Глава 2. Сырное мороженое под дождём

Вечер опустился на город, укутав его в сырую прохладу. Дождь, начавшийся ещё днём, теперь лил стеной, превращая асфальт в чёрное зеркало, в котором дробились и плыли неоновые огни вывесок и размытые пятна фар. Это был не лёгкий летний дождик, а настоящий осенний ливень, настойчивый и холодный. Джекс стоял под узким бетонным козырьком подъезда, ставшим его временным убежищем. Он курил, неторопливо выпуская дым в сырой воздух, и смотрел не на дождь, а куда-то сквозь него. Его мысли были далеко — там, где не было ни сырости, ни этого бесконечного серого вечера. Он никуда не торопился. Торопиться было некуда. Он просто ждал, когда природа смилостивится и позволит ему дойти до дома, не превратившись в мокрую курицу. Внезапно тишину, нарушаемую лишь монотонным шумом воды, прорезал торопливый стук каблуков. Из-за угла, словно подхваченная ветром, вылетела Амалия. Она явно не рассчитала свои силы или просто слишком спешила домой. В одной руке она крепко сжимала пакет с продуктами, из которого предательски торчал длинный французский багет. Голова её была непокрыта, и тёмные пряди волос уже намокли и прилипли к щекам. Заметив Джекса, она на мгновение замедлила шаг. На её лице промелькнула целая гамма чувств: досада от того, что придётся делить и без того тесное пространство, неловкость после их недавней странной близости и странное облегчение от того, что она не одна в этом мокром царстве. Она остановилась в паре шагов от него, инстинктивно стараясь сохранить дистанцию, и демонстративно уставилась на потоки воды, стекающие по асфальту. Джекс почувствовал её присутствие боковым зрением ещё до того, как услышал шаги. Он медленно, словно нехотя, повернул голову. Его взгляд скользнул по её мокрым волосам, по каплям воды, стекающим по рукаву куртки, и остановился на пакете.— Опять ты, — произнёс он без удивления. Это была не колкость и не вопрос. Это была простая констатация факта, произнесённая низким, чуть хрипловатым голосом. — Дождь пережидаешь или меня выслеживаешь? Он сделал небольшой шаг в сторону, освобождая ей больше места под козырьком. В этом жесте не было галантности — лишь практичность. Затем он молча протянул ей чуть помятую пачку сигарет.— Будешь? Согреешься немного. Или ты из тех праведников, что читают лекции о вреде курения под дождём? Амалия не ответила сразу. Она лишь коротко взглянула на него — быстрый, оценивающий взгляд из-под мокрой челки — и молча достала из кармана своей куртки свою пачку. Щелчок зажигалки показался оглушительно громким в повисшей тишине.— У меня свои, — наконец сказала она, выпуская тонкую струйку дыма. Джекс усмехнулся — едва заметно, одним уголком губ — и убрал свою пачку обратно в карман джинсов. Он снова отвернулся к улице, предпочитая смотреть на дождь, а не на неё.— Ну да, конечно. Я должен был догадаться. Снова повисла тишина. Это было странное молчание — не враждебное и не напряжённое, а какое-то... обоюдное. Они стояли плечом к плечу, но каждый был погружен в свои мысли. Джекс слышал её дыхание и тихое потрескивание тлеющего табака. Он искоса наблюдал за ней: как она держит сигарету длинными пальцами, как подносит к ней пламя зажигалки. В этом не было вызова или попытки завязать разговор. Это было простое существование двух людей, случайно оказавшихся в одной точке пространства и времени. — Долго стоять планируешь? — нарушил он тишину спустя несколько минут. Он так и не повернул головы, продолжая изучать мокрый асфальт у себя под ногами. — Или у тебя там (он едва заметно кивнул подбородком в сторону пакета) что-то скоропортящееся? Молоко там или рыба какая-нибудь? Амалия повернула голову и посмотрела на него с едва уловимой улыбкой.— Да. Будешь мороженое? Джекс замер на полуслове с недонесённой до губ сигаретой. Он медленно повернул голову и уставился на неё с выражением искреннего, неподдельного изумления. Его бровь медленно поползла вверх.— Мороженое? — переспросил он так, будто ослышался. — В дождь? Ты либо очень смелая, либо совсем безбашенная. Он покачал головой, но в его глазах уже плясали озорные искорки веселья.— Хотя... — он прищурился и сделал глубокую затяжку, — после того пирога я уже ничему не удивляюсь. Видимо, у тебя свой взгляд на законы физики и гастрономии. Он выпустил дым в сторону, чтобы он не шёл на неё.— Ну ладно, уговорила. Давай сюда своё ледяное чудовище. Только учти: если мне не понравится, я буду ворчать всю следующую неделю и припоминать тебе этот момент при каждой встрече. В его голосе не осталось и следа былой усталости или сарказма. Сейчас он звучал легко и почти дружелюбно. Амалия ничего не ответила на его ворчание. Она просто поставила пакет на узкий выступ стены рядом с собой и начала в нём рыться одной рукой, стараясь не выронить сигарету. Наконец она извлекла два вафельных рожка с бледно-жёлтым содержимым.— Нет, — сказала она с вызовом в голосе, протягивая ему один из них. — Сырное. Джекс на секунду замер, словно его ударило током. А потом он разразился тихим, хрипловатым смехом — таким редким для него звуком.— Сырное? — повторил он название десерта так, будто пробовал его на вкус. — Ты серьёзно? Это же... (он сделал неопределённый жест рукой) гастрономический терроризм первого уровня! Он покачал головой с видом профессора, столкнувшегося с вопиющим нарушением законов природы.— Хотя... — внезапно добавил он уже тише и задумчивее, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение или даже восхищение её странностью. — Звучит дико нелепо, но почему-то я не удивлён. В этом весь ты... то есть ты вся. Не по шаблону. Он затушил окурок о край бетонного козырька и щелчком отправил его в лужу внизу. Ливень тем временем начал стихать: шум воды стал тише, а струи превратились из сплошной стены в частую сетку капель. — Ну не хочешь — я сама съем! — заявила Амалия с наигранным безразличием и демонстративно откусила большой кусок от своего рожка. Джекс посмотрел на неё с комичным возмущением:— Эй! Так нечестно! Ты специально это говоришь! Ты же знаешь моё любопытство — это моя главная слабость! Он сделал решительный шаг ближе к ней и заглянул в пакет с преувеличенным любопытством сыщика на месте преступления.— Ладно-ладно! Уговорила! Давай сюда своё сырное чудовище! Только учти: если я отравлюсь или у меня случится ангина из-за тебя... Он оборвал фразу на полуслове и просто взял протянутый рожок из её руки. В его голосе больше не было ни раздражения, ни усталости. Сейчас он звучал легко и почти игриво. Амалия открыла свой рожок и с видимым удовольствием принялась за десерт, явно наслаждаясь моментом своего маленького триумфа над его кулинарными предрассудками. Джекс несколько секунд с подозрением разглядывал своё мороженое так, будто это был редкий артефакт инопланетного происхождения или ядовитая змея. Он бросил косой взгляд на Амалию: она ела своё с таким блаженным видом, что это выглядело почти заразительно. «Ну... за компанию...» — пробормотал он себе под нос словно оправдываясь перед невидимым критиком внутри себя. Он сделал осторожный маленький укус кончиком языка. На его лице отразилась целая гамма эмоций: сначала глубокое сомнение (брови нахмурены), затем удивление (глаза слегка расширились) и наконец — лёгкое одобрение (уголки губ дрогнули). — Хм... — прожевав произнёс он уже более уверенно и откусил кусок побольше. — Это... чёрт возьми... это действительно не так ужасно как я думал. Даже... вкусно. Он посмотрел на неё исподлобья с видом человека признавшего поражение в неравном бою:— Но если ты кому-то расскажешь об этом моменте моей слабости... я буду всё отрицать до последнего вздоха. Слышишь? Всё! Дождь почти прекратился окончательно превратившись в мелкую водяную пыль висящую в воздухе. Городские огни отражались в миллионах луж создавая иллюзию второго звёздного неба под ногами. Они стояли под козырьком два человека разделяющие странный но неожиданно уютный момент тишины сомнительный десерт и общую тайну этого вечера. Амалия доела своё мороженое вытерла пальцы салфеткой которую достала из кармана и открыла зонтик который всё это время лежал на дне пакета забытый из-за спешки:— Ну ладно мне пора... До скорого! Она быстро развернулась на каблуках и побежала к своему подъезду стараясь перепрыгивать через самые глубокие лужи чтобы не замочить ноги ещё сильнее чем они уже были мокры от дождя который застал её врасплох раньше чем она успела раскрыть зонтик по дороге из магазина где купила этот самый пакет продуктов ставший поводом для их второй встречи за день столь же нелепой сколь и запоминающейся для них обоих особенно для Джекса который привык к одиночеству как к старой удобной куртке но сегодня эта куртка почему-то казалась ему тесной колючей и совершенно неудобной хотя он ещё не готов был признаться даже самому себе почему именно ведь всё дело было всего лишь в соли пироге странном мороженом или может быть во взгляде этой девчонки которая смотрела на мир так словно видела в нём что-то хорошее чего он давно перестал замечать замкнувшись в своём маленьком мирке состоящем из работы пустой квартиры и редких встреч со знакомыми которые даже не знали какой у него любимый цвет потому что им было всё равно а ей вот почему-то нет иначе бы она не стояла здесь сейчас делясь с ним десертом под дождём словно они были старыми друзьями хотя друзьями они конечно же не были пока ещё нет но возможно могли бы ими стать если бы он позволил этому случиться если бы перестал отталкивать всех кто пытался подойти слишком близко включая эту странную соседку которая умудрялась пробивать его броню одним своим появлением на пороге его квартиры утром с просьбой о соли... Джекс остался стоять один под козырьком с недоеденным мороженым в руке глядя ей вслед пока её силуэт не растворился в остаточной мороси и свете фонарей ведущих к её дому который находился всего через один подъезд от его собственного но сейчас казался недосягаемо далёким словно находился на другом конце города или даже страны хотя расстояние между ними измерялось всего лишь несколькими метрами бетона кирпича дерева стекла которые разделяли их жизни делая их параллельными линиями которые по всем законам геометрии никогда не должны были пересечься но сегодня пересеклись дважды сначала утром а теперь вот здесь под дождём над тарелкой тающего мороженого оставив после себя послевкусие ванили сыра чего-то тёплого и необъяснимого чего-то что заставляло его чувствовать себя живым впервые за долгое время заставляло ждать следующего дня не потому что будет новая рабочая неделя а потому что возможно будет новый повод для встречи пусть даже самый нелепый вроде закончившейся соли или желания съесть мороженое в ливень... Он посмотрел на оставшийся вафельный конус потом перевёл взгляд на пустую улицу где только что стояла она затем снова на мороженое которое уже начало таять быстрее чем он успевал его есть из-за тёплого воздуха подъезда контрастирующего с уличной прохладой: «Странная...» — пробормотал он уже совсем тихо без тени прежнего раздражения скорее констатируя факт но теперь это слово звучало иначе мягче теплее чем раньше когда он говорил о других людях или о ней самой при их первой встрече утром когда она пришла за солью такой робкой неуверенной а сейчас вот стоит ест сырное мороженое под дождём как ни в чём не бывало словно это самое обычное.