Часть 4. Обратная связь.

После первого дня проживание вместе, прошло примерно четыре дня. Все четыре дня Арсений сам вставал, чтобы затопить печь дровами, которые рубил с вечера прошлого дня. Сам ставит чайник на плиту. Антон, возвращавшись с утренней проверки капканов и снегохода, молча ставил на стол пару яиц или свежего хлеба. Они не говорят друг другу "доброе утро". Они теперь действуют в едином, слаженном ритме. Это их новый язык - язык совместного хозяйства. В один из таких дней Арсений заходит в гостиную к Антону, который опять что-то чинил и подходит к книжному шкафу где находились книги про механику и выживание, что-то такое. Он рассматривает все книги на книжной полке. Они мягко говоря потрёпанные жизнью, если по их внешнему виду можно так сказать. Очень старые. Но Арсений берёт одну из них и открывает на странице 75, где был изображён чертёж двигателя. Антон при этом занимавшийся починкой какой-то нужной ему детали, параллельно наблюдает за своим сожителем, который по правде говоря заинтересовался чертежом двигателя. Арсений начал показывать на чертёж и перевёл вопросительный взгляд на Антона, который крайне немного удивился такой картине, что мужчина сам заинтересовался чем-то. Арсений смотрит на Шастуна, а тот сначала отмахнулся от мужчины и снова сел чинить какие-то свои детали, но Попов не отставал от него и через пять минут Антон всё-таки садится рядом с мужчиной и начинает ему объяснять. Он делал это грубо, но со временем сам начал увлекаться процессом объяснения Арсению, что да как. Антон говорит мужчине о моторе с такой страстью, с какой бы Арсений говорил о классической музыке, а особенно Бахе. Мужчина видит в глазах парня огонь одержимости. а не просто знание. Он сейчас видит в Антоне личность. *** Поскольку на улице ноябрь, а снег (на удивление) уже выпал, то Арсений и Антон пошли чистить снег с крыши и рубить лес на зиму, потому что дрова заканчивались. Они никак не переговаривались. Просто работали молча, но слаженно. Снег с крыши дома был убран за два часа и Арсений с Антоном пошли рубить лес на зиму. Лесок был не большой, но заблудиться в нём всё равно можно было. Но этого не произошло, и очень хорошо. Вместо такой хоть и занимательной истории о потере кого-то из этого дуэта Антон получил травму. Он растянул запястье на руке. Не критичная, но болезненная и неудобная всё-таки травма. Шастун пытался игнорировать неприятные и болезненные ощущения, но это мешало и ухудшало работу. Антон пытался не показывать виду, что с ним что-то произошло, но Арсений всё равно заметил, что с Шастуном что-то не так. По окончанию всей работы они вернулись домой и Попов первым делом пошёл доставать аптечку, зная где она лежит. Достал из неё эластичный бинт, специальную очень сильно пахнущую мазь. Молча и уверенно взял руку Антона и стал оказывать первую помощь. Молча и сосредоточено, с той самой интеллигентской точностью движений. Шастун так же молча сидел и не отвлекал Попова от оказывания первой медицинской помощи, но начал напрягаться, потому что это было для него в новинку - быть в роли того, за кем ухаживают. Арсений же работает бесшумно и эффективно. Это его территория - точность, чистота, порядок. В этом он мастер на все что процентов. Были моменты, когда Шастуну было больно и он резко дёргался или мог смачно выругаться. Арсений в такие моменты сжимал запястье чуть сильнее, но в то же время всё равно нежно, но твёрдо. Таким образом Попов говорил Антону: "Не дёргайся. Доверься". После того, как Арсений закончил перебинтовывать запястье Антона, Шастун спросил: - Откуда ты узнал? Как? На это Арсений достал маленькую записную книжку и аккуратным почерком вывел надпись: "Читал. Взял одну твою книгу и прочитал." Антон кивнул, и сказал: - Всё чётко. Спасибо. Это был первый состоявшийся их диалог и первое "спасибо" между ними. А ещё первое признание Арсения не как пациента, а как равного в беде. Вечером они сидели вместе у печки и между ними было какое-то напряжение и лёгкая неловкость новой близости.. Каждый думал о чём-то своём. Арсений учился заменять свои слова жестами. Чашка у Шастуна стремительно пустеет и Арсений всё время подливает в неё чай из термоса, который стоял рядом с ними на полу. Они сидели в привычной тишине. Только треск дров в огне костра нарушал эту тишину. "Я думал, что Шастун учит меня жизни в тишине... Никак со мной не говорил, ничего не объяснял. Но похоже, теперь я понял, что это не так. Антон учит меня слышать... Слышать скрип снега под ногами, треск дров, боль в мышцах после работы. И сам он оказывается полон звуков - не слов, а звуков жизни: его тяжёлое дыхание за работой, бормотание за мотором, его храп по ночам..." - проносится в голове у Арсения, но потом разум добавил ещё интересный факт - "Я начинаю различать в этих звуках...интонации?!"