Почему ты молчишь?

Вивьен.

Три дня. Прошло всего три дня с тех пор, как Дейн Восс сделал мне предложение, от которого у обычных людей подкашиваются колени. «Работай на меня. Забудь университет. Деньги, лаборатория, власть». А я сказала: «Я подумаю». И теперь я хожу с этим «подумаю» как с бомбой замедленного действия в рюкзаке. Университетская столовая встречала меня привычным гулом равнодушия и злобы. Я села за свой обычный столик в углу, стараясь стать меньше, уже, незаметнее. Мои платиновые волосы сегодня были собраны в тугой пучок, чтобы не привлекать внимания, но даже это не помогало. Они находили повод всегда. — Эй, Золушка! — голос Джессики прозвучал прямо над ухом. Она бросила поднос рядом, специально задев мое плечо. — Слышала, ты вчера выходила из корпуса администрации вместе с Воссом? Что, пришла просить продлить стипендию? Или он наконец заметил, какая ты... особенная? Её свита захихикала. Джессика наклонилась ближе, её духи пахли дешевыми цветами и злобой. — Знаешь, ходят слухи, что такие, как ты, продаются недорого. Может, он тебя уже купил? Сколько он дал? Пару сотен? Или просто пообещал не отчислять за неуспеваемость? Я сжала вилку так, что металл начал гнуться. «Если бы ты знала, Джессика, — пронеслось в голове с ледяным спокойствием. — Если бы ты знала, что он предложил мне не сотни, а доступ к технологиям, которые изменят мир. И что я, возможно, стану его партнером, а ты останешься здесь, перемывать кости тем, кто уже улетел в космос. Но нет. Лучше промолчать. Лучше быть серой мышью. Мыши выживают там, где львов съедают». Но внутри всё кипело. Почему я должна это терпеть? Я решила задачу, над которой бился его штат полгода. Я вижу мир иначе. Я сильнее их всех вместе взятых. Так почему я сижу здесь, позволяя этой пустоголовой кукле оскорблять меня? Страх. Тот самый старый, липкий страх, который остался со мной из прошлого. Страх выделяться. Страх, что если я покажу силу, меня снова попытаются сломать. Продать. Уничтожить. — Отстань, Джессика, — тихо сказала я, опустив глаза. Голос дрогнул. Идеальная игра жертвы. — О, она заговорила! — Джессика торжествующе оглянулась на друзей. — А я думала, ты немая. Или может, рот занят чем-то другим? Она резко дернула мою тетрадь. Листы с формулами разлетелись по полу. — Ой, извини. Рука дрогнула. Я смотрела на свои записи. На грязные следы её каблуков на белой бумаге. «Собирай, Ви. Ты привыкла». В этот момент мой телефон завибрировал. Экран вспыхнул именем, которое заставило сердце пропустить удар. Дейн Восс. Сообщение было коротким и требовательным: «Лаборатория 4. Срочно. Проблема с магнитной ловушкой. Только ты можешь увидеть ошибку. Через 20 минут. Не опаздывай.» Я подняла голову. Джессика все еще ухмылялась, ожидая слез. Но что-то изменилось. Сообщение от него было как якорь. Как напоминание: там, за стенами этого жалкого университета, есть мир, где мой ум имеет значение. Где меня не считают ничтожеством. Может, стоит согласиться? Может, пора перестать прятаться? Я медленно встала. Не сгорбившись. Расправила плечи. Посмотрела на Джессику прямо в глаза. В моем взгляде не было мольбы. Было холодное, расчетливое предупреждение. — Подними, — сказала я тихо. — Чего? — Джессика опешила. — Мои записи. Подними. Сейчас. Она рассмеялась. — Или что? Ты пожалуешься декану? — Или я расскажу всему университету о том, как твой папочка отмывает деньги через благотворительный фонд кафедры, — спокойно ответила я, даже не моргнув. Информация всплыла в моей голове случайно, когда я анализировала открытые данные для одного проекта. Я не планировала использовать её. Но сейчас... сейчас был подходящий момент. Лицо Джессики побледнело. Она замерла с открытым ртом. Откуда я знаю? — Шучу, — холодно улыбнулась я. — Но проверять не советую. Подними. Она быстро наклонилась и начала собирать листы, дрожащими руками складывая их в стопку. — Вот, — пробормотала она, протягивая тетрадь. — Умная девочка, — взяла я тетрадь. — В следующий раз думай, прежде чем трогать чужие вещи. Я развернулась и вышла из столовой, оставив за собой гробовую тишину. На улице я глубоко вдохнула холодный воздух. Руки немного дрожали. Я только что впервые за три года показала клыки. И мне понравилось. «Ладно, Дейн, — подумала я, направляясь к остановке. — Посмотрим, что у тебя там стряслось. И решим, стоит ли мне продавать душу дьяволу.»

Дейн.

Я нервничал. Это было редкое состояние для меня. Обычно я контролировал каждую переменную в уравнении своей жизни. Но переменная по имени Вивьен Белл выходила из-под контроля. Она не дала ответа на мое предложение. Три дня тишины. Ни «да», ни «нет». Просто игнор. Это бесило. И одновременно восхищало. Никто не смел игнорировать Дейна Восса. Кроме неё. Когда дверь лаборатории открылась, я обернулся. Она вошла быстро, решительно. Без той сутулости, которую я видел в университете. Её платиновые волосы развивались за спиной, глаза горели странным огнем — смесью адреналина и злости. — Что случилось? — спросила она без приветствия, подходя к панели управления. — Если это ложная тревога, я уйду. — Магнитная ловушка нестабильна, — кратко ответил я, указывая на экран. — Поля расходятся. Мы не можем найти причину. Система пишет, что всё в норме, но датчики фиксируют микро-колебания. Через час начнется критический разогрев. Она склонилась над консолью. Её пальцы забегали по клавиатуре. Она не спрашивала деталей, не требовала объяснений. Она просто видела проблему. — Вы смотрите не туда, — буркнула она через минуту. — Проблема не в магнитах. Проблема в программном фильтре. Он отсекает шум, но вместе с шумом убирает полезный сигнал обратной связи. Вот, смотрите. Она вывела на главный экран новый график. Линии плясали, показывая скрытую закономерность. — Вы построили идеальную систему для идеального мира. Но в реальности всегда есть хаос. Ваш фильтр пытается его игнорировать, вместо того чтобы интегрировать. Поэтому система сходит с ума. Она быстро переписала алгоритм фильтрации, добавив коэффициент адаптации. — Готово. Теперь система будет использовать шум для стабилизации. Парадоксально, но эффективно. На экране графики выровнялись. Зеленый свет. Стабилизация. Она выпрямилась и повернулась ко мне. — Всё. Можете возвращаться к своим важным делам, мистер Восс. А я пойду обратно в свой мир, где студенты кидаются салфетками, а преподаватели ставят оценки за посещаемость, а не за знания. — Подожди, — я шагнул к ней, преграждая путь. — Ты только что спасла эксперимент стоимостью в десять миллионов долларов за две минуты. Ты гений, Ви. Настоящий гений. Зачем ты возвращаешься туда? Зачем ты терпишь этих... идиотов? Она усмехнулась, но в улыбке не было веселья. — А куда мне деваться? — Ко мне! — воскликнул я. — Работай со мной! Забудь этот университет. Там тебя травят, унижают, не ценят. Я видел, как они смотрят на тебя. Как ты сжимаешься в комочек. Почему? Почему ты не раздавишь их? Ты же можешь. Твой ум острее любого скальпеля. Почему ты позволяешь им делать с собой это? В чём причина? Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неудобный. Её лицо изменилось. Маска спокойствия треснула. На секунду в её темно-синих глазах мелькнула такая глубокая, первобытная боль, что у меня перехватило дыхание. Боль человека, который видел дно ада и боится, что оно снова откроется под ногами. Она отвела взгляд. — Ты не понимаешь, Дейн, — тихо сказала она. Голос был глухим, будто из колодца. — Иногда быть заметным — значит быть мишенью. Я научилась этому давно. Слишком рано. — Но ты же не слабая, — настаивал я, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Я видел, как ты решаешь задачи. Я видел огонь в тебе. Почему ты прячешь его? — Потому что огонь сжигает не только врагов, — ответила она загадочно. — Иногда он сжигает и тех, кто рядом. И меня саму. Она сделала шаг в сторону, обходя меня. — Причина не важна. Важно то, что я пока не готова сжигать мосты. Университет... это моя зона безопасности. Как бы странно это ни звучало. Там всё предсказуемо. Боль предсказуема. А у тебя... у тебя всё слишком ярко. Слишком опасно. — Опасно? — переспросил я. — Или просто честно? — Одно и то же, — бросила она уже у двери. — Я подумаю над твоим предложением. Но не дави на меня. Давление вызывает обратную реакцию. Законы физики, помнишь? Дверь закрылась. Я остался один в тишине лаборатории, глядя на стабильные графики на экране. «Зона безопасности», — повторил я про себя. Какая же чушь. Её университет — это тюрьма, а она сама себе тюремщик. И ключ у неё в руке, но она боится повернуть его. — Я помогу тебе повернуть, Ви, — прошептал я. — Даже если придется ломать дверь. Я посмотрел на время. Она права. Давление вызовет отторжение. Нужно действовать хитрее. Не ломать, а заманивать. Показать ей, что её мир снаружи гораздо шире и безопаснее, чем она думает. Но ее слова засели у меня в голове занозой. Трагедия прошлого до сих пор напоминает о себе. Рано или поздно она доверится мне. И тогда я смогу защитить её. От них. От мира. И даже от неё самой.