Часть 5

Взрыв, оглушивший нас мгновением ранее, был лишь началом. Сквозь пыль и крики пробилось яростное, неестественное свечение. Снизу, с нижних ярусов, поднимался не просто пожар — это был шторм из чистого, ослепляющего пламени. Сквозь грохот обрушения донеслось громовое: «Сдавайся, злодей!» ​Старатель. Герой номер два. Его пламя не разбирало дорог. Пытаясь достать преступника, он превратил торговый центр в раскаленную печь. ​Здание содрогнулось от очередного удара, и пол под нами окончательно сдался. — Мама! Папа! — мой крик утонул в грохоте падающих балок. ​Всё произошло слишком быстро. Огромная железобетонная опора, державшая свод пятого этажа, рухнула, погребая под собой всё: столики, надежды на спасение и... моих родителей. Я рванулся к ним, мои руки уже начали рассыпаться на розовые лепестки, я хотел просочиться сквозь завалы, вытащить их, сделать хоть что-то! ​— Назад! — голос матери сорвался на хрип. ​Она лежала, прижатая плитой, её лицо было бледным от шока, но в глазах, застыла стальная решимость. Пламя подбиралось всё ближе, пожирая кислород и превращая пластиковую отделку в ядовитый кисель. Мать вскинула руку. Её причуда — ветер — в этот раз не была ласковым бризом. ​Ударная волна воздуха подхватила меня, отбрасывая далеко назад, к самому краю обрушившегося пролета. — Живи, Рэо! — это было последнее, что я услышал, прежде чем поток огня перекрыл обзор. ​Я приземлился на кучу строительного мусора, задыхаясь от слез и гари. Вокруг лежали люди — кто-то не двигался, кто-то стонал, захлебываясь кашлем. Я пытался подняться, кричал их имена, но ноги не слушались, глаза слезилисьот пыли, гари и печали. Я видел, как там, в эпицентре, бушует «героический» огонь, лишая меня всего, что я любил. ​— Эй, парень! Слышишь меня? Не отключайся! ​Чья-то сильная рука вцепилась в мой воротник. Я увидел лишь край геройского костюма — кто-то из тех, кто прибыл на подмогу, пока Старатель был занят битвой. Герой действовал быстро и жестко: он перекинул меня через плечо, как мешок, и подхватил еще одну раненую женщину. ​— Там мои родители! — захлебываясь, прохрипел я, пытаясь вырваться. — Они там! ​— Мне жаль, малец, — голос героя дрогнул, но он не остановился. — Там уже только пепел. Если я не унесу тебя сейчас, мы все ляжем рядом. ​Он прыгнул в пролом, унося меня прочь от жара. Я смотрел назад, на догорающий пятый этаж, и видел, как розовые лепестки сакуры — моя «прекрасная» причуда — медленно чернеют и превращаются в сажу в лучах ослепительного, беспощадного пламени. Я молился. Не знаю кому, но я молился, чтобы мои любимые родители остались в живых. В подкорке сознания я понимал, что они точно не выживут, но плевать я хотел. Пожалуйста, пожалуйста, прошу. Я не хочу лишиться родителей. Я не хочу лишиться семьи. ​Я посмотрел на свои руки. Они бесконтрольно рассыпались. Розовые лепестки хаотично кружились в воздухе, смешиваясь с пеплом и сажей. Я больше не чувствовал своего тела — оно стало легким, невесомым и чужим. Боль в груди, еще секунду назад разрывавшая меня на части, внезапно притупилась, сменившись странным, пугающим онемением. ​Последнее, что запечатлелось в памяти — это небо. Серое, затянутое дымом небо над руинами торгового центра, которое казалось бесконечно далеким. ​Холод. Резкий, всепоглощающий холод окутал сознание. Тьма накрыла меня мягким, тяжелым одеялом, обрывая крики, треск огня и саму реальность. Мир просто перестал существовать.