книг принялся что-то искать в своём большом портфеле и наконец-то достал из него зелёную старую помятую тетрадь. — Это мой личный дневник, я веду его с тех пор, как научился писать, то есть с двух лет. Хочешь почитать? — Ну не знаю, там же твоя личная информация… — замялась Луна, с беспокойством глядя на дневник. — Не волнуйся, всё самое тайное я, — тут Книг внимательно посмотрел по сторонам, после чего продолжил говорить шёпотом, — пишу невидимыми чернилами. Так что за все свои потаённые секреты я спокоен, разве что у тебя в глаза встроен ультафиолет, — пошутил он. — Что ж, тогда ладно, — Луна протянула руку к тетради, но взять её ей не дал не пойми откуда взявшийся Взрыв, быстро выхвативший дневник из рук Книга. После этого он с крайне довольным лицом встал у доски и с явной гордостью за свой поступок в глазах уставился на весь класс, показательно перелистывая страницы тетради в надежде найти страшные секреты Книга. — Эй! Отдай! Это не твое, придурок! — выругалась Луна. — Когда ты только успел вернуться? Зачем ты вообще вернулся? Не похоже, что в тебе есть какая-то тяга к знаниям! Скорее тяга постоянно срывать уроки, выкрикивая несвязанную похвалу в сторону коммунизма. — Так ты согласна стать коммунистом? — резко спросил её Взрыв. — Я вне политики, — заявила Луна. Взрыв выглядел крайне оскорблённым этим заявлением. Казалось, даже приверженность Книга к монархическим взглядам не так сильно оскорбляла его, как аполитичность Луны. — А что насчёт нашего любимого Книжного Червя, то пусть заберёт свою любимую тетрадку сам, — заявил Медведь, становясь рядом с другом. — А мы пока посмотрим его тайны, например, как он наконец-то сознаётся, что магистрианство — единственная правильная религия… — А коммунизм — единственно правильный политический строй! — добавил Взрыв. — Не обращай на них внимания, Луна, — шёпотом посоветовал Книг, затравленно смотря в пол. Он выглядел необыкновенно подавленным. То есть, Книг часто выглядел крайне подавленным, но так сильно — ещё никогда. — Пусть остается у них, я куплю себе новый… когда будут деньги. — Нет, Книг, если не дать им отпор сейчас, то они никогда от тебя не отстанут, — заявила Луна. — Школьные задиры — крайне коварные и жестокие люди, с ними нужно бороться, иначе они выпьют из тебя всю твою кровь. Ты что, никогда не смотрел сериалов на эту тему? — Сериалов? — слабо переспросил Книг. — Черт, постоянно забываю, что у вас нет кинематографа. Забудь про сериалы, ты что, никогда не смотрел спектаклей на тему подросткового буллинга? — Мы слишком бедная семья, чтобы купить себе Всевидящее Око, не говоря уже даже о продукции «Эппл», — стыдливо признался Книг. — А что касается театра, то после рождения Времяни… — он тяжело вздохнул, — неважно. Я не должен её винить, это я виноват, а не она, понимаешь? — Да, — ответила Луна, хотя она ничего не понимала. Совсем как на уроке математики… эх, ностальгия! — Эй, Книжный червь! Мы тебя тут уже шесть минут дразним! Почему ты не отвечаешь?! — возмутился Взрыв. — Язык проглотил? Или ты специально отрезал его и продал, лишь бы наскрести себе денег и не умереть с голоду, потому что ты ужасно нищий? — либо они плагиатили тупорылые шутки друг у друга, либо все двенадцатилетние пацаны-идиоты мыслят одинаково, и Луна не знала, какой из этих вариантов хуже. — А знаешь, почему твоя семья в одночасье стала нищей два года тому назад? Всё потому, что ты не коммунист-атеист, а верующий монархист, вот почему! — Мы обязаны сделать это, — уверено произнесла Луна и, схватив Книга за руку, потащила его к задирам, а те тут же с криками «попробуй догони, Книжный Червь» выбежали из класса. — Мы же не побежим за ни… — не успел Книг договорить, как Луна, таща друга за собой, бросилась в погоню, и за ними преданно побежала Лунни. — Это против всех правил! Помнишь, о чём нас просил Совелий Сапсаныч? — Я сестра Лунаты Великой, мне всё простят, — Луна уже поняла все тонкости нового мира. — А ты лучший друг сестры Луны Великой, так что тебе тоже всё простят. — И не поспоришь, — согласился Книг. — Погоди, я твой ЛУЧШИЙ друг?! Луна не ответила. Погоня была долгой. Сначала они бегали по длинным коридорам лицея, но затем оказались на улице, а потом и вовсе за территорией школы. Со временем в Книге проснулся вечно спящий в нем азарт, и ему, как и Луне, захотелось превратить надоедливых парней в пару плавящихся на солнце лепешек, поэтому большую часть погони он пробежал по своей воле, неся на руках быстро уставшую Лунни. В конце концов погоня закончилась в тесном тёмном промежутке между двумя чёрнокаменными домами, который так и кричал «жди беды». Взрыв и Медведь остановились там в попытке отдышаться (впрочем, Луна и Книг тоже порядком устали), но вдруг первый с злобной торжественной улыбкой заявил: — Думаете, нам правда нужен твой глупый дневник? — он швырнул тетрадь обратно её владельцу. — На самом деле одна прекрасная женщина-тёмномаг попросила нас выманить Книга из школы, чтобы преподать ему урок. Сейчас ты наконец-то поймёшь всю мощь коммунизма, Книг! — Женщина-тёмномаг?! — хором воскликнули Книг и Луна. — А её звали Магика или Самэтти? — на всякий случай уточнила Луна, больше склоняясь к первому варианту. Ответ на свой вопрос она получила практически сразу — откуда-то сверху в подворотню спрыгнула Магика, одетая во всё то же красивое платье с идеально зашитым рукавом — на нём не было ни намёка на вчерашний небольшой взрыв, устроенный Кэт. В этот раз у Магика также была маленькая чёрная сумочка, висевшая на её плече, совсем как у Кэт. Интересно, эта сумочка тоже бездонна? — Что ж, это было предсказуемо, — устало сказала Луна. — И как я понимаю, конечной целью был совсем не Книг. — Что ж, маленький князь и его верный друг, вы свою работу сделали, а дальше я сама. Пожалуйста, уходите, вам незачем видеть детскую кровь. Обещаю — завтра он придёт в школу, будучи коммунистом, монархистом, атеистом и служителем магистрианской церкви одновременно, — вежливо попросила Магика (но у Луны сложилось ощущение, будто она на самом деле тонко троллит своих не самых смышлённых одноразовых помощников), и Взрыв с Медведем, вероятно, обладающие минусовым IQ, покорно ушли прочь. — Рада видеть тебя и твоего друга в добром здравии, дитя, — поприветствовала Луну и Книга Магика. — Но, увы, тебе придётся вновь пойти со мной — Ворон всё ещё хочет видеть твою сестру, даже при том, что у него больше нет антилунных камней. Поразительная преданность своему делу. К слову, Книг, так как тебя мне захватывать не надо, передай мои поздравления князю Птицеву — в этот раз я не смогла пробить его магический барьер, так что он в кое-то веки постарался на славу. После этого она взмахнула руками, и за её спиной прямо из-под земли вырос огромный розовый цветок с толстым темно-зелёным стеблем, имевшим листья и острые, как лезвие ножа, шипы. Как только цветок раскрыл свой бутон, глаза Книга расширились от страха, и он тут же создал вокруг себя, Лунни и Луны силовое поле сиреневого цвета. — Я его помню, — сказала Луна Книгу. — С помощью этого цветка Магика усыпила меня вчера. Она не слишком оригинальная. — Это сонный цветок. Он испускает волшебную пальцу, из-за которой ты мгновенно погружаешься в сон, — сообщил ей Книг. — Я очень люблю цветы, поэтому знаю вид большинства наизусть. Чтобы вырастить такой цветок, нужно быть очень могущественным магом, да и к тому же приобрести специальное семя. Впрочем, Магику совершенно не остановило наличие силового поля, и она с крайне равнодушным выражением лица (порой Луна сомневалась, что у неё имеется хоть какая-то другая эмоция, помимо полного равнодушия… интересно, они с Пузырем случайно не родственники?) принялась пытаться сломать его с помощью столпов чёрного огня. Поле не ломалось, однако Книгу едва хватало сил, чтобы поддерживать его в стабильности. Кроме того они, будучи вынуждены постоянно прятаться от пыльцы сонного цветка за силовым полем, не могли сбежать, а рядом, как назло, не было ни единой живой души, которую можно было бы попросить о помощи. Книг старался изо всех сил, и в какой-то момент его глаза даже засветились сиреневым цветом, на какое-то время немного усилив поле. Но, в конце концов, Книг не выдержал — его силовое поле исчезло, и он со стоном упал на землю, полностью вымотавшись из сил. — Прости, Луна, — прошептал Книг, задыхаясь то ли от слишком долгого использования магии, то ли от постепенно приближающейся к нему пыльцы сонного цветка. — Я правда такой слабак, но ты сможешь бежать. Правда, без меня. — Но… — не успела она договорить фразу, как земля под ней разошлась, и она вместе с Лунни упала вниз, оказавшись в огромной длинной пещере, пахнувшей плесенью и сыростью, с широким углублением, по которому непонятно куда неторопливо текла загрязнённая вода — это была канализация. К счастью, падение замедлил небольшой поток воздуха, заботливо созданный Книгом. Луна хотела было вернуться и помочь другу, но тот успел заделать дыру в земле, и ей ничего не оставалось делать, как бежать по канализации в поисках ближайшего открытого люка. — Зачем он сделал это?! Почему он так хочет спасать меня?! У меня есть крутая сестра, а у него никого, вдруг Адский глаз просто убьют его?! Они это могут, ну по крайней мере, Метеор и Ад. Или Ад только женщин убивает? — на секунду задумалась Луна. — Но сейчас это совсем не важно! Книг в беде, и мы обязана что-то предпринять! Лунни мяукнула, соглашаясь со словами хозяйки. — Я должна его спасти! Он заслужил, чтобы его спасали, после того, как целых два раза спас меня! Поэтому я сделаю это! Спасу его! Самостоятельно! — уверенно заявила Луна. Лунни ещё раз мяукнула, но на этот раз в её голосе отчётливо слышался скептицизм. — Да, я знаю, что из заклинаний я владею только шаром света и струёй воды, а Магика — опытный маг с самым магическим именем на свете, но у меня нет выбора, понимаешь? — спросила Луна своего фамильяра. — Да и к тому же я главный герой в самом начале своего волшебного приключения, так что мне определённо должно повезти, не так ли? Лунни ничего не ответила. Она просто посмотрела на неё крайне усталым взглядом — такой Луна видела у своей мамы каждый раз, когда та пыталась остановить её от совершения поспешных импульсивных поступков, о которых она позже очень сильно сожалела. Но Луна была твёрдо уверена — она никогда в жизни не будет сожалеть о том, что решила спасти Книга. Она быстро нашла открытый люк и выбралась через него на узкую грязную улочку. — Ладно, а теперь пора решить главный вопрос — в какую сторону мне идти.

***

Магика лениво перевернула пергаментную страницу рукописного дневника, принадлежащего одну из сообщников Луны — Книгу Червёву. Удивительно, но сам Книг предложил ей прочесть его дневник, чтобы скрасить ожидание. Книг ждал, когда прибудет Совелий Сапсаныч, которому Луна Ларцева должна рассказать о ситуации. Магика была реалисткой и ждала, пока эта самоуверенная наивная девочка в одиночку побежит спасать своего друга. Надо сказать — чтение дневника было весьма занятным, и она быстро поняла, почему Луна выбрала этого зажатого, неуверенного в себе мальчика из бедной незнатной семьи. — Если вы думаете, что Луна без плана и подготовки в одиночку побежит спасать меня, то вы глубоко ошибаетесь! — выпалил Книг, отвлекая её от чтения. — Она умная магистра, которая не будет действовать импульсивно! Магика усмехнулась и, оторвав свой взгляд от фразы «Сегодня Медведь и Взрыв сообщили мне, что я самый ужасный человек на свете. Думаю, они правы», написанной аккуратным каллиграфическим почерком, повернулась к Книгу. Она привязала его к каменной стене высокого мрачного дома с помощью своих любимых диких роз. Розы… как же она их любила. Такие хрупкие и такие опасные — идеальное воплощение желанной нежности и неминуемой смерти. Она могла часами любоваться их красотой, их идеальностью, которую она так и не смогла достичь. Но это всё было раньше, до того ужасного дня, когда она стала орудием Смерти. Теперь в её душе не осталось места эмоциям и чувствам, и любовь к розам покинула её вместе с ними. Это было единственное, о чём она порой сожалела, но ради великой цели ей стоило потерпеть хоть год, хоть два, хоть целое тысячелетие. — Ты правда так думаешь? — притворно вздохнув с некой грустью, спросила она Книга. — Неужели ты так и не понял, что она за человек? Слушай, Книг, ты кажешься мне умным человеком. Действительно умным человеком, а не теми псевдоинтеллектуалами, которых любят изображать из себя нынешние депутаты. Раньше, во времена Лунаты Великой, их называли боярами. Название сменилось, но суть всё та же — кучка бесполезных чиновников, дорвавшихся до власти, единственные умения которых — красиво говорить и нагло врать. Так вот, Книг, ты правда думаешь, что Луна Ларцева, двенадцатилетняя девочка, пришедшая из мира в котором даже нет магии, не побежит спасать одного из своих первых друзей в этом мире в одиночку, желая доказать и окружающим, и себе самой, что она действительно талантливый маг? — Теперь, когда вы задали вопрос таким образом, я вынужден согласиться с вами, — печально прошептал Книг. — Делает это меня ещё более ужасным человеком, если я соглашаюсь со своим врагом? Магика снисходительно улыбнулась. — Принятие правоты оппонента, если она не оспорима, ни в коем случае не делает человека ужасным, а даже, наоборот, показывает… — Aquae ductus! — внезапно раздался чрезмерно громкий крик, который мог принадлежать лишь двум людям на свете. Магика была бы очень сильно удивлена, увидев здесь Луну Великую во всей её красе, так что она предположила, что это кричала её сестра. Небольшой размер струи воды, слегка намочившей её платье чуть ниже груди, только подтверждал её теорию. — Сдавайся! — раздался суровый приказ вслед за столь могущественным и опасным заклинанием, как струя воды. Какой это этап изучения стихии воды? Кажется, самый первый. — Как же мне страшно, — насмешливо протянула Магика, закрыв глаза. Она прекрасно знала, что сможет победить Луну, даже будучи слепой и глухой. — Сдаюсь, сдаюсь! — Правда? — недоумённо спросила Луна. — Луна, это был сарказм, — объяснил ей Книг. — О, так намного понятнее, — произнесла Луна таким тоном, будто ей только что приоткрыли смысл бытия. — Но я вынуждена настаивать: Магика, сейчас же отпусти Книга, и никто не пострадает! Глаза Магики по-прежнему оставались закрыты, но она прекрасно слышала, как в её сторону быстро несётся двенадцатилетняя девочка, пробывшая в Магистрии всего каких-то три дня, да и то неполных. — Получай! — закричала Луна, замахнувшись на неё правым кулаком. Магика моментально перехватила её руку своей левой рукой. — Знаешь, мне всегда казалось, что вам, неопытным детям, стоит вести себя более аккуратно и осторжно, когда вы начинаете лезть в битвы, в которых вам места нет, — сказала она, открыв глаза. — В прошлый раз твоя подружка оторвала мне левую руку. — Радуйся, что не правую! — яростно воскликнула Луна, тщетно пытаясь вырваться из её крепкой хватки. Какая наглая девчонка. Она ей уже начинает нравиться. — Я левша, просто в битвах держу меч традиционно в правой руке — так меня обучил мой отец, — сообщила Магика. Она не любила вспоминать своего дражайшего отца, но эти слова сами слетели с её уст. — И к чему весь этот цирк с базовыми заклинаниями и кулачными боями, будто мы не маги, а древние люди, только-только пришедшие в этот мир? И только не говори, что ты снова собиралась использовать твой трюк с шаром света. Ад вчера всю ночь неистово орал из-за этого, вот только я не Ад, и ты не сможешь одолеть меня таким банальным образом. Так что послушай, дитя: чем быстрее ты сдашься, тем больше у тебя шансов остаться в целости и сохранности. Ворон не собирается убивать тебя, он слишком мягок для этого. — Я тебе не верю! — заявила Луна. — То есть да, Ворон действительно вчера блефовал, но Ад и Метеор… Да они же при первой же возможности меня вскроют! Так что я без боя сдаваться не собираюсь! — Тебе же хуже, — равнодушно произнесла Магика. — Но раз ты такая храбрая и смелая, я дам тебе один шанс. Хочу посмотреть, как далеко зайдёт твоё детское баловство. — Это не баловство! — возмущённо воскликнула Луна, глаза её внезапно засверкали. Интересно. — Levitato! — закричала Луна, направив свою левую руку куда-то вниз. — И что ты намериваешь этим добиться? — скептическими спросила Магика. По лицу Луны было легко понять, что та сама была не уверена в том, что у неё что-либо получится. Магика собиралась было обвить Луну своими цветами и покончить с этим, но тут в её голову прилетел внушительный камень. Не ожидав удара, она упала на землю, отпустив руку Луны. Ладно, будет ей урок — не недооценивай двенадцатилетних школьниц с трёхдневным опытом использования магии. Видимо, Лунате всё же досталась часть могущества, силы и удачи её легендарной сестры. Чёртовы Орловы… — Надо же, получилось! Теперь я владею аж тремя заклинаниями! — донёсся до неё радостный возглас Луны. — Поздравляю, Луна! — восторженный голос Книга звучал так, как будто он находился в метре от неё, а не был привязан к стене противоположного дома. Неужели Луна умудрилась разорвать его путы? Как? Магика поднялась на ноги и тут же увидела фамильяра Луны, которая с довольным видом точила свои когти об остатки того, что ещё несколько секунд назад связывало всё тело Книга. Ясно. Её чудесные любимые розы уничтожила кошка. Донельзя обидный факт. — Что ж, дети, признаюсь, вы меня развлекли, и я польщена тем, что стала причиной того, что сестра Луны Великой сумела овладеть своим третьим заклинанием за всю свою жизнь. Конечно, обычные дети справляются с этим ещё в семь лет, но кто я такая, чтобы судить других? А теперь пора заканчивать нашу сегодняшнюю встречу, она и так непозволительно долго затянулась. И меня больше нет семян сонного цветка, так что придётся действовать по старинке. Но так даже интереснее, — улыбнулась Магика. Она взмахнула руками, и из-под земли тут же вылезло огромное количество цветов, у которых была одна лишь единственная цель — захватить Луну Ларцеву. Книг с крайне неуверенным видом попытался атаковать её собственными растениями, но её хищные розы моментально уничтожили их всех. Магика позволила себе немного расслабиться, подностью контролируя ситуацию. Ей оставалось всего чуть-чуть, считанные минуты до полной победы, да что там — секунды, но внезапно средь её убийственных роз пронеслась коричневая вспышка света, которая разом уничтожила все её прекрасные цветы и прижала её к стене, оказавшись князем Птицевым. Крайне необычным князем Птицевым. На его голове справа появился тот самый нарост ушастой совы, которые многие ошибочно принимали за ухо; левое «ухо» отсутствовало. Ногти на его правой руке удлинились, превратившись в острые совиные когти. За его спиной медленно взмахивали два совиных крыла, которые были слишком маленькими, чтобы поднять его в воздух, в отличие от крыльев высших магистров или Клыка, когда он использовал режим дикой магии. Князь Птицев использовал тот же режим, совмещая свою людскую сущность с демонической-животной, однако, Магика была вынуждена это признать, Клык был гораздо более способным в этом плане. Его режим дикой магии был идеальным, у князя Птицева — далеко нет. — Князь Птицев? — слегка улыбаясь, спокойно спросила Магика, будто тот факт, что её прижали к стене острыми совиными когтями, её нисколько не волновал. — Позвольте спросить, как вы узнали что я тут? — Я увидел вас из окна своей башни, когда готовился к приезду моих обожаемых коллег, — ответил князь Птицев, усиливая хватку. Позади него летала ушастая сова, которая что-то громко ухала. Оказывала моральную поддержку, что ли? — Ах да, ваш легендарный совиный взгляд, — с пониманием кивнула Магика. — Я наслышана о нём из самых разных источников, и была рада узнать, что ни один из них не обманул меня. — Но, как я понимаю, все мои усилия были напрасны, и никакой совет девятнадцати в мой лицей не едет? — Конечно, — подтвердила Магика. — Надеюсь вы не сердитесь на меня, князь Птицев? — Мне нужно было догадаться раньше — большинство князей слишком ленивые и инфантильные для подобных действий. — Действительно, — согласилась Магика. — Вам вообще многое следовало бы сделать раньше. Например, установить нормальный магический барьер на ваш любимый лицей. Хотя вы, по крайней мере, способны учиться на своих ошибках, чего нельзя сказать о большинстве ваших коллег. — Благодарю за похвалу, княгиня, — ледяным голосом ответил князь Птицев. Ну вот опять. Неужели её утончённые чертые лица, изысканная речь и безупречные манеры действительно выдают её княжеское происхождение целиком? — Но не советую вам сильно привыкать к похвале от меня, князь Птицев, — посоветовала Магика. — Режим дикой магии, да? Похвально-похвально. Один мой знакомый тоже владеет им, но на гораздо более совершенном уровне. А сколько же продержится ваш режим дикой магии? Учитывая вашу внешность, это вряд ли будет длиться долго. — Не сомневайтесь — он продлится ровно столько, сколько времени мне будет нужно, чтобы расправиться с вами, — крайне самонадеянно заявил князь Птицев. Магика покачала головой — она могла простить подобные заявления Луне — в конце концов, ей было всего двенадцать, но не наследнику древнего и могущественного рода, имеющего демонические корни, потому что их прабабка втюрилась в Птичьего демона и каким-то чудом сумела соблазнить его. — Так что сдава… — он не успел договорить, как время действия его режима дикой магии истекло, и он вновь стал обычным человеком. Магика была готова засмеяться от иронии, но истина заключалась в том, что ей было скучно. Она-то думала, что битва будет действительно интересной, и всё же князь Птицев сумел разочаровать её вновь. Как печально. Резким ударом ноги Магика оттолкнула князя Птицева от себя. Тот отлетел на несколько метров назад, но не упал — недаром наполовину птица. Глаза князя Птицева опасно блестнули, и он вытащил не совсем понятно откуда легендарный артефакт рода Птицевых — косу Птичьего демона, своего легендарного предка. Магика не видела сего орудия уже много лет, но оно выглядело точно так же, как и в её детстве: тёмно-коричневая рукоятка, коричневое лезвие с разных сторон рукояти: одно — длинное и больше, другое — значительно меньше, коричневый птичьий глаз, располагавшийся прямо над лезвием, и тёмно-коричневый крест чуть выше глаза. — Ну что ж, давайте поиграем, князь, — коварно улыбнувшись, произнесла Магика, и битва началась. Князь Птицев атаковал первым — точнее Магика позволила ему это сделать, — направив в неё огромную звуковую волну. Она ловко увернулась, тут же бросив в ответ внушительное пламя чёрного огня. Не самое большое, что она могла сделать, но она и не собиралась сражаться с князем Птицевым в полную силу. Тот, к слову, оказался не промах — быстро создал большую стену из земли, которая спустя одно постукивание его косы-посоха превратилась во множество огромных столбов с совиными головами. Они шевелили своими ненастоящими земляными клювами, как будто пытаясь схватить её и проглотить. Магика создала ещё одно пламя чёрного огня, на этот раз гораздо больше и опаснее, одновременно вместе выращивая свои прекрасные цветы прямо под ногами князя Птицева. Однако её старания не увенчались большим успехом — демонические статуи птиц, созданные орудием, когда-то давно принадлежавшему древнему демону, не поддавались чёрному огню, а все её цветы князь Птицев быстро уничтожил с помощью звуковой волны, после чего использовал на ней легендарный птичий сглаз своего рода. Иначе Магика не могла объяснить огромное количество ушастых сов, внезапно появившееся рядом с ней. Она кинула в них чёрный огонь, и они тут же сгорели, крича и ухая от ужаса и боли. Столбы продолжали наступать, и, так как уничтожить их Магика не могла, она решила взять их под свой контроль. Пускай князь Птицев и использовал свой посох, чтобы создать эти столбы, это всё ещё была просто продвинутая магия земли, а она была мастером магии земли. Столбы поддались ей практически сразу же, и она тут же направила их на их собственного создателя. Тот, если судить по выражению его лица, был очень сильно шокирован таким поворотом событий, но быстро взял себя в руки и сумел уничтожить все столбы с помощью своего посоха. После этого князь Птицев с помощью воздуха переместился ей за спину, но она моментально среагировала, отпрыгнув назад и пальнув в него чёрный огонь. Князь Птицев ещё раз создал стену из земли, а потом пробормотал себе под нос какое-то длинное заклинание (она не смогла услышать его), и внезапно земля под её ногами начала трескаться. Магика тут же создала из своих цветов крылья и взмыла в воздух, в очередной раз кидая в князя Птицева своё чёрное пламя. Тот, увернувшись от всего чёрного огня, взмыл вслед за ней, паря в воздухе с помощью потока воздуха, и снова решил использовать на ней птичий сглаз. Но на этот раз Магика не стала уничтожать сов, а просто откинула их вместе с князем Птицевым с помощью огромного потока ветра на землю. Наколдованные совы тут же исчезли, князь Птицев — нет. Магика изящно приземлилась рядом с ним, заметив, что Луна, её надоедливая кошка и Книг всё это время с интересом наблюдали за их битвой. Прелестно. Сегодня они усвоят свой самый важный урок — добро не всегда побеждает зло. Хотя Магика никогда не считала себя злом во плоти. — Ты сдаёшься? — спросила она. — Нет, — упрямо ответил князь Птицев, вставая на ноги. — Очень жаль, — печально сказала Магика. — Но не волнуйся — я пощажу тебя, ибо, пока ты не высший магистр, ты не представляешь для меня никакой угрозы. Так что сегодня никто не умрёт, и никаких убийственных заклинаний произнесено не будет, — спокойно сообщила она, однако её слова были практически сразу же опровергнуты чьим-то громким криком: — Луч смерти! Магика обернулась, увидев княжича Порохова и его девушку Кейтилин, быстро бегущих к ней по улице. Фразу «Луч смерти» выкрикнула Кейтилин — это было ясно и по голосу, и потому, что из её рук вырвался огромный луч чистой магической энергии фиолетового цвета и устремился прямо к Магике. Необычно. Магика среагировала незамедлительно, создав широкую каменную стену. «Луч смерти» (хотя Магика была твёрдо уверена, что такого заклинания не существует) пробил практически всю стену — ему не хватило всего двенадцати сантиметров, чтобы достать её и, по-видимому, убить. Магика посмотрела сначала на почти пробитую стену, потом на Совелия Сапсаныча, и под конец на Кейтилин, чьи эмоции от содеянного она никак не могла прочесть. — Думаю, мне пора домой, господа. Было очень приятно со всеми вами пообщаться, — быстро попрощалась она и улетела. В переводе на обычный эстанский это значило примерно следующее: «Да пошло оно всё к чёрту».

***

Луна с восторгом наблюдала за битвой Совелия Сапсаныча и Магики — она была гораздо круче всех вчерашних битв в логове «Адского глаза», ведь сражались два опытных мага. В какой-то момент она даже подумала, что Совелий Сапсаныч был высшим магистром, так как у него были и крылья, и посох-коса, но Книг объяснил ей, что крылья и посох-косу Совелий Сапсаныч имеет из-за того, что Птица зачала своего первого и единственного сына от демона. В принципе, логично. В общем, битва была действительно интересной, а потом пришла Кэт, прокричала «Луч смерти» и испортила весь драматизм и накал страстей. Но Луна её не винила — в Магистрии не было ни мультиков, ни сериалов, и Кэт понятия не имела, что значит драматический момент в фильме, аниме или мультфильме, когда герой отказывается сдаваться и решает сражаться до последнего, чтобы потом победить злодея благодаря силы дружбы или любви — тут уж зависит от главного посыла произведения. — Почему это заклинание было не на латыни? — так звучал самый первый вопрос Луны, адресованный Кэт, после того, как Магика улетела на своих прекрасных цветочных крыльях. — Хороший вопрос! — хитро улыбаясь, оценила Кэт. — И ты не будешь на него отвечать? — устало спросила Луна. — Однозначно, да! — не переставая улыбаться, ответила Кэт. И тут Совелий Сапсаныч наконец-то пришёл в себя. После всего увиденного и пережитого за последние два дня ему явно бы не помешал психотерапевт. — Что это было?! — то ли в ужасе, то ли в ярости, то ли во всём этом сразу закричал Совелий Сапсаныч. — Что это за «Луч смерти»?! Где ты выучила заклинание убийства?! Зачем ты вообще его выучила?! И зачем вы двое побежали вслед за мной, когда я ясно приказал вам оставаться в лицее?! — Конечно, чтобы помочь вам директор. Как видите — Магика тут же сбежала, стоило нам прийти, — тут же ответила Кэт. — А что касается «Луча смерти»… не волнуйтесь, совиный директор, это всего лишь образное выражение. — Образное выражение?! — переспросил Совелий Сапсаныч. — Образное выражение, — невозмутимо произнесла Кэт. — То есть этот «Луч смерти» на самом деле никого не может убить? — с надеждой в голосе спросил Совелий Сапсаныч. — Конечно! — кивнула Кэт. — Ясно, — убитым голосом пробормотал Совелий Сапсаныч. — Что ж, если я вам понадоблюсь — я буду в своём кабинете — очень громко кричать в потолок, — сообщил он и вместе с Фаустом улетел к своей башне с помощью потока воздуха. — Думаю, его Фортуна тоже не любит… — задумчиво прошептала Луна ему вслед. — Луч смерти? Серьёзно? Это было первое, что пришло тебе в голову? — взвыл Огонёк, повернувшись к Кэт, как только Совелий Сапсаныч исчез из виду. — Я была рассеяна! Я собиралась написать новую главу моей книги и продумывала многочисленные диалоги персонажей в своей голове! Я не думала, что Магика попытается похитить Луну вновь! — начала оправдываться Кэт. — Ладно, давайте просто забудем об этом и быстрее пойдём в школу. — Ты хочешь в школу?! — выпалила Луна, повернувшись к Кэт. Из всех странных событий этого дня это определённо было самым странным. — Нет, конечно, Луна. Что за странные немыслемые предположения? — ужаснулась Кэт. — Кому-то же надо сказать нашим одноклассникам, что мы свободны. Хотя можно и не говорить — пусть сидят до самой ночи. — Особенно Медведь и Взрыв, — буркнула Луна. — Нет, их же не было с нами — сбежали с физ-ры, помнишь? — спросила Кэт. Луна совершенно забыла, что она и Огонёк ещё не знали о сотрудничестве Магики со Взрывом и Медведем. Она должна им это рассказать (а ещё то, что она научилась использовать телекинез), но несколько позже, а сначала ей нужно было серьёзно поговорить с Книгом перед тем, как они разойдутся с ним по домам. — Так, мы явно должны обсудить произошедшее, — с явной усталостью в голосе сказала Луна, обращаясь к Книгу. — Прости, что тебя во всё это ввязала, предложив дать им отпор, а потом последовав за ними прямо в руки Магики. Мне очень жаль. — Ничего, всё в порядке — я понимаю, что ты хотела как лучше. Единственное, что меня действительно расстраивает — это мой дневник. Он был у Магики — я предложил ей его почитать, чтобы выиграть тебе время, и я видел, как он был случайно уничтожен её чёрным огнём в пылу битвы, — печально сообщил Книг. — У меня есть чистая тетрадь, ты можешь взять ее взамен, ведь фактически в уничтожении твоего дневника виновата не только Магика, но и я — это ведь была моя идея побежать за этими оболтусами. Правда, она голубая, а ты любишь зелёный, но если что, можно перекрасить. — Ты не виновата, Луна, — отрезал Книг. — И не волнуйся, голубой я тоже очень люблю, а ещё бирюзовый, как смесь синего и зелёного, — он как-то странно покраснел, но Луна не обратила на это особого внимания. — Знаешь, пускай тебя и хейтят за твоё ботанство, нищету, странные хобби и прочую ерунду, ты очень крутой, Кинг. В смысле, очень мало пацанов твоего возраста стали бы без какой-либо выгоды спасать меня. А ещё ты действительно добрый и милый. Наверно, самый милый парень на свете, которого я когда-либо встречала. — Ты назвала меня Кингом, — заметил Книг. — Ой, прости, просто твоё имя очень похоже на «Кинг», — смущённо покраснела Луна. Как она могла так нелепо ошибиться. — Серьезно, просто две средние буквы переставляешь и все. — Нет! Всё в порядке! Мне так даже больше нравится! — быстро встрепенулся Книг. — Тем более, моя метка — это не только книга, но и корона, а «king» по-английски значит «король». Странное совпадение, не так ли? — Действительно, странное, — улыбнулась Луна. — Кто-то бы назвал это случайностью, но я думаю, это судьба. То есть ты не против, если я буду так тебя называть? — поинтересовалась она. — Не против? Да я только за! Не очень люблю своё настоящее имя, — признался новоявленный Кинг. — Думаю, это всё из-за того дурацкого прозвища «Книжный Червь». — Теперь у тебя будет новое прозвище, гораздо более крутое, чем старое, — сказала Луна. — Мой король. — А ты моя королева! — выпалил Кинг и покраснел. Луна рассмеялась и, схватив Кинга за правую руку, потащила его в сторону школы, вслед заходящему за горизонт солнцу. За ними не спеша бежала Лунни, а ещё дальше, ласково переговариваясь друг с другом, шли Огонёк и Кэт. — Да наш скромняга-ботаник Книг-Кинг в неё по уши втрескался. Они будут идеальной парой, — прошептал Огонёк задумчивой Кэт. — А ты что думаешь, Кейти? Та долго не отвечала — она смотрела на фиолетовое вечернее небо, думая о чём-то своём, далёком и давнем, как всё больше и больше уходящее в царство тьмы золотое солнце. — Вне сомнения, — наконец ответила она и замолкла. Так и прошла долгая тяжёлая пятница тринадцатого сентября тысяча двенадцатого года от рождения лунных сестёр.