Часть 18

Зимним лондонским вечером было зябко и сыро, улицу освещали фонари. Кинотеатр, расположенный всего в двадцати минутах ходьбы от дома Гермионы, светился огромными неоновыми вывесками, привлекая толпы кутающихся в тёплую одежду людей. Для каждой из пар дорога сюда стала отдельным приключением. Тео и Клер приехали на метро. Нотт, одетый в новые джинсы и куртку, купленные накануне, всю дорогу заворожённо рассматривал карту линий подземки, людей вокруг и сжимал в кармане пластиковый проездной. Клер тихонько поддразнивала его, когда он слишком сильно засматривался на людей, особенно на парня с ужасающим количеством пирсинга в носу и ушах. Блейз и Драко добирались сложнее. Малфой и Блейз воспользовались летучим порохом, переместившись в камин маленького полузаброшенного паба на самой окраине магического Лондона. Оттуда им пришлось идти пешком. Блейз, задыхаясь от смеха, вёл Драко по навигатору в телефоне, после того как Джинни и Гермиона накануне пояснили ему, как им пользоваться. Малфой в дорогом кашемировом пальто всю дорогу брезгливо косился на светящийся экран смартфона Забини, ворчал по поводу сырости, по поводу грязи под ногами и бубнел, что «эта дурацкая стрелочка на карте постоянно крутится не в ту сторону и ему кажется, что они ходят кругами». Самыми быстрыми оказались Джинни и Гермиона. Поскольку Гермиона прекрасно знала эту часть города, они просто трансгрессировали в тёмный безлюдный переулок за углом кинотеатра. Поправляя растрепавшиеся на ветру рыжие волосы, Джинни сразу же заприметила у входа Тео и Клер, а спустя минуту из-за угла показались Блейз и чертыхающийся сквозь зубы Малфой. Когда вся компания наконец зашла внутрь, парни-слизеринцы замерли, оглядываясь по сторонам. Блейз с интересом рассматривал яркие афиши. Драко оглядывался, но старался не выдавать своего интереса или удивления и выглядел как всегда скучающе. — И чем здесь пахнет? — негромко, но высокомерно спросил Малфой, поведя плечом. — Попкорном, Малфой. Жареной кукурузой, — хмыкнула Гермиона, проходя мимо него к кассе. — И мы это сейчас будем есть. Девушки быстро сориентировались. Выбор пал на новую, только что вышедшую драматичную экранизацию «Грозового перевала» — классики, которую Гермиона обожала с детства. Пока Клер разбиралась с билетами, Джинни и Гермиона купили огромные вёдра попкорна и колу на всех. Блейз, приняв из рук Джинни стакан с трубочкой, пришёл в полный восторг, а Драко посмотрел на картонное ведро в руках Гермионы так, словно там шевелились живые флоббер-черви. Они вошли в зал. Внутри уже царил полумрак, пахло попкорном, а на огромном, во всю стену экране крутились трейлеры фильмов, которые должны в скором времени выйти в прокат. Тео и Клер, не сговариваясь, сразу заняли самые дальние места. Тео собственнически приобнял Клер за плечи, устраиваясь в мягком кресле. Блейз и Джинни заняли места на пару рядов ниже, тоже чуть в стороне. Блейз тут же принялся с хрустом пробовать карамельный попкорн прямо из ведра Джинни. Драко и Гермионе достались места в среднем ряду, прямо по центру. Свет в зале погас, начались первые титры фильма, заиграла музыка. Гермиона сидела ровно, её сердце стучало так громко, что, ей казалось, Малфой может его слышать, несмотря на громкий звук в зале. Драко сидел так близко, что их плечи соприкасались, она чувствовала лёгкий запах его парфюма и тепло. Малфой не мог сосредоточиться на фильме. Все его мысли были о девушке, сидящей справа. О её тонком профиле, копне непослушных кудрей, тонкой руке, лежащей на подлокотнике. Ведро с попкорном стояло на подставке между ними. Гермиона, пыталась отвлечься от ощущений, старалась вникнуть в суть сюжета и насладиться игрой актёров. Она медленно протянула руку к ведру. Опустив пальцы внутрь, через секунду чужая горячая ладонь легла сверху. Она вздрогнула и хотела было резко отдернуть руку, но Драко не позволил. Его пальцы мгновенно переплелись с её прямо там, в ведре попкорна, среди сладкой кукурузы. Гермиона замерла, перестав дышать. Её ладонь оказалась в плену его тёплой, сильной руки. Малфой даже не повернул головы, продолжая смотреть на экран, но его прикосновение было таким волнующим, что у Гермионы закружилась голова. Попкорн был забыт. Вся вселенная сузилась до тепла чужой кожи. Спустя пятнадцать минут, когда на экране разворачивалась трагическая история Хитклиффа и Кэтрин, Драко медленно потянул её руку вверх, увлекая за собой. Он переложил их сцепленные пальцы на её колено. Гермиона тихо, судорожно выдохнула, когда его ладонь накрыла её ногу сквозь ткань шерстяных колготок. Его большой палец пришёл в движение. Медленно, тягуче, сводя с ума, Драко начал вести линию вверх по её колену, едва ощутимо вырисовывая круги, заставляя её кожу покрываться мурашками. Затем его рука вернулась к запястью Гермионы. Он нежно обхватил его пальцами, нащупывая пульс, и принялся водить подушечкой пальца по нежной, чувствительной коже с внутренней стороны, прямо там, где вены выделялись под кожей. Гермиона закусила губу, чтобы не застонать. Она закрыла глаза, полностью растворяясь в ощущениях. Фильм шёл своим чередом, на экране сменялись кадры, плакали и смеялись актёры, взрывалась драматическая музыка, но для них двоих в этом огромном тёмном зале кинотеатра существовали только эти прикосновения — отчаянные, болезненные и такие необходимые им обоим. Сеанс закончился, и на улице уже окончательно стемнело, а неоновые вывески Кэмдена отражались на мокром от дождя и рыхлого снега асфальте яркими разноцветными бликами. Компания неспешно шла по тротуару. Драко и Гермиона шли чуть позади остальных. Их пальцы, которые ещё несколько минут назад были переплетены в темноте зала, теперь снова были спрятаны в карманы, но между ними всё ещё вибрировало то самое напряжение. Драко то и дело косился на раскрасневшиеся щёки Грейнджер, а его ладонь в кармане до сих пор помнила ритм её пульса. Тишину нарушила Клер. Она посильнее прижалась к плечу Тео, пряча нос в его куртку, и весело заявила: — Так, народ, я не знаю, как вы, но этот попкорн только подогрел мой аппетит! Я безумно хочу есть. Я хочу пиццу. Настоящую, горячую, с тянущимся сыром! Тео засмеялся, глядя на неё сверху вниз: — Клер, мы ведь съели два огромных ведра этой жареной кукурузы. Куда в тебя поместится ещё и пицца? — Попкорн — это воздух, Тео! — заявила она, махнув рукой. — Мой желудок требует жиров и углеводов. Они прошли ещё пару десятков метров вдоль витрин, как вдруг Клер резко остановилась и указала пальцем на противоположную сторону улицы. Там, под уютным козырьком, светилась небольшая скромная вывеска с нарисованным кусочком пепперони. Сквозь чистые панорамные окна маленькой пиццерии было видно несколько пустых деревянных столиков. Из открытой двери на всю улицу разносился умопомрачительный аромат запечённого томатного соуса, базилика и расплавленной моцареллы. — О, Мерлин… — Блейз Забини замер, принюхиваясь. Его слизеринский аристократизм на мгновение дал сбой. — Ладно, признаю. Это пахнет почти как в Неаполе. Моя мать возила меня туда в детстве. — Вот! Видите! — Клер победно подпрыгнула на месте, хватая Тео за руку. — Пошли поедим пиццы! Джинни, у которой от этого запаха тоже мгновенно заурчало в животе, тут же поддержала Клер: — Я за. Малфой, не строй из себя недотрогу, пошли. Драко высокомерно приподнял бровь, оглядывая простенький фасад заведения, но, встретившись взглядом с Гермионой, которая улыбалась, глядя на его напускную брезгливость, лишь тяжело вздохнул: — Похоже, у меня нет выбора. Если эта… «пицца» окажется ядом, Нолан, ты лично будешь варить мне противоядие. — Отлично! — рассмеялась Клер, увлекая всю компанию за собой через дорогу. — Пошли, приобщаться к прекрасной магловской культуре. Они толкнули дверь, и пиццерия встретила их мягким теплом, итальянской музыкой из динамиков и уютом. Блейз первым уверенно зашагал к большому угловому столу, Тео сел рядом с Клер, а Драко, переступив порог, снова оказался прямо за спиной Гермионы, незаметно, на долю секунды коснувшись ладонью её талии, подталкивая к столу. Девушки сделали заказ у стойки, и уже через пятнадцать минут на столе появились три огромные, дымящиеся пиццы на тонком тесте, щедро покрытые начинкой, и целая батарея запотевших бутылок холодного пива. — Так, вы же в курсе? — Клер весело потёрла ладони, пододвигая к Тео тарелку, на которую ловко перекинула огромный кусок «Маргариты» с тянущимися нитями моцареллы. — Забудьте про ножи и вилки. Пиццу едят руками. Вот так: складываете кусочек пополам и кусаете. Тео послушно последовал её примеру. Осторожно подцепив пальцами горячее тесто, он сделал первый укус и замер. Глаза его округлились. — Салазар… — пробормотал он с набитым ртом. — Клер, это… это невероятно. Маглы определённо знают толк в еде. — А я говорила! — рассмеялась Клер, делая глоток пива прямо из горлышка. Блейз времени зря не терял. Он уже вовсю уплетал острую пиццу с пепперони, совершенно позабыв о своих изысканных манерах, и с явным удовольствием запивал её холодным алкоголем. — Признаю, Нолан, ты была права, — ухмыльнулся Блейз, подмигивая Джинни, которая как раз потянулась за вторым куском. Джинни со смехом толкнула его локтем: — Ну ещё бы, Забини. Меньше пафоса. Единственным, кто всё ещё сохранял подобие аристократического скепсиса, был Драко. Он с подозрением посмотрел на кусок пиццы с ветчиной и грибами на своей тарелке. Напиток в зелёной стеклянной бутылке тоже вызывал у него вопросы. — Грейнджер, — негромко позвал он, косясь на Гермиону, которая сидела рядом и с аппетитом жевала свой кусочек. — Это можно пить? Я не отравлюсь? Гермиона тихо фыркнула, поднося бутылку к губам. — Малфой, не глупи. Просто попробуй, — она выжидаютельно посмотрела на него. Драко вздохнул, смиряясь со своей участью. Он аккуратно взял кусок пиццы, откусил и медленно прожевал. Затем он взял бутылку, сделал глоток пива. — Ну? — с лукавой усмешкой спросила Гермиона, подавшись чуть вперёд. — Сносно, — буркнул Драко, стараясь вернуть лицу равнодушное выражение, хотя рука его уже сама потянулась за вторым куском. — По крайней мере, это лучше, чем сливочное пиво из «Трёх метёл», от которого потом зубы сводит от сахара. Постепенно за столом воцарилась та самая расслабленная, шумная атмосфера нормальных студенческих посиделок. Блейз и Джинни вполголоса спорили о тактике игры «Холихедских Гарпий», Тео с обожанием смотрел на Клер, которая обсуждала что-то с Гермионой и при этом жестикулировала корочкой от пиццы. Под деревянным столом, скрытые от глаз друзей, колени Драко и Гермионы снова соприкасались. Он незаметно поставил свою бутылку и опустил руку вниз, находя пальцы Гермионы, сжал её ладонь, и Гермиона не стала убирать руку. Она лишь сделала ещё один глоток пива, чувствуя, как внутри разливается удивительное, щемящее ощущение счастья, смешанного со страхом. Она понимала, что это лишь момент. Но прямо сейчас, в этой маленькой лондонской пиццерии, будущего не существовало — были только они, запах базилика, смех друзей и горячие пальцы Малфоя, крепко сжимающие её руку. Блейз лениво покрутил в пальцах пустую бутылку из-под пива, переводя взгляд с Клер на Гермиону, и с искренним любопытством приподнял бровь: — Слушайте, Нолан, Грейнджер… Я так понял, вы живёте тут неподалёку. Вы что же, дружите вне Хогвартса? Ну, в этом вашем магловском мире? Гермиона и Клер переглянулись. — О, Забини, это вообще отдельная история, — улыбнулась Гермиона, отставляя бутылку. — На самом деле мы с Клер ходили в один детский сад. А потом ещё и в один класс в начальной школе. Представляешь наш шок, когда мы одиннадцать лет прожили неподалёку, думая, что мы самые обычные девочки, а потом столкнулись нос к носу на платформе 9 и ¾? Сначала мы были в восторге. Но позже в школе как-то мало общались… всё-таки разные факультеты, Когтевран и Гриффиндор, уроки не всегда совпадали. Но в принципе да, мы хорошо общаемся. Гермиона на мгновение замолчала, её взгляд стал немного туманным от выпитого пива. Она посмотрела на Клер, и на её лице появилась тёплая, мягкая улыбка. — Знаешь, Клер… я ведь отлично помню твою маму. Она была такая красивая. Позже я была абсолютно уверена, что ты полукровка. Я серьёзно думала, что твоя мать была скрывающейся ведьмой, вышедшей замуж за магла. Вся компания за столом притихла. Клер на секунду замерла, её глаза блеснули грустью. Гермиона вдруг резко мотнула головой, словно опомнившись, и краска залила её щёки. Она испуганно прикрыла рот ладонью. — Ой… Прости, Клер! Чёрт… я, кажется, пива перебрала, раз меня на такие откровения потянуло, — виновато пробормотала Гермиона, утыкаясь взглядом в стол. — Ничего, всё хорошо, — мягко ответила Клер, тепло улыбнувшись подруге детства. — Мне наоборот приятно это слышать. Мама действительно была… особенной. Клер перевела взгляд на Тео, пытаясь изящно перевести тему и спасти смущённую Гермиону от неловкости. — Ну а вы? Вы трое… вы ведь чистокровные, ваши семьи постоянно вращаются в одном кругу. Вы тоже дружите с детства? — О-о-о, — протянул Блейз, и на его лицо вернулась привычная слизеринская ухмылка. — Да… мы дружим уже очень долго… знаем друг друга практически с младенчества. — Это точно, — негромко рассмеялся Тео, приобнимая Клер за плечи. — Мы вместе разносили Малфой-Мэнор, Нотт-Мэнор или поместье Забини, пока наши родители пили огневиски и обсуждали политику. И поверь, мы развлекались как могли. Драко, помнишь, как тебе исполнилось лет восемь, и ты решил доказать нам, что ты уже великий тёмный маг? Драко, который до этого момента сидел молча, продолжая под столом крепко сжимать руку Гермионы, едва заметно закатил глаза, но уголки его губ дёрнулись вверх. — Нотт, ради Салазара, замолчи, — буркнул Малфой, хотя в его голосе не было злости. — Ну уж нет, теперь рассказывай! — подмигнула Джинни, с азартом подавшись вперёд. — В общем, — охотно подхватил Блейз, закинув руку на спинку сиденья Джинни. — Наш дорогой наследник Малфоев стащил у Люциуса из кабинета какую-то древнюю шкатулку. Он уверял нас, что внутри заперт дух, который подчиняется только истинным аристократам, и его нужно вызвать специальным заклинанием. Мы с Тео скандировали заклинания, Драко с гордым видом крутил замок… — И в итоге шкатулка просто взорвалась у нас в руках, и там, видимо, было проклятье, которое каким-то образом сделало так, что мы поменялись голосами, — со смехом закончил Тео. — Нас тогда долго лечили и запретили общаться до конца лета. — Зато это было жууутко весело — говорить голосом Малфоя, — хмыкнул Блейз, делая глоток пива. Драко лишь тихо фыркнул, качнув головой, но его хватка на ладони Гермионы под столом стала чуть нежнее. Грейнджер тихонько засмеялась вместе со всеми, слушая эти чистокровные байки. — …Хорошо, что мой отец об этом так и не узнал. Мы про шкатулку не сказали ни слова и наврали, что нас заколдовал домовой эльф в наказание за то, что мы его дразнили… мне до сих пор стыдно перед Добби, ему тогда влетело, но он нас не выдал, — покачал головой Драко. — О, а помните Хэллоуин, когда нам было лет по одиннадцать? Накануне Хогвартса, — хмыкнул Блейз. Тео тут же за столом застонал, закрывая лицо руками: — Забини, Мерлина ради, только не это. Это самое позорное воспоминание в моей жизни. — Ну уж нет, рассказывай! — Клер с азартом зашевелилась, переводя горящий взгляд с Тео на Малфоя. — Что вы там ещё натворили? — В общем, — Блейз победно ухмыльнулся, — моя матушка устроила грандиозный приём в нашем поместье. Кондитеры доставили целые горы каких-то безумно дорогих, изысканных магических сладостей. Нам, естественно, выдали понемногу и велели сидеть тихо. Но разве можно остановить трёх мальчишек без присмотра? Мы дождались, пока взрослые уйдут в зал для приёмов, пробрались на кухню и… просто сожрали всё. Когда я говорю «всё», то именно это и имею в виду. Шоколадные котелки, сахарные перья, засахаренных бабочек. Мы объелись сладкого так, что дышать не могли. — И что случилось? — спросила Джинни, с улыбкой подпирая подбородок ладонью. — А то, что сладости в таких количествах дают побочный эффект, — со смехом продолжил Тео, убирая руки от лица. — На следующее утро мы проснулись в одной комнате, посмотрели друг на друга и пришли в ужас. Нас всех троих жутко, просто катастрофически обсыпало прыщами. Всё лицо, шея, лбы — живого места не было. Драко страдальчески поморщился, а Гермиона рядом с ним тихонько прыснула, поглаживая его ладонь под столом. — И вместо того чтобы пойти к домовикам или взрослым, — фыркнул Драко, неохотно включаясь в рассказ, — этот гений, — он кивнул на Блейза, — заявил, что вычитал в какой-то старой книге заклинание экспресс-очищения кожи. Мы ведь были будущими великими волшебниками, как-никак. Мы стащили палочку его матери, спрятались в ванной и решили сами всё вылечить. — О-о-о, — протянула Клер, предвкушая финал. — И как успехи? — Потрясающе! — расхохотался Блейз. — Я взмахнул палочкой, прошептал не пойми что, и… наши прыщи не исчезли, они стали ярко-синими! — Синими? — Джинни уже откровенно хохотала, утирая слёзы. — Серьёзно, Малфой, ты ходил с синими прыщами? — К сожалению, не ходил, а бегал, — угрюмо буркнул Драко. — Потому что в этот самый момент в ванную вошла леди Забини в поисках своей палочки. — Вот тут-то нам и влетело, — Тео качнул головой, улыбаясь воспоминанию. — Моя матушка, — добавил Блейз, — женщина невероятно экспрессивная. Когда она увидела трёх одиннадцатилетних наследников чистокровных родов, которые должны были вечером предстать перед министерской элитой, а вместо этого стоят, покрытые синими волдырями… О, Салазар, этот крик я помню до сих пор. Нам влетело так, что стены дрожали. Она лично оттаскала нас за уши, а потом заставила пить горькое очищающее зелье. Пиццерия снова взорвалась общим, безудержным хохотом. Клер обняла Тео за шею, Джинни стучала бутылкой по столу, а Гермиона, смеясь до колик, повернулась к Драко: — Знаешь, Малфой… Я бы отдала половину своих баллов за Ж.А.Б.А., чтобы увидеть тебя с синими прыщами. — Даже не думай об этом, Грейнджер, — пригрозил Драко, но его губы сами расплылись в мягкой, непривычно открытой улыбке. Под столом он ещё крепче сжал её пальцы, прижимаясь своим плечом к её плечу, чувствуя, как глупые истории из детства и тепло её руки делают этот вечер самым лучшим за все его каникулы. Гермиона сделала ещё один небольшой глоток пива, глядя на веселящихся друзей, и её улыбка стала чуть более задумчивой. Вспомнив их детство и рассказы парней о поместьях и магии с пелёнок, она тихо произнесла: — Слушаю я вас и даже немного завидую… Вы с самого рождения знали, кто вы. А я… Я вот помню, как впервые приехала в Хогвартс в одиннадцать лет и просто обалдела. Я крутила головой во все стороны и не могла поверить, что магия действительно существует, что всё это по-настоящему, а не страницы из детских книжек, которые я читала в своей комнате малышкой. Она опустила взгляд на свою бутылку, и в её голосе скользнула едва заметная, затаённая грусть: — Мои родители… они ведь стоматологи. Стопроцентные маглы. И если честно, они до конца так и не верят в то, что их дочь — волшебница. Для них этот мир слишком чужой, пугающий. Они любят меня, конечно, гордятся оценками, но каждый раз, когда я возвращаюсь на каникулы, между нами будто невидимая стена. Они делают вид, что всё нормально, но я вижу, что они просто не способны принять эту реальность. Клер, до этого внимательно слушавшая подругу, вдруг усмехнулась и легонько стукнула своей бутылкой о бутылку Гермионы. — Ой, Герм, ну твои хотя бы сразу пытались понять! — рассмеялась Клер. — Мой папа, вообще превзошёл всех. Он только на третьем курсе окончательно понял, что я учусь в школе волшебников! — Как это? — удивилась Джинни, округлив глаза, а Тео с интересом повернулся к своей девушке. — А вот так! — Клер победно улыбнулась, вспоминая отцовскую практичность. — До этого момента Стивен был свято уверен, что мы с тобой, Гермиона, учимся просто в частной, безумно дорогой закрытой школе для одарённых и талантливых детей. Ну, знаете, такой британский пансион с жёсткой дисциплиной, где запрещены телефоны и компьютеры, чтобы дети не отвлекались от учебников. Каждый раз, когда я пыталась заикнуться про трансгрессию, зелья или заклинания, он снисходительно улыбался и думал, что это у нас в школе такой продвинутый театральный кружок или просто подростковый сленг для маскировки школьных предметов. Потребовалось три года, куча писем, которые приносили совы прямо ему на кухонный стол, и то, что я левитировала телевизор, чтобы до него наконец дошло! За столом снова поднялась волна искреннего хохота. Джинни рассказывала смешные истории про свою семью, троица слизеринцев поведала ещё пару смешных историй, в которых кроме них принимали участие Дафна с Пэнси и павлины. Гермиона и Клер вспоминали детство в магловской школе. Блейз и Джинни рассказали, как проходил разговор с её родителями в Норе. Тео лишь в общих чертах сказал, что сильно рассорился с отцом и сейчас проводит каникулы у Клер. Спустя час хмельная компания вывалилась на улицу, и они какое-то время просто шли по улице. Джинни остановилась под неоновым козырьком закрытого музыкального магазина, посмотрела на свои наручные часы и сонно потянулась. На рубиновом кольце на её пальце красиво отразился свет вывески. — Так, народ, уже действительно поздно, — сказала Джинни, кутаясь в тёплую куртку. — Мне бы домой, а то мама устроит мне… Герм, ты со мной в Нору? Гермиона, чьи щёки горели от выпитого алкоголя, мягко улыбнулась и покачала головой: — Нет, Джин, я пас. Тут до моего дома пешком минут двадцать, я прогуляюсь и сразу к себе в постель. — Отлично, план принят, — Блейз Забини по-хозяйски приобнял Джинни за талию и уверенно посмотрел на остальных. — Я провожу Джинни до самых дверей Норы. Клер и Тео в этот момент мало интересовались логистикой перемещений друзей. Пьяненькие, расслабленные и безумно счастливые, они шли в обнимку, то и дело спотыкаясь и тихо смеясь над какими-то своими шутками. Клер то и дело прижималась к плечу Тео, а он наклонялся и целовал её волосы. — Мы тоже пройдёмся до дома пешком, — хихикнула Клер, махнув рукой в сторону Кэмден-роуд. — До встречи. Когда Клер с Тео, продолжая тихо переговариваться, свернули за угол, а Блейз и Джинни с негромким хлопком трансгрессировали, на опустевшей улице остались только двое. Гермиона спрятала руки в карманы пальто, внезапно почувствовав, как без общего шума и гама на неё накатила неловкость. Она повернулась, собираясь сделать первый шаг в сторону своего дома, но Драко, сделав полшага вперёд, преградил ей дорогу. Он посмотрел на неё сверху вниз. — Грейнджер, — негромко произнёс он, кивнув в сторону темнеющих лондонских переулков. — Я тебя провожу. Они шли молча. Минут через пятнадцать повернули на её улицу и остановились у аккуратного магловского дома Грейнджеров. Драко замер, засунув руки в карманы пальто, и скептически окинул взглядом кирпичный фасад с небольшим палисадником. Хмель всё ещё мягко туманил голову, но привычная маска отчуждения вернулась. — Надо же, Грейнджер, — с лёгкой долей сарказма протянул он, кивая на дом. — И в этой заурядной магловской коробке выросла главная зубрила Хогвартса? Честно говоря, я ожидал увидеть здесь как минимум забор из словарей и коврик с рунами. Гермиона остановилась напротив него, задрав подбородок. В полумраке улицы её глаза азартно блеснули, а на губах появилась ответная усмешка. — Разочарован, Малфой? Извини, что здесь нет фамильных павлинов, готовых клюнуть тебя за зад. Драко коротко хмыкнул, вспомнив, что его детский «инцидент» с павлином они сегодня тоже обсудили, и сделал полшага вперёд. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Сарказм, который они пытались использовать как щит, испарился… Драко смотрел на её раскрасневшиеся щёки и припухшие губы, а Гермиона видела, как потемнели его серые глаза. И в эту секунду у обоих пропало желание притворяться. Он обнял её так крепко, что она почувствовала его тепло через слои одежды, его губы были горячими и настойчивыми. Её пальцы скользнули выше, зарываясь в мягкие платиновые волосы. Драко, задыхаясь от рвущегося наружу желания, рванул вниз молнию её куртки и бесцеремонно засунул ладони прямо под неё, сжимая её талию сквозь тонкую ткань джемпера. Гермиона вздрогнула, выгибаясь навстречу этому прикосновению. Он целовал её так, словно пытался впитать в себя её суть — вкус, запах, тепло, дыхание. Они стояли прямо в жёлтом тёплом круге света одинокого уличного фонаря. Вокруг них сыпал мелкий мокрый снег, оседая на плечах Драко и путаясь в кудрях Гермионы. Весь мир вокруг них замер, сузившись до размеров этого тротуара. Они были не в силах оторваться друг от друга, полностью растворяясь в этой безумной магловской ночи, где не было предрассудков — только они двое, падающий снег и сбивающееся от страсти одно дыхание на двоих. В кармане пальто Гермионы настойчиво зазвонил телефон. Звук рингтона развеял остроту их момента. Гермиона вздрогнула, её пальцы всё ещё путались в платиновых волосах Драко, а его горячие ладони под курткой продолжали согревать её талию. — Грейнджер, проигнорируй… — хрипло, прямо в её губы прошептал Драко, пытаясь снова поймать её рот своим, но телефон продолжал звонить. Её рука скользнула в карман и выудила светящийся гаджет. На экране светилась надпись: «Мама». — Это мама… — выдохнула Гермиона, растерянно глядя на дисплей, пока краска стыда и возбуждения заливала её лицо. — Я… я говорила ей, что сегодня обязательно вернусь ночевать домой. Она волнуется. Уже действительно очень поздно. Драко медленно убрал руки из-под её куртки, но отступать назад не спешил. Он остался стоять вплотную, глядя на то, как Гермиона неловко поправляет растрепавшиеся кудри и пытается выровнять голос, прежде чем ответить. В ночной тишине Драко, стоявший практически вплотную к ней, отчётливо услышал мягкий, но взволнованный женский голос. — Гермиона, дорогая? Ты где? Уже половина первого, я начинаю переживать. Ты всё-таки идёшь домой или решила остаться у Уизли в этой их… Норе? Папа уже с ног валится, но не ложится, ждёт тебя. Всё в порядке? Как фильм, тебе понравилось? Вы поужинали? Гермиона, ответь, пожалуйста, а то у меня сейчас сердце выпрыгнет! Гермиона зажмурилась, чувствуя, как лицо снова обдаёт жаром. Она поспешно прижала телефон плотнее, краем глаза косясь на Драко. Малфой слушал этот поток материнской заботы с совершенно нечитаемым выражением лица. — Да, мам, мамочка, всё хорошо, — поспешно заговорила Гермиона, пытаясь сделать так, чтобы её голос не звучал хрипло. — Я уже буквально у дома. Да, пешком дошла от кинотеатра. Нет-нет, в Нору я не поехала, я иду домой, буду через минуту. Фильм замечательный, мы потом ещё зашли съесть по кусочку пиццы… Да, я в порядке, честно! Всё, мам, я уже захожу во двор, целую. Она нажала отбой, и экран телефона погас, оставив их в темноте, разбавляемой лишь жёлтым светом фонаря. Гермиона опустила руку с телефоном и посмотрела на Драко. Между ними снова повисла тишина, но теперь она была наполнена щемящим осознанием того, что этот идеальный, сумасшедший вечер подошёл к концу. Драко не дал ей сделать и шага к дому. Прежде чем она успела спрятать телефон обратно в карман, его губы снова нашли её. В этот раз поцелуй был коротким, отчаянным. Он замер, уткнувшись носом в её раскрасневшуюся от поцелуев и холода щёку, вдыхая её запах. Они стояли так несколько секунд. — Увидимся в школе, — негромко сказал он, и его голос прозвучал удивительно мягко. Драко чуть приподнял бровь, пытаясь вернуть их обычный тон. — Ты уже придумала тему первого эфира, Грейнджер? Гермиона удивлённо моргнула, поражённая тем, как быстро он вспомнил об их школьных делах после всего, что между ними только что было. На её губах появилась слабая, но искренняя улыбка. Этот вопрос вернул им почву под ногами. Гермиона тихо улыбнулась, глядя на него снизу вверх, и мотнула головой: — Ещё нет, Малфой. Но у меня есть пара идей, которые тебе точно не понравятся. — Даже не сомневаюсь, Грейнджер, — хмыкнул он. Драко сделал шаг назад, раздался резкий хлопок, и его силуэт мгновенно растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое завихрение из поднявшихся в воздух снежинок. Гермиона постояла ещё несколько секунд, глядя на то место, где только что стоял Малфой. На её губах всё ещё горел вкус его поцелуев. Она глубоко вдохнула морозный воздух — становилось холоднее. Спрятав телефон в карман, Гермиона неспешно пошла к дому.

***

Тишина Малфой-мэнора была почти осязаемой после шума лондонских улиц. Драко снял пальто и тихо шёл в сторону своей комнаты, надеясь проскочить незамеченным, но не успел сделать и трёх шагов. — Драко. Иди сюда. Голос Люциуса прозвучал из полумрака гостиной. Он сидел в кресле у камина, в одной руке — стакан с огневиски, в другой — смартфон, экран которого ещё не погас. — Отец, — Драко замер. — Я думал, вы с мамой уже отдыхаете. — Отдыхаю? — Люциус не повысил голоса, но это было и не нужно. — Я просматривал ленту. И представь моё удивление, когда в сторис у Забини я увидел тебя. В компании, — он сделал паузу, впиваясь взглядом в сына, — маглорожденных девиц. — Мы ходили в кинотеатр, отец. Магловское развлечение. Блейз пригласил. — Блейз, значит. — Люциус медленно поднялся, поставил стакан на каминную полку. — С невестой. Рыжей Уизли. Это, конечно, печально, но его выбор. Нотт… со своей… девицей. Как там её? Нолан. Тоже понятно: разочарование рода, прячется у маглов. Он сделал шаг к Драко, и его серые глаза, такие же, как у сына, но холодные, сузились. — А ты, Драко? Зачем ты туда пошёл? Там была Грейнджер, та, с которой вы ведёте ваши эфиры. Драко почувствовал, как внутри всё сжалось. — Грейнджер составила компанию Нолан, отец. Мы просто оказались в одной компании. Я был с Блейзом и Тео. — С Забини, — медленно повторил Люциус, словно пробуя имя на вкус. — Твой друг, который обручился с Уизли. Нотт… предал фамилию ради маглорожденной. И ты развлекался с ними. — Блейз и Тео мои друзья, отец. Мне всё равно, кто с кем обручён. — О, как трогательно, — Люциус горько усмехнулся. — Дружба. Знаешь, Драко, я всегда считал, что ты умнее. Что у тебя есть голова на плечах, а не только порода. Он подошёл почти вплотную. — Я знаю, что такое молодость. Я знаю, что такое желание. Но если ты думаешь, что можешь совершать такие глупости, ты ошибаешься. Грейнджер — не для тебя. Она даже не полукровка. Она — маглорожденная. Это худшее, что можно выбрать… — Она одна из лучших учениц школы, — возразил Драко, и его голос дрогнул сильнее, чем ему хотелось бы. — У неё выдающийся ум. — Ум? — Люциус рассмеялся, но в смехе не было веселья. — Драко, дорогой, ум — это то, что можно купить. Репутацию — нет. Кровь — нет. Ты Малфой. Твоя жена должна быть достойна этого имени. Он отступил, возвращаясь к креслу, и бросил через плечо: — Ну-ну. Смотри, не пойди по стопам своего друга, Драко. Не заставь меня пожалеть о том, что я вложил в тебя столько сил. Забини может позволить себе эксцентричность — его мать сама живёт не по правилам. Нотт дорого заплатит за свой поступок. А ты — мой наследник. И я не позволю тебе смешать наш род с грязью. Он взял стакан и сделал долгий глоток, давая понять, что разговор окончен. Драко молча вышел из комнаты, его трясло от злости и бессилия. Он почти дошёл до своей спальни, когда из боковой ниши бесшумно выступила фигура в тёмно-зелёном халате. Нарцисса Малфой стояла, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрела на сына. — Мама… — Драко замер. — Ты не спишь? — Я ждала тебя, — её голос был тихим. — Я слышала, как отец говорил с тобой. Драко отвернулся, сжав челюсти. — Тогда ты всё слышала. Можешь не повторять его слова снова. Нарцисса сделала шаг к нему. — Драко. Посмотри на меня. Он неохотно повернул голову. — Она тебе нравится? — спросила Нарцисса. — Эта девушка. Грейнджер. — Да, — наконец выдохнул он, и это прозвучало как признание в преступлении. Нарцисса закрыла глаза на секунду. — Тогда послушай меня, сын. — Она взяла его за руку. — Если ты не откажешься от неё сам… если не сделаешь вид, что это была просто интрижка, просто развлечение… твой отец уничтожит её. Драко дёрнулся, но Нарцисса сжала его ладонь с неожиданной силой. — Он не будет бить тебя, не будет скандалов. Он ударит по ней. По её оценкам, по её будущему в Министерстве, по её репутации, по её семье. Он найдёт способ испортить её жизнь. Ты знаешь, я не преувеличиваю. — Мама… — Я люблю тебя, Драко. — Её голос сорвался. — Поэтому я говорю тебе как есть. Он сотрёт её в порошок. А ты будешь смотреть на это и ничего не сможешь сделать. Он уже так поступал… с моей сестрой Андромедой, и ему было плевать, что он причиняет мне боль. Она отпустила его руку и отступила на шаг. — Прости, что у нас такой дом. Прости, что я не могу быть для тебя другой матерью. Но я хочу, чтобы ты был в порядке. И она… эта девушка — тоже.