Глава 2. Гермиона.

«Well I'm just a soul whose intentions are good

Oh Lord, please don't let me be misunderstood»

«Но я просто душа с благими намерениями.

О, Боже, пожалуйста, не позволь, чтобы меня поняли превратно!»

Don't Let Me Be Misunderstood – Santa Esmeralda

Ночь. 28 июня, 2009 год. Сова принесла письмо ещё вчера вечером, когда я пила очередную чашку эспрессо. Конверт был подписан «От доброжелателя», но добром пергамент не веял. Я нервничала и до жути не хотела открывать это письмо — будто знала, что там что-то, что изменит мою жизнь навсегда. Спать не хотелось. Мне всегда было тяжело уснуть без Тео. Его не было уже почти месяц. Идиотская командировка. Я всё же решила открыть конверт, когда время достигло четырёх утра. Мои глаза застыли на фотографиях, которые я достала. Мой Нотт лежал на пляже с какой-то девицей и активно трахал её пальцами, отодвинув её трусы вбок. Она сжимала губы, откинув голову назад и закрыв глаза, пока Мой Нотт улыбался своей широчайшей улыбкой и смотрел прямо на неё, совершенно не стесняясь чужих глаз. Огромный ком, размером в восемь лет отношений, застыл в горле. Сердце бешено забилось, а грудь поднялась и опустилась в глубоком вздохе. Я всегда это знала. Измены. Это было очевидно, а я подмечала очевидное. Но видеть это своими глазами — слишком… слишком. Фотографии начали жечь, и я выкинула их куда-то на пол. Нужно собираться. Нужно заканчивать с этим. Я надела хлопковые шорты и осталась в домашней футболке. На большее не было сил, да и желания. Я копошилась в комоде в поисках того, чем лишу жизни очередного придурка в своей жизни. Трусы Моего Нотта комком были свалены в ящик, будто пытаясь спасти своего хозяина, но я всё равно нашла то, что искала. Взяв в руки чёрный Glock, я ощутила холод металла и бесконечную решительность откуда-то изнутри. Я смотрела на массивный ствол в руке ещё пару мгновений, а затем засунула его в маленькую сумочку с главной мыслью: «Я убью его.» Я знала его отель и даже номер, где он остановился. Мой Нотт рассказал мне перед «командировкой». Закинув в рот несколько карамелек, я приготовилась к аппарации. Воздух после каждой аппарации сжигал лёгкие. Я бежала от одной точки до другой, пересекая Британию и Францию. Я уже пропотела достаточно, когда наконец добралась до отеля «W». Не знаю, сколько я добиралась, но в Барселоне солнце жарило уже во всю. Пахнет оливковым маслом, солью и текилой с лаймом. Чистая Испания. Холл встречает ароматом новизны. Зеркала в лифте множат мою решительность, а перед дверью номера Моего Нотта я достаю Glock. Я всё ещё не могу отдышаться после бега, а адреналин только добавляет прерывистости в дыхании. Я открываю дверь с тихим стуком дверной ручки о бетонную стену, а затем запираю, толкнув её ногой, и накладываю «заглушку». Взгляд уже направлен на Моего Нотта, как и Glock, который я держу одной рукой. Я вижу, как он немного тянется и садится в кровати, прикрывая утреннюю эрекцию. В любой другой ситуации я бы прыгнула к нему в объятия и разрешила бы трахнуть так, чтобы потом не могла стоять весь оставшийся день. Но не сейчас. Сейчас я главная. Между нами около метра, и я не могу отвести от него взгляд. Мой Нотт. Мой блядский Нотт сейчас выглядит ещё грешнее, чем обычно. В его номере стоит аромат секса, текилы и соли. Мне легко даётся осознать измену, но это не значит, что мне не больно, особенно если смотреть в лицо моему любимому. Я знаю, что я хочу. Хочу блевать. Хочу ударить его. Хочу трахнуть в последний раз. Хочу убить. Хочу. Хочу. Хочу. Пальцы крепче сжимают Glock, и я делаю пару шагов навстречу, пока не упираюсь стволом в его лоб. Он не дрожит, и я не дрожу. Министерство, 2001 год. Он яростно что-то доказывает коллеге и завершает спор правым, с высоко поднятой головой. У меня тогда пошли мурашки. Мы стали видеться чаще. Первые поцелуи. Первый секс. Год первый. Я вдавливаю ствол сильнее, кожа белеет вокруг металла. Мы оба молчим. Это даже хорошо. Я не хочу слышать оправдания. Наша квартира, 2003 год. Я вся в реформах, он доволен своей пыльной работой. Меня это злит. Но дома… Секс каждую ночь: его пальцы во мне — грубые и одновременно ласковые, зубы на бедре. Он говорит, я делаю. «Кричи!». Кричу. Год третий. Я глубоко дышу, смотря прямо на него, и крепко держу Glock. Мой любимый Нотт. По дороге домой, 2005 год. Его командировки стали чаще. Мы ссоримся. Я давлю на него. Он должен больше стараться. Он не слушает, отшучивается. Мы реже видимся, он занимается своими делами. Год пятый. Я почти уверена, что сегодня ночью он вряд ли был с той девушкой, что была на фотографиях. Просто предчувствие. Я слишком хорошо знаю своего неверного Нотта. Наша квартира, 2008 год. Я хочу замуж. Он не хочет жениться. Камень преткновения. Восемь лет вместе. Мы ссоримся. Я бросаю в него посуду, а Мой Нотт только отскакивает, не пытаясь защититься. Позже: его язык между ног, а мои пальцы почти рвут его тёмные кудри. Не простила. Год восьмой. Я вдавливаю Glock сильнее и чувствую его горячее тело, которое так близко и так далеко одновременно. Его дыхание ровное. Я уверена, что он не переживает и не боится. Его глаза прикрыты, а губы растянуты в ленивой улыбке. Чертовски красивый. Я уверена, что его губы сейчас мягкие и горько-кислые. Горькие из-за выпитого алкоголя, кислые из-за лайма, а мягкость образовалась от обсасывания чужих сисек. Большая грудь — его слабость, я это знаю. Я бы хотела дотронуться до его губ своими, но не буду удостаивать Моего Нотта такой чести. Я любила тебя, Мой Нотт. И люблю. Я люблю твои мозги, твоё тело, твои шутки невпопад дома и перед людьми, когда они так некстати. Люблю тебя всего. Просто я не терпила и не лёгкая на подъём девочка. Я хочу менять мир. Я люблю себя. И себя я люблю больше тебя. Смерть — оргазм вселенского масштаба. И лучший оргазм снова дарю тебе я, Мой Нотт. Как и всегда. Я нажимаю на курок. Грохот. Отдача бьёт в запястье. Glock дымится. Кровь на простыне. Мозговая масса на стене. Его тело лежит на кровати, во лбу идеальное отверстие от пули. На его лице застыла ленивая улыбка. Я наклоняюсь к нему, не сумев удержаться, и коротко целую, задерживаясь лишь на мгновение, чтобы запечатлеть в памяти его тепло. Как и ожидалось: мягкие и горько-солёные. Прощай, Мой Нотт.