Холодный расчет

Вивьен.

Нью-Йоркский кампус утром превращается в мясорубку амбиций. Я шла по коридору физического корпуса, чувствуя на спине сотни невидимых прицелов. Мои волосы — длинная, тяжелая волна платины, которую я сегодня не стала убирать в хвост, — привлекали внимание как магнит. Они сияли даже под тусклыми лампами коридора, создавая вокруг меня нимб, которого я не просила. Люди оборачивались. Шептались. Тыкали пальцами. — Смотри, это она... Белл. Та самая «Снежная Королева». — Говорят, она спит в лаборатории, потому что дома у неё мыши дохнут от тоски. — А глаза ты видела? Как два куска льда. Жутко. Я шла, опустив взгляд в пол, изображая ту самую робкую девочку, которой они хотели меня видеть. Пусть думают, что я боюсь. Страх делает их смелее, а мне нужно было лишь одно: добраться до библиотеки и скрыться между стеллажами. «Если бы вы только знали, какие сценарии вашей смерти я прокручиваю в голове, пока иду вот так, сгорбившись, — думала я, и мой внутренний голос звучал как скрежет металла. — Например, как я использую этот поднос с кофе, чтобы навсегда заткнуть рот тому рыжему придурку слева. Или как превращаю вашу сплетню в акустическую волну, которая разобьет вам барабанные перепонки. Но нет. Ви молчит. Ви кивает. Ви — хорошая девочка». — Эй, Платина! Голос был знакомым и ненавистным. Джессика. Дочь какого-то чиновника, чей интеллект ограничивался выбором цвета лака для ногтей. Она перегородила проход вместе со своей свитой. — Слушай, а правда, что ты вчера осталась после лекции Восса? — Джессика улыбнулась той самой улыбкой, которая предвещает боль. — Наверное, пыталась выпросить у него оценку? Или может, что-то ещё? Говорят, такие, как ты, готовы на всё ради внимания богатых мужчин. Её подруги захихикали. Звук был визгливым, режущим уши. Я остановилась. Медленно подняла голову. Мои глаза, темно-синие, почти черные в тени коридора, встретились с её взглядом. Я знала, как они выглядят сейчас: бездонные, холодные, пугающие. Как океанская впадина, куда лучше не падать. «Ох, милая Джессика, — подумала я с ледяным спокойствием. — Ты играешь с огнем, даже не зная, что сама состоишь из пороха. Твой отец купил тебе место здесь, а мой брат исчез в темноте, оставив меня одну выживать среди волков. Ты думаешь, твои слова могут меня ранить? Я ела таких, как ты, на завтрак, когда ты еще училась ходить». Но вслух я лишь чуть плотнее прижала книги к груди, и мои ресницы дрогнули. — Я осталась, чтобы указать мистеру Воссу на ошибку в расчетах, Джессика. Ничего более. Лицо Джессики исказилось от презрения. — Ошибка? У Восса? Не смеши меня. Ты просто соврала, чтобы казаться умной. Все знают, что ты выскочка из общаги, которая живет за счет грантов. Тебе место не здесь, а в приюте для неполноценных. Она толкнула меня плечом. Сильно. Я покачнулась, книги выскользнули из рук и с грохотом упали на пол. Страницы развернулись, исписанные моим почерком формулы легли в пыль у её дорогих кроссовок. — Ой, извини, — протянула Джессика, не собираясь помогать. — Рука дрогнула. Я смотрела на свои книги. На грязь на белой бумаге. Внутри меня закипала лава. Хотелось закричать. Хотелось ударить. Хотелось показать им всем, кто я на самом деле. Показать ту Вивьен, которая видела дно ада в пятнадцать лет и выбралась оттуда с ножом в зубах. Но я медленно опустилась на колени. Собирала книги. Одна за другой. Стряхивала пыль. «Собирай, Ви, — шептал внутренний голос, полный яда. — Собирай свои обломки. Запомни каждое их лицо. Однажды, когда ты будешь стоять на вершине мира, они будут смотреть на тебя снизу вверх, и ты даже не заметишь их в толпе. Это будет лучшей местью». — Спасибо, что придержала проход, — тихо сказала я, поднимаясь. Мой голос был ровным, лишенным эмоций. Слишком ровным. Джессика фыркнула, разочарованная отсутствием слез, и отошла в сторону, освобождая путь. — Иди уже, фричка. Я прошла мимо них, держа спину прямо. Я чувствовала их взгляды, липкие и тяжелые, но внутри я уже была далеко. В другом мире. Где правила только физика и логика. Где ошибки можно исправить, а людей... людей можно просто исключить из уравнения.

Дейн.

Я ждал её в своей лаборатории на верхнем этаже здания. Это было пространство, закрытое от посторонних глаз: стены из матового стекла, панели управления, голограммы, висящие в воздухе, и запах дорогого кофе смешанный с озоном. Вчерашний разговор не выходил у меня из головы. «Одна ошибка может стоить тебе человека». Эти слова звучали как приговор. В восемнадцать лет такая глубина боли, скрытая за фасадом цинизма. Я чувствую себя виноватым за это. Дверь открылась. Вошла она. Даже здесь, в стерильном пространстве лаборатории, она выглядела инопланетянкой. Её платиновые волосы, распущенные сегодня, создавали контраст с моими темными стенами. Они светились собственным светом, обрамляя лицо с точеными, почти кукольными чертами. Но главное были глаза. Темно-синие. Глубокие, как космос перед большим взрывом. В них читалась усталость древней души. Она осмотрелась, не проявляя ни капли восторга, который обычно демонстрировали студенты, попадая сюда впервые. — Вы вызывали, мистер Восс? — спросила она. Голос спокойный, но в нем звенела сталь. — Проходи, Вивьен, — я указал на стол в центре комнаты, где лежал планшет с открытой схемой. — Закрой дверь. Она выполнила просьбу, двигаясь плавно, бесшумно. Кошка. Хищная кошка, загнанная в угол, но готовая выпустить когти в любую секунду. — Вчера ты исправила мою ошибку за десять секунд, — начал я, подходя к столу. — Сегодня у меня задача посложнее. Та, над которой мой лучший штат бьется уже полгода. Я повернул планшет к ней. На экране пульсировала сложнейшая модель квантового резонатора. Графики скакали, система была нестабильна. — Мы не можем стабилизировать поток энергии. Он распадается хаотично. Мы перебрали все варианты. Я хочу посмотреть, увидишь ли ты то, что не видим мы. Вивьен подошла к столу. Она не спросила разрешения. Она просто склонилась над экраном. Её длинные пальцы с бледной кожей зависли над проекцией. Я наблюдал за её лицом. Никакого напряжения. Никакой суеты. Только абсолютная концентрация. Её синие глаза бегали по строкам кода, выхватывая суть быстрее, чем любой компьютер. Прошла минута. Две. В лаборатории было слышно только гудение серверов. И вдруг она усмехнулась. Тихо, презрительно. — Вы пытаетесь удержать воду в решете, мистер Восс. Я поднял бровь. — Поясни. — Вы смотрите на проблему как на инженерную задачу. А это проблема симметрии, — она быстро провела пальцем по экрану, стирая целый блок моих расчетов. Мои ассистенты бы упали в обморок от такой дерзости. — Вот здесь. И здесь. Вы нарушили фазовый сдвиг. Система не может стабилизироваться, потому что вы заставляете её работать против собственной природы. Она начала печатать. Быстро. Удары пальцев по виртуальной клавиатуре были ритмичными, как пулеметная очередь. — Вам нужно не усиливать поток, а инвертировать его. Вот так. Экран мигнул. Графики выровнялись. Зеленая линия пробежала по модели. Стабилизация. Идеальная, чистая стабилизация. Всё заняло три минуты. Три минуты, которые мои гении не могли решить полгода. Она отстранилась, вытерла руки, будто испачкалась в чем-то неприятном. — Готово. Ваша система теперь будет работать. Пока вы не решите добавить туда человеческий фактор и снова всё не сломаете. Я смотрел на экран, потом на неё. Внутри меня бушевал ураган. Шока. Восхищения. И чего-то знакомого. — Ты решила это за сто восемьдесят секунд, — тихо сказал я. — Мой главный инженер имеет два докторских титула и тридцать лет опыта. Ты — второкурсница из общаги, которую сегодня утром, я уверен, кто-то оскорбил в коридоре. Её глаза сузились. Вспышка ярости. Значит, я был прав. Она всё чувствует, всё замечает, просто прячет. — Наблюдательность — полезный навык для выживания, — отрезала она. — А насчет решения... Физика честнее людей. Она не врет. Если знаки правильные, ответ сходится. В жизни, к сожалению, даже если всё делаешь правильно, результат может быть любым. Или никаким. Я обошел стол и встал прямо перед ней. Теперь расстояние между нами было минимальным. Я видел каждую ресницу, каждый оттенок синевы в её глазах. Она пахла чем-то холодным, свежим, как зимний воздух перед снегопадом. — Работай на меня, Вивьен. Она моргнула, словно ожидая подвоха. — Что? — Брось этот университет. Брось эти детские игры в сдачу экзаменов. Приходи в «Voss Industries». Я дам тебе доступ к любым лабораториям, к любому оборудованию. Ты будешь работать лично со мной. Над проектами, которые изменят мир. Зарплата будет такой, что ты сможешь купить не просто комнату в общаге, а весь этот квартал, если захочешь. Это было щедрое предложение. Предложение, от которого не отказываются. Но Вивьен не улыбнулась. Она даже не дрогнула. Её лицо осталось маской ледяного спокойствия, хотя внутри, я чувствовал, кипел вулкан сарказма. — Заманчиво, — произнесла она, и в её голосе прозвучала та самая язвительность, которую я начал любить. — Стать ручной птичкой в золотой клетке самого богатого человека Нью-Йорка? Слушать, как вы рассказываете мне, какой вы гений, пока я буду делать всю работу? Нет уж, спасибо. У меня уже есть опыт работы на тех, кто считает себя хозяевами жизни. Мне не понравилось. — Это не работа на меня. Это партнерство, — возразил я, чувствуя, как закипаю. Она единственная, кто осмеливается говорить мне «нет». — Партнерство требует доверия, мистер Восс. А у меня его нет. Она сделала шаг назад, разрывая наше напряжение. — Я подумаю, — сказала она сухо. — Не потому что ваше предложение великодушно, а потому что мне интересно посмотреть, насколько долго вы сможете держать слово «партнерство», прежде чем начнете требовать послушания. Она развернулась и пошла к двери. Её платиновые волосы взметнулись в воздухе, сверкнув на свету. — И мистер Восс? — она обернулась у самого выхода. Её синие глаза блеснули насмешкой. — В следующий раз, прежде чем приглашать девушку к себе в личную лабораторию, убедитесь, что дверь не заперта изнутри. А то подумают, что вы маньяк. Или одинокий миллиардер с комплексами. Что, впрочем, одно и то же. Дверь закрылась за ней. Я остался один в тишине лаборатории, глядя на идеальную модель на экране. — Черт возьми, — прошептал я, проводя рукой по лицу. — Она невозможна. И в этот момент я понял: я должен заполучить её. Не как сотрудника. Не как стажера. А как равную. Как единственного человека во всей Вселенной, который понимает язык моей боли и моего ума. Вивьен Белл. Девушка с глазами цвета космоса и душой, полной шрамов. Я видел ее впервые, но она уже стала мне родной. Защитить ее — мой долг. Игра началась. И ставки были выше, чем когда-либо.