Часть 19

Гермиона сидела за кухонным столом, обхватив ладонями горячую чашку с кофе. Напиток приятно горчил, но даже он не помогал до конца стряхнуть сонливость. Этой ночью она долго не могла уснуть. Мысли то и дело возвращались к кинотеатру, к посиделкам в кафе, но больше всего она думала о том, чем закончился вчерашний вечер. Тихие шаги вырвали её из раздумий. На кухню вошла мама, завязывая на ходу пояс домашнего халата. Она тепло улыбнулась дочери, наливая себе кофе, и села напротив. — Как провела время с друзьями? — спросила она, внимательно вглядываясь в лицо дочки. — Неплохо, — Гермиона постаралась, чтобы голос прозвучал максимально повседневно. Она сделала ещё один глоток, надеясь избежать долгих расспросов. Но маму было не так просто перехитрить. Она поставила свою чашку и оперлась подбородком на ладонь. — А как твои дела? Если честно, я заметила, что в Рождество ты была сама не своя… Грустная какая-то. У тебя всё в порядке? — Всё хорошо, мам, правда, — Гермиона поспешила перевести тему на безопасную территорию. — Просто много мыслей. У ребят сейчас столько всего происходит… Джинни вот помолвлена с нашим сокурсником Блейзом. А Клер встречается с Теодором Ноттом. Мама удивлённо приподняла брови, пытаясь сопоставить имена с теми обрывками историй, что слышала раньше. — Клер? Я знаю Клер, она тоже маглорожденная, как и ты… О Теодоре я даже не слышала. Он с другого факультета? — Да, — Гермиона отвела взгляд к окну. — Слизерин. Мама задумчиво кивнула, а затем чуть прищурилась, переходя к главному, что её беспокоило: — А как ты и Виктор? Ты же говорила, что на балу была с ним. У вас всё наладилось? — Да, была с Виктором… Но между нами ничего нет, мам, и не будет, мы расстались окончательно, — отрезала Гермиона, чувствуя, как внутри начинает зарождаться глухое раздражение. Мама помолчала пару секунд, а затем заговорила снова: — Это из-за того мальчика с белыми волосами? Который провожал тебя вчера до дома… и с которым вы целовались у порога? Гермиона поперхнулась кофе. Щёки мгновенно обдало жаром, она резко поставила чашку на стол и откашлялась. Она чувствовала себя пойманной с поличным. — Мама! Это… это ничего не значит, — зачастила она, отчаянно пытаясь вернуть самообладание. — Мы не можем быть вместе. Он… он со Слизерина. Он чистокровный, это не принято в мире волшебников… — Почему? — мама искренне растерялась. — Это же всего лишь факультет, Гермиона. Какая разница? — Всё сложно, — Гермиона зажмурилась на секунду и покачала головой. — И я действительно не хочу об этом говорить. Мама вздохнула, оценив степень защиты, которую выставила дочь. Она посерьёзнела. — Хорошо. Но ответь мне на один вопрос: ты предохраняешься? Гермиона возмущённо выпрямилась, её глаза округлились. О таком повороте разговора она точно не думала. — Мама! Волшебники делают это иначе! У нас есть заклинания, есть зелья… Я говорила тебе… — Я вообще-то врач, Гермиона, — строго перебила её мать. — А ты умная девочка. Неужели ты полностью доверишься этой вашей средневековой медицине? Я до сих пор, если честно, не понимаю, как эта ваша Макгонагалл убедила нас отдать тебя в эту школу. Столько лет прошло, а у меня до сих пор мороз по коже от мысли, чем вы там занимаетесь. Ты могла бы окончить лучшую школу и учиться в колледже и готовиться к университету. Ты могла бы стать врачем или юристом. Слова матери попали в самую уязвимую точку. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает ком обиды и усталости от вечного разрыва между двумя её мирами. Родители даже спустя семь лет не до конца принимали то, что их дочь оказалась ведьмой. Ей было невероятно тяжело пояснять им особенности своей жизни, и после второго курса она перестала пытаться. Рассказывала только о том, что могло быть легко принято, а именно о подругах и друзьях со своего факультета. — Мама, не надо… пожалуйста, — тихо, почти умоляюще произнесла она, опуская голову. На кухне повисла тяжёлая, звенящая тишина. Мать посмотрела на поникшие плечи дочери, и её строгость тут же сменилась сожалением. Она тяжело вздохнула и накрыла ладонь Гермионы своей рукой. — Прости… Нам до сих пор сложно всё это принять. Правда. Я не знаю, как Нолан принял то, что его Клер сейчас не в нормальном колледже, как все обычные дети… Хотя, с другой стороны, он и сам всегда был странным, особенно после смерти жены. Телефон Гермионы завибрировал, и она посмотрела на экран. — Прости, мам. Это Джинни. Мне нужно позвонить ей. Мать с грустью смотрела в спину дочери, которая, крепко сжимая телефон, спешно вышла из кухни.

***

Ужин в Малфой-мэноре тянулся бесконечно долго. За столом, сервированным фамильным серебром, сидели две чистокровные семьи, но атмосфера мало напоминала семейное мероприятие. Это были торги. Мистер Малфой и мистер Гринграсс сидели во главе, вальяжно потягивая вино и прямо, без обиняков, обсуждали будущее своих семей, словно речь шла о слиянии торговых компаний. Нарцисса и мать Дафны то и дело переглядывались, переводя восторженные взгляды на Драко и Дафну. — Вы только посмотрите на них, — не выдержала леди Гринграсс, изящно промокнув губы салфеткой. — Какая красивая пара. Настоящее чистокровное наследие. Абраксас бы гордился таким продолжением твоего рода, Люциус. — Безусловно, — благосклонно кивнул Люциус, отрезая кусок мяса. — Было бы просто идеально сыграть свадьбу сразу после их экзаменов, в июне. Зачем тянуть? А уже через год, глядишь, мы будем нянчить внука или внучку. Чистокровное наследие превыше всего. Драко сидел неестественно прямо, его пальцы так сильно сжали ножку бокала, что ещё немного — и стекло могло бы врезаться в его плоть. Внутри всё горело от глухой, бессильной ярости, но лицо оставалось маской аристократического безразличия. Рядом с ним Дафна уставилась в свою тарелку и едва прикасалась к еде. Чуть дальше, рядом с сестрой, сжалась Астория. Младшей сестре Дафны недавно исполнилось всего шестнадцать, и на её лице застыл неподдельный испуг, особенно после того, как отец между делом, делая глоток вина, обмолвился, что и для неё жениха уже присмотрел, так что расслабляться не стоит. Поздно вечером, когда тяжёлые разговоры в гостиной наконец иссякли, Нарцисса мягко поднялась с кресла. — Время позднее, и мы невероятно рады, что вы останетесь у нас до утра, — произнесла она с безупречной улыбкой хозяйки дома. — Я распорядилась выделить каждому отдельные покои. Домовики уже всё подготовили и с радостью проводят вас. Гости начали расходиться. Но когда Драко и Дафна поднялись на жилой этаж, их ждал сюрприз. Дафну разместили не в гостевом крыле, а в комнате, которая исторически предназначалась для будущей супруги наследника рода и была напрямую совмещена со спальней самого Драко через общую смежную дверь. Когда шаги родителей и эльфов стихли в коридоре, Драко и Дафна оказались одни. Разделяющая их дверь была открыта. Они замерли, глядя друг на друга через дверной проём с глухим, давящим чувством безвыходности. Драко первым сделал шаг вперёд, опёрся о косяк и негромко спросил: — Даф… ты ведь тогда в школе не шутила? Ну, когда говорила, что тебе вообще не нравятся мужчины? Дафна горько, беззвучно усмехнулась и обняла себя за плечи. — Да, Драко. Это правда. И дело тут абсолютно не в тебе. Мне не нравится ни Тео, ни Забини, никто из Гриффиндора… ни парни постарше. Вообще никто. Драко тяжело вздохнул, запустив пальцы в платиновые волосы, и прошёлся по комнате. — И что нам, чёрт возьми, делать? Я и сам не хочу этого брака. У меня… свои планы. Но был вариант просто смириться. Дать родителям то, чего они так маниакально хотят, — чистокровных внуков, а потом просто разъехаться и дать тебе и себе возможность жить так, как мы хотим. Он остановился и посмотрел на неё с искренним сочувствием. — Но при таком раскладе… это ведь тоже невозможно. Я не буду мучить тебя. Слушай, давай просто скажем им? Поговори со своей мамой. Она ведь женщина, она не враг тебе, должна же понять… Дафна прерывисто вздохнула, и в её глазах блеснули слёзы, которые она тут же упрямо смахнула. — Драко, я говорила с ней. Вчера, перед отъездом. — И? — Мама сказала… сказала, что всё это бред и подростковая блажь. Что это дурь в моей голове, и она мгновенно пройдёт, как только я окажусь с тобой в одной постели. Драко на секунду лишился дара речи. Его глаза округлились от шока. — Но как… это жестоко даже для них, — выдохнул он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Мне дали прямое наставление, Драко, — тихо, почти шёпотом призналась Дафна, глядя на общую кровать. — Соблазнить тебя в этот Новый год. Именно поэтому они так легко согласились на эту ночёвку в праздники. Наши родители слишком заинтересованы в этом браке. Им жизненно необходимо породниться с Малфоями, и они пойдут на всё. Драко замер. Слова Дафны эхом отозвались в голове, и он вспомнил недавние слова Люциуса. «А теперь послушай меня внимательно, её задача — не "хотеть" тебя. Её задача — выполнить долг перед своим родом и нашим. Она должна просто лечь, раздвинуть ноги и зачать мне внука». Они всё спланировали. От начала и до конца. Их положили практически в одной комнате, заперев в этом крыле, как двух породистых животных, которых привели на случку. Мерзкое, липкое ощущение сдавило горло. Драко сглотнул ком и сделал шаг ближе к Дафне, понизив голос до едва различимого шёпота: — А если… Даф, послушай. Что, если мы просто сделаем вид, что всё сделали? Подыграем им на эти праздники. Но детей не будет. Ну, не получается и всё… Всякое ведь бывает, магия капризна, бесплодие, генетическая несовместимость… Что они сделают? Дафна тяжело, обречённо вздохнула и прислонилась головой к дверному косяку. В её глазах стояла такая глухая безысходность, что Драко стало не по себе. — Если бы всё было так просто… Мать сегодня перед обедом ясно дала мне понять. Она пригрозила, что если я не сделаю всё возможное, чтобы привязать тебя к себе сейчас, то они с отцом пойдут другим путём. Они поднимут связи, договорятся в Визенгамоте, получат все необходимые разрешения в обход стандартных законов… и выдадут за тебя Асторию. Драко аж рот открыл от изумления. Он на секунду забыл, как дышать, во все глаза уставившись на Гринграсс. — Что?.. Но Тори же ребёнок ещё! Даф, нам с тобой скоро по девятнадцать, а ей… Сколько ей вообще? Пятнадцать? — Ей шестнадцать недавно исполнилось, — тихо поправила Дафна. — Они что, совсем крышей поехали?! — Драко в сердцах ударил ладонью по стене. — Какого черта? Зачем им вообще всё это? Зачем так маниакально цепляться именно за род Малфоев? Дафна подняла на него тяжёлый, повзрослевший взгляд. По её лицу скользнула горькая тень семейных тайн, о которых не принято говорить и о которых каждая чистокровная семья молчит. — Ну… у Гринграссов обычно хоть по одному мальчику да рождалось в каждом поколении. Всегда был наследник для продолжения фамилии. А у моей матери… только девочки. На самом деле отец из-за этого к ней был ужасно жесток. Драко, даже не спрашивай, сколько у неё было выкидышей и кошмарных, калечащих попыток забеременеть и родить ещё одного ребенка, чтобы угодить ему… Драко почувствовал, как его замутило. Ему физически стало плохо от открывшейся изнанки этого «идеального» чистокровного семейства. Образ высокомерной леди Гринграсс вмиг причудливо исказился. — И что? При чём тут мы? — севшим голосом спросил он. — А то, что у Малфоев почти всегда рождаются мальчики, девочек не было уже столетие, — Дафна обняла себя за плечи, словно её било крупной дрожью. — Мой отец договорился с Люциусом. В случае, если у нас родится двое детей мужского пола, одному из них, второму сыну, официально дадут титул лорда Гринграсс. Чтобы наш род не угас. Драко искренне удивился. — Странно… Об этом я даже не знал. Отец мне ничего такого не говорил. Он снова заходил по комнате, лихорадочно соображая. — Слушай. Давай просто откажемся. Наотрез. Даже если они сойдут с ума и подсунут мне Тори, когда ей исполнится семнадцать, я к ней тоже не притронусь. Мы с тобой договоримся, Даф. Смотри: мы поженимся. Раз уж они так зажали нас в угол. Но перед этим я костьми лягу, но заставлю отца включить в брачный контракт пункт о расторжении брака в случае отсутствия детей. Если детей не будет в ближайшие два года, брак аннулируется. И я просто отпущу тебя через два года на все четыре стороны. Делай что хочешь, живи как хочешь. Драко подошёл ближе: — Я обещаю, что я эти два года не буду в твою жизнь лезть. Вообще. При условии, что ты не лезешь в мою. Идёт? Драко сделал шаг в её комнату, тихо прикрывая за собой дверь, но не защёлкивая замок, и сел в глубокое кресло у окна, уставившись на заснеженный сад Мэнора. Дафна устало опустилась на край постели, поджав под себя ноги. Напряжение между ними наконец начало спадать, уступая место старой, понятной только им двоим, спокойной усталой безысходности. — Помнишь, когда мы были детьми? — негромко сказала Дафна, глядя на свои колени. — Мы играли в этом доме, в бальном зале, и ты всегда объявлял себя королём. А я была твоей королевой. Тогда… тогда мне казалось, что это моя главная мечта. А теперь это мой худший кошмар. Драко горько усмехнулся, качнув головой. — Я был невыносимым. Требовал, чтобы домовики носили нам лимонад обязательно в кубках, помнишь? — Ты и сейчас невыносим, Малфой, — Дафна засмеялась. Они незаметно для себя погрузились в детские воспоминания. Вспомнили, как Тео однажды спрятался в старинном шкафу Люциуса и его искали три часа, как Блейз пытался вырвать перо у павлинов в саду и был нещадно обклёван. Они тихо переговаривались, вспоминая времена, когда чистокровные традиции казались просто старой сказкой, а не суровой реальностью. Когда волна ностальгии утихла, Драко чуть подался вперёд, опершись локтями о колени, и внимательно посмотрел на неё. — Слушай, Даф… А на той тусовке, в гостиной факультета… Тебе правда нравится Нолан? Дафна замерла на секунду, а затем искренне, звонко рассмеялась, запрокинув голову. — В этом смысле она мне, конечно, намного интересней, чем ты, Драко! — отсмеявшись, подмигнула она. — Но если серьезно… нет. Я взболтнула это на той вечеринке исключительно для того, чтобы позлить Тео. У него всё время такой собственнический вид, что я просто не удержалась. Малфой на секунду опешил, а потом сам громко засмеялся, откидываясь на спинку кресла и качая головой. — Ну ты и стерва, Гринграсс. Нотт, чтоб ты знала, нервничает, что ты соблазнишь его девушку. Атмосфера в комнате снова неуловимо изменилась. Смех утих, и на смену ему пришло то самое давящее, липкое осознание реальности, от которого они пытались сбежать в детские воспоминания. Дафна вдруг занервничала. Она начала кусать губы, ломая пальцы, а её взгляд заметался по комнате, пока наконец не остановился на Драко. — Драко… я попрошу тебя, — тихо, ломающимся голосом произнесла она. Малфой нахмурился, внимательно вглядываясь в её лицо. — О чём? — Давай попытаемся сделать это, — Дафна судорожно вздохнула, пытаясь придать голосу уверенности. — Понимаешь… я… я просто хочу защитить Тори. Хочу, чтобы отец забыл о ней хотя бы ещё на пару лет. Давай просто попробуем. Если нет — значит нет. Но вдруг… вдруг я смогу? Драко смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В этом взгляде не было азарта или желания — только сочувствие к девочке, с которой он делил игрушки в этом самом доме. — Только потому, что ты мой хороший друг, Гринграсс, — негромко сказал он. Он поднялся с кресла, подошёл к постели и сел рядом с ней. Драко потянулся к ней, мягко обнял за плечи и поцеловал в губы. — Ты девственница? — тихо спросил он. Дафна едва заметно кивнула. — Я буду аккуратным, — пообещал он. Драко смотрел на неё… Дафна была идеальна — чистая белая кожа без единой веснушки, шелковистые, густые светлые волосы и глубокие синие глаза. Она была совершенна, как фарфоровая кукла. Но внутри у Драко не было абсолютно никакого шевеления — ни в груди, ни… в штанах. Дафна старалась. Очень старалась. Они разделись и легли в постель, но стоило Драко прикоснуться к её коже, как он почувствовал, что она вздрагивает не от страсти или предвкушения, а от страха и отвращения. Он спустился поцелуями к её шее, ключицам, поцеловал грудь, живот, мягко скользнул пальцами между ног, пытаясь расслабить её, но пальцы наткнулись на сопротивление тела. Дафна его не хотела. У самого Драко от этой механической, вымученной попытки эрекция была едва ощутимой. Дафна, заметив это, тоже попыталась коснуться его, робко и неумело, но это не помогло. Какое-то время они ещё пытались бороться с собственными телами, но в конце концов оба рухнули на подушки. Напряжение, достигшее своего пика, внезапно лопнуло, и они оба… покатились со смеху. Это был смех облегчения и осознания полной абсурдности ситуации. — Салазар, Малфой, это провал, — отсмеявшись, простонала Дафна, закрывая лицо ладонями. — У сексуального Малфоя, по которому сохнут все девочки в Хогвартсе, там что-то абсолютно жалкое и вялое, как… вялый кабачок. Драко расхохотался, закинув руку за голову и глядя в потолок. — Тебе повезло, Гринграсс, что кабачок не встал! У тебя там сухо, как в пустыне. Если бы мы продолжили это, мы скорее смогли бы добыть огонь путём трения и поджечь кровать, но все равно не сделали бы ребенка. Они снова дружно расхохотались, расслабленно растянувшись на огромной кровати. Дафна повернула к нему голову, на её щеках впервые за вечер появился живой румянец. — Прости, — мягче сказала она. — Очевидно, что ты лучший любовник-мужчина в моей жизни. Из тех, что были, и тех, что будут. И, похоже, единственный. Попробую-ка я, пожалуй, с девушками… Драко улыбнулся, повернувшись к ней на бок. — Ты самая красивая девушка, что была в моей постели, Даф. Но именно та, к которой я не чувствую ровным счётом ничего. Это… это не так должно быть. Просто знай. Это прекрасно, когда ты по-настоящему хочешь кого-то и любишь. В этот момент ты вообще забываешь обо всём на свете… и идеальная внешность не имеет никакого значения. Дафна внимательно заглянула в его глаза, улавливая непривычно мягкую интонацию в его голосе, которой у Драко Малфоя отродясь не бывало. — У тебя так с Грейнджер? — вдруг тихо спросила она. Драко мгновенно замер. Улыбка сползла, а взгляд стал настороженным. — Что ты знаешь? — процедил он, прищурившись. Дафна спокойно перевела взгляд на потолок. — Ничего конкретного. Но подозреваю. Я смотрела ваши совместные эфиры, Драко. И то, как вы смотрите друг на друга в библиотеке, я тоже видела. Дафна быстро натянула ночную рубашку, забралась под одеяло и накрылась до самого подбородка. Взглянув на Драко, она произнесла: — Нам придётся притвориться, что у нас всё серьёзно. Но потом я отпущу тебя, Драко… Я обещаю. Малфой ничего не ответил. Он молча поднялся с кровати и, совершенно голый, пересёк комнату, подошёл к письменному столу, на котором лежали чернильница и стопка пергамента, и взял серебряный нож для вскрытия писем. Вернувшись к постели, Драко без колебаний полоснул лезвием по собственной ладони. Из глубокого пореза мгновенно хлынула кровь. Он наклонился и позволил тяжёлым алым каплям упасть прямо на белоснежную ткань простыни, оставляя на ней яркие следы. Следом он достал палочку, коснулся раны и едва слышно шепнул заклинание. Края пореза мгновенно стянулись, оставляя лишь тонкую розовую полосу, которая тоже быстро исчезла под воздействием магии. — Это ещё зачем? — округлив глаза от изумления, спросила Дафна, приподнимаясь на локтях. Драко швырнул нож на тумбочку и посмотрел на неё. — Завтра скажи матери, что мы переспали, — глухо произнес он. — Это даст нам передышку. Но нам действительно придётся притворяться… Он резко развернулся, сгрёб в охапку свою раскиданную по полу одежду и, больше не сказав ни слова, ушёл к себе. На этот раз замок с его стороны щёлкнул. Драко заперся в своей комнате и обессиленно прислонился спиной к дубовой двери. В темноте спальни, едва освещённой отблесками зимнего лунного света из окна, его мысли мгновенно, словно по щелчку, вернулись к ней — к Гермионе. Именно сейчас, посреди ночи, после этого сумасшедшего вечера, Драко с абсолютной ясностью понял: он по-настоящему, безумно хочет только её. И ему самому, по большому счёту, уже давно плевать на эту чертову чистоту крови. Сегодня он узнал о «грязи» и изнанке идеальных чистокровных семейств гораздо больше, чем когда-либо хотел знать. Все эти благородные браки, лорды и вековые традиции на поверку оказались обычным рынком, где родители ломают жизни собственных детей. В ушах эхом отозвались слова Нарциссы, которые она сказала ему когда-то: «Люциус уничтожит её, Драко. Сотрёт в порошок, если узнает, к кому ты привязался». Малфой сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. Отец не остановится ни перед чем, чтобы сохранить фасад их безупречного рода. Перед глазами встало бледное лицо Дафны и испуганный взгляд шестнадцатилетней Астории, которую родители готовы были бросить в этот же костёр амбиций. Драко тяжело вздохнул, заставив себя успокоиться. Нужно просто потерпеть два года. Подыграть им, отучиться, заключить этот брак с Дафной и зафиксировать в контракте пункт о разводе. А через два года, когда он официально войдёт в права наследника и наберёт политический вес, он сможет убедить Люциуса, что развод — это лучший, самый выгодный выход из ситуации. И самое главное, он будет жёстко настаивать на том, что вторую жену выберет себе сам. Малфои не разводятся..., но он планирует быть первым, кто нарушит традицию.

***

В гостиной Ноланов было тепло, вдоль стены мерцала гирлянда и тихо работал телевизор. Клер и Тео сидели на диване, тесно прижавшись друг к другу. Тео перебирал пальцами её волосы, а затем мягко приподнял её подбородок. Их поцелуй начался немного сонно и лениво, но быстро перерос в голодную страсть. Руки Тео скользнули под её свитер и сжались на талии. В коридоре послышались шаги Стивена, который, очевидно, шёл на кухню попить воды. Тео тут же отстранился с улыбкой на губах и сожалением в глазах. Клер положила голову ему на плечо, переплетая свои пальцы с его. — Знаешь, я уже соскучилась по Хогвартсу, — тихо шепнула Клер, глядя на мерцающую гирлянду. — Ленивое сидение на диване оказывается может утомлять сильнее, чем домашние задания по рунам… Что мы вообще будем делать после школы, Тео? Ты думал о будущем? Чего ты хочешь? Тео едва заметно усмехнулся, обнимая её крепче. — Моё будущее до недавнего времени было расписано отцом на десять лет вперёд. Но сейчас… кажется, я впервые понятия не имею, что будет дальше. И, честно говоря, Нолан, мне это даже нравится. Главное, чтобы в этом будущем я мог сам решать, как и с кем мне жить. Клер улыбнулась, чувствуя, как его грудная клетка мерно вздымается при каждом вздохе. Она прижалась щекой к его груди, наслаждаясь ощущениями: — Тео… ты как-нибудь сыграешь мне на скрипке. Пожалуйста. Я так хочу послушать, как ты играешь. Тео тепло посмотрел на неё. — Моя скрипка осталась в Хогвартсе, Клер. Я сыграю, конечно. Он наклонился и снова коснулся её губ мимолётным, обещающим поцелуем. — Как только мы вернёмся в замок. Только для тебя. Клер целует его снова, на этот раз дольше. Когда она, наконец, неохотно отстраняется, её пальцы продолжают лениво чертить круги на его плече через ткань толстовки. — Чем ты хочешь заниматься? — тихо спрашивает она. — Ну, если забыть все планы твоего отца. Ты думал об этом? Тео молчит несколько секунд, переводит взгляд на сияющую гирлянду, и его лицо становится серьёзным. — Мне всегда были интересны древние руны и нумерология, — негромко признаётся он, в его голосе проскальзывает свойственная ему увлечённость. — И ЗОТИ. Если я хорошо сдам ЖАБА в конце года, то, возможно… я смогу податься на стажировку в Отдел тайн или в Отдел изучения артефактов и проклятий. Мне нравится разбираться, как устроена старая магия, как её распутывать и пересобирать заново. Клер слушает его, и её глаза загораются искренней гордостью. Она приподнимается на локте, вовсю улыбаясь. — Тео, это прекрасно, — горячо говорит она, и в её голосе звучит абсолютная уверенность. — Это так… это точно твоё, потому что ты лучший на этих уроках. Знаешь что? Я тоже хочу этим заниматься, в этих предметах столько логики и красоты. Если ты не против, мы пойдём туда вместе. Тео счастливо улыбается. — Я готов с тобой делать вместе абсолютно всё. Клер отвела взгляд, и он заметил лёгкую нервозность в движении её пальцев: — Мы не обсуждали это, но… В общем, я вчера оплатила твоё второе полугодие в Хогвартсе. Тео замер. В ту же секунду его бледная кожа вспыхнула густым румянцем — это было настолько отчётливо, что Клер заметила бы это даже в полутьме комнаты. Для чистокровного аристократа, чья фамилия веками ассоциировалась с неприличным богатством, принять финансовую помощь от девушки было сокрушительным ударом по гордости. Он открыл рот, собираясь высказать всё, что думает по этому поводу, но Клер мягко, но настойчиво прижала ладонь к его груди, пресекая любые возражения. — Прекрати, Тео, выслушай меня, — перебила она, твёрдо глядя ему в глаза. — Я знаю, что отец лишил тебя всего. Абсолютно всего. И я меньше всего на свете хотела, чтобы тебе пришлось унижаться, просить Драко, Блейза или вообще кого-то ещё. Мы же обсуждали это в самый первый вечер, помнишь? — Клер… я и так в долгу перед тобой, — глухо процедил он сквозь зубы. — В огромном долгу. Моя одежда, еда, теперь это… Клер улыбнулась и провела ладонью по его горячей щеке. — Это временно, Тео, — спокойно и уверенно ответила она. — Ты сдашь экзамены, получишь стажировку в министерстве и всё мне вернёшь, до последнего кната. А пока просто обними меня. Мы команда, помнишь?

***

Утром столовая Малфой-мэнора была освещена холодным зимним солнцем. Когда Драко и Дафна вместе спустились к завтраку, за столом уже сидели родители, Астория и к их удивлению, Маттео Нотт. Люциус Малфой сидел во главе стола, изящно держа чашку с чаем. Стоило молодым людям переступить порог столовой, как его взгляд скользнул по ним и остановился на чуть бледном лице Дафны. Очевидно, леди Гринграсс уже успела заглянуть в спальню дочери перед завтраком и лично проверить простыни, после чего незамедлительно поделилась «радостной» вестью с остальными. На губах Люциуса появилась довольная улыбка. Фундамент безупречного чистокровного брака, гарантирующего продолжение рода, выстраивался ровно так, как он и планировал. — Доброе утро, дети, — вкрадчиво, с непривычной теплотой в голосе произнес Люциус, слегка приподнимая чашку в знак приветствия. — Надеюсь, вы прекрасно отдохнули этой ночью. Погода на улице чудесная, располагает к приятным известиям. Мистер Гринграсс рядом с ним довольно хмыкнул, шумно потирая руки, а леди Гринграсс бросила на дочь победный, многозначительный взгляд, в котором читалось: «Ну вот, а ты глупости выдумывала. Всё прошло как надо». Драко почувствовал, как внутри всё сжалось от отвращения к этой фальши, но внешне не выдал себя ни единой эмоцией. Он отодвинул стул для Дафны, помогая ей сесть, и лишь на долю секунды переглянулся с ней. В отличие от Малфоев и Гринграссов, отец Тео выглядел взвинченным и злым, его пальцы нервно постукивали по столу, а к еде он даже не прикоснулся. — Ну, хоть твой сын тебя слушается, Люциус, — процедил он, и в его голосе проступила ядовитая зависть. — А я ума не приложу, что делать со своим. Мой… с этой девкой связался, ушёл из дома, хлопнув дверью. Думает, он самый умный. Но долго он не продержится. За Хогвартс ему теперь никто не заплатит, я перекрыл все счета. А без денег этот щенок быстро прибежит назад. Маттео резко перевёл тяжёлый, подозрительный взгляд на Драко и сильно сжал губы. — Ему же не будут помогать друзья? Люциус откинулся на спинку кресла, бросив на сына предупреждающий взгляд, и сказал: — Драко — послушный сын, Маттео. Он прекрасно знает своё место и не станет потакать бунтарству. Сын Забини тоже в это не полезет, с Терезой Забини я сам поговорю, она умеет вправлять мозги. Так что твой Тео остался один. Дафна и Драко с тайным ужасом слушали эту беседу. Под столом Драко крепко сжал кулаки, молясь, чтобы ни один мускул на его лице не выдал его истинных мыслей. Астория, сидящая рядом, вообще замерла как мышонок, боясь даже вздохнуть, и уставилась в свою тарелку с овсянкой. Тут Люциус, сделав глоток чаю, произнёс, обращаясь к Нотту: — Маттео, если твой старший сын оказался бракованным… женись снова. Ты ещё далеко не старик. Пусть новая жена родит тебе нового, послушного наследника, и ты со спокойной душой выжжешь имя Теодора с гобелена. Нотт-старший раздражённо фыркнул. — Легко сказать. Чистокровные женщины моего возраста давно все замужем. А с Терезой Забини связываться — себе дороже, она похоронит меня через неделю после свадьбы и заберёт себе все хранилища с деньгами. Люциус снисходительно усмехнулся, словно объяснял глупому ребенку очевидные истины: — А зачем тебе кто-то твоего возраста? Посмотри шире. Дочь Паркинсона, Пэнси, теперь точно не выйдет за твоего Тео после его выходки. Но её отец с радостью отдаст её за тебя, ради статуса. Ну, или… — Люциус медленно обвёл взглядом стол и остановился на младшей Гринграсс. — Или оглянись. За этим самым столом сидит ещё одна Гринграсс. Нужно всего лишь подождать пару лет. В столовой будто мгновенно выкачали весь воздух. Леди Гринграсс с явным испугом и протестом посмотрела на мужа, надеясь увидеть в его глазах такое же возмущение. Но мистер Гринграсс… вдруг довольно улыбнулся. Его глаза алчно заблестели. — Знаешь, Люциус… это блестящая мысль, — заговорил отец Дафны и Астории, откладывая приборы. — Если одна моя дочь породнится с Малфоями, а вторая — с Ноттами… это было бы просто чудесно для нашей семьи. Полный триумф. Маттео, дорогой друг, едва Тори перейдёт в выпускной класс, как только ей исполнится восемнадцать, мы сможем официально обсудить вашу помолвку. Драко, Тори и Дафна впали в полный, парализующий ужас. Астория побледнела так сильно, что показалось, она сейчас упадёт в обморок прямо на глазах у родителей. Девушка замерла и казалось, что она перестала дышать. Маттео Нотт, которому было далеко за сорок, оценивающе, как на племенную кобылу, посмотрел на шестнадцатилетнюю испуганную девочку. Драко почувствовал, как внутри него всё кричит от ярости. Его глаза встретились с глазами Дафны. Он лишь кивнул ей.

***

Поздним вечером Драко не спал. Он сидел в кресле у окна, глядя на заснеженный сад, когда рука сама потянулась к телефону. Пальцы нашли контакт Блейза, и через несколько гудков экран осветился. — Малфой? — голос Забини звучал удивлённо и немного сонно. — Ты чего не спишь? Третий час ночи, завтра увидимся в поезде. Лицо Блейза в экране было помятое и сонное. Драко сразу заметил тёмный, уже начинающий синеть кровоподтёк на его скуле. — Что с твоей мордой, Забини? — без предисловий спросил Драко, прищурившись. Блейз усмехнулся, коснувшись пальцами больного места, и поморщился. — А, это… Квиддич. — Квиддич? — Драко приподнял бровь. — Я провёл весь день у Уизли в Норе, — Блейз ухмыльнулся, и в его глазах заплясали чёртики. — Рон, Джинни, Фред, Джордж… даже Перси и Билл подтянулись к вечеру. Устроили игру на заднем дворе. Поле, конечно, так себе, но атмосфера… Он сделал паузу, наслаждаясь воспоминанием. — Мы играли до темноты. Я, если честно, даже не заметил, как этот чёртов бладжер прилетел. Отвлёкся на Джинни, она делала какой-то невероятный разворот, ну ты знаешь, тот финт, который она выкладывала в WitchTok… еще летом… — Тот самый, с резкой сменой высоты? — перебил Драко, и в его голосе неожиданно прорезался неподдельный интерес. — Да, — кивнул Блейз. — Я попросил её показать. Мы потом часа два отрабатывали. Знаешь, рыжие, конечно, странноватые, но в квиддиче они чертовски хороши. Особенно Фред и Джордж, их тактика просто безумная, я записал пару идей. Но у меня вопрос, как давно ты подписан на мою девочку в Witchtok? Драко тихо рассмеялся. — Курса с третьего... Теперь мы сможем применить их же оружие против них. Уизли… меня больше пугает даже не то что ты с ними скоро породнишься, а то, что ты теперь знаешь их всех по именам. Блейз довольно оскалился, но тут же посерьёзнел, заметив что-то в глазах друга. — Ладно, колись. Что у тебя там стряслось? Ты выглядишь так, будто у тебя кто-то умер. Драко отвернулся к окну, и улыбка сползла с его лица. — В Мэноре пиздец, Блейз. — По-другому я и не ожидал, — тихо сказал Забини. — У вас там всегда пиздец. — Моя помолвка с Дафной будет объявлена в газетах в ближайшие недели, — глухо произнёс Драко, не глядя на экран. — Родители уже обсуждают свадьбу на июнь. Мы с Даф договорились, но… мне тошно от этого всего. Блейз хмыкнул: — Драко… а как же Грейнджер? Малфой замер. Он медленно повернул голову к камере, но не посмотрел в объектив, а уставился куда-то в пустоту за плечом Блейза. Тишина длилась несколько секунд. — Не знаю, — наконец выдавил он, и в его голосе не было привычной малфоевской уверенности. — Я не знаю, Блейз. Все сложно… понимаешь… я влип в это все. Я не уверен что смогу поступить как Тео, из-за мамы, из-за Дафны…, но и… Грейнджер, я не могу просто прекратить это. Только с ней рядом я чувствую… Он резко выдохнул, словно сбрасывая груз, и перевёл разговор: — Слушай… Отец Нотта был у нас на завтраке сегодня. Блейз нахмурился и на его лице отразилась тревога. — Чего хотел? — Он лишил Тео всего, — сказал Драко. — Абсолютно. Денег, наследства, оплаты за школу. Он грозился выжечь его имя с гобелена. Блейз выругался сквозь зубы, и в его глазах мелькнула настоящая злость. — Мы даже не предложили ему помощь, — продолжил Драко, и в его голосе проскользнула вина. — Мы знаем, что он у Нолан, знаем, что у него ничего нет… и молчим. Делаем вид что все в порядке. — Мы исправим это, — твёрдо сказал Блейз. — Как только приедем в Хогвартс. Драко молча кивнул, и в этом жесте было больше усталости, чем согласия. — Ладно, — сказал он, наконец взглянув в экран. — Увидимся в поезде, Забини. — Увидимся, Малфой, — ответил Блейз, и его голос был мягче, чем обычно. — Держись там. Экран погас, и Драко снова остался один в темноте своей комнаты погружаясь в свои мысли. Спать он так и не лег.