Часть 10

Месяц спустя. Штаб Разведкорпуса

      Осень окончательно вступила в свои права. Холодные ветра срывали последние листья с деревьев, небо постоянно хмурилось, а по утрам лужи покрывались тонким льдом.       Фуло изменилась. Это замечали все, но никто не говорил вслух. Она по-прежнему была лучшим бойцом отряда, по-прежнему спасала товарищей, по-прежнему улыбалась. Но в этой улыбке чего-то не хватало — той искры, той теплоты, что была раньше.       Только рядом с Эреном она становилась чуточку живой.       — Ты опять не спала, — сказал он, входя в её комнату без стука.       Фуло сидела на подоконнике, глядя на серое небо. Меч Асуры покоился на коленях, слабо пульсируя розовым.       — Не хочется, — ответила она, не оборачиваясь. — Сны пустые. Как я сама.       — Не говори так, — Эрен подошёл и сел рядом на подоконник. — Ты не пустая.       — Пустая, — она повернулась к нему. В её серебряных глазах не было боли — только констатация факта. — Я помню, что должна чувствовать. Но не чувствую. Вчера Мика плакала, рассказывая о погибшем брате. Я знала, что надо её обнять, утешить. Но внутри — ничего. Просто мысль: "надо обнять". Я обняла. Сказала нужные слова. Но не почувствовала ничего.       — Ты сделала правильно, — тихо сказал Эрен.       — Правильно — да. Но это не то же самое, что от души, — Фуло вздохнула. — Раньше я чувствовала боль других. Теперь только анализирую.       — А меня? — Эрен взял её руку. — Что ты чувствуешь ко мне?       Фуло посмотрела на их соединённые руки. Долго, внимательно.       — Я помню, что люблю тебя, — ответила она наконец. — Это знание — как камень в груди. Тяжёлый, постоянный. Но тепла нет. Совсем.       — Ты помнишь, как это было? — спросил он.       — Помню, — кивнула она. — Тот вечер на крыше. Тот разговор в душевой. Твои глаза, когда ты смотрел на меня после воскрешения. Всё помню. Как книгу читаю.       — Книгу...       — Да. Интересную, захватывающую, но чужую.       Эрен молчал долго. Потом встал и протянул ей руку.       — Пойдём со мной.       — Куда?       — Просто пойдём.

Лес за стеной

      Они вышли за стену, когда начало смеркаться. Эрен вёл Фуло за руку через лес, туда, где никто не мог их увидеть. Меч Асуры на поясе девушки слабо светился в сумерках.       — Зачем мы здесь? — спросила Фуло, когда они вышли на поляну, окружённую высокими деревьями.       — Затем, — Эрен остановился и повернулся к ней. — Я хочу попробовать кое-что.       — Что?       — Вернуть тебя, — просто сказал он. — Не магией, не силой. По-другому.       Фуло склонила голову, глядя на него с любопытством.       — И как ты собрался это делать?       Вместо ответа Эрен шагнул вперёд и прижался к её губам.       Поцелуй был неожиданным — для неё. Для него — выстраданным, долгожданным, отчаянным. Он целовал её так, словно от этого зависела его жизнь, словно хотел передать ей всю свою теплоту, всю свою страсть, всю свою человечность.       Фуло замерла. Внутри неё что-то дрогнуло. Впервые за долгое время. Не чувство — нет, просто тень чувства. Отголосок. Эхо.       Она не ответила на поцелуй. Стояла, как статуя, позволяя ему целовать себя, и ждала. Ждала, что проснётся внутри.       — Ничего, — сказала она, когда он отстранился. В её голосе звучала усталость. — Я ничего не чувствую, Эрен.       — Не ври, — он смотрел ей в глаза. — Я видел. Твой зрачок дрогнул.       — Рефлекс.       — Нет, — он покачал головой. — Не рефлекс. Ты что-то почувствовала. Пусть слабо, пусть тень, но почувствовала.       — Может быть, — нехотя признала Фуло. — Но это не любовь. Это просто... физическая реакция.       — Это начало, — твёрдо сказал Эрен. — И я не сдамся.       Он снова поцеловал её. На этот раз настойчивее, требовательнее, вкладывая в поцелуй всю свою страсть, всю свою боль, всю свою надежду.       И на этот раз Фуло ответила.       Сначала неуверенно, словно пробуя что-то забытое. Потём смелее, когда внутри вдруг вспыхнул крошечный огонёк — не тот всепожирающий огонь Асуры, а человеческий, тёплый, живой.       Она отстранилась, тяжело дыша.       — Эрен, — выдохнула она. — Я... я что-то чувствую.       — Что?       — Не знаю, — она коснулась своей груди. — Там, где камень был... там тепло. Слабое, но есть.       Эрен улыбнулся — впервые за долгое время искренне, светло.       — Значит, работает.       — Что работает?       — Ты, — он провёл рукой по её щеке. — Твоя человечность. Она не исчезла, просто спряталась глубоко. А я её вытаскиваю.       — Зачем тебе это? — спросила Фуло. — Я пустая. Я почти не чувствую. Почему ты не оставишь меня?       — Потому что я люблю тебя, — просто ответил Эрен. — Не ту, что была. А ту, что есть. Сейчас. Такую, как есть.       — Это глупо.       — Знаю.       — Это безнадёжно.       — Может быть.       — Я могу никогда не вернуться полностью.       — Может быть.       — И ты всё равно будешь пытаться?       Эрен посмотрел ей в глаза. В его собственных горел тот огонь, который когда-то привлёк её — огонь ярости, огонь надежды, огонь жизни.       — Всегда, — сказал он. — Пока бьётся сердце.       Фуло смотрела на него долго. А потом — впервые за многие недели — улыбнулась по-настоящему. Не той дежурной улыбкой, которой научилась, а настоящей, тёплой, живой.       — Ты сумасшедший, Эрен Йегер.       — Знаю.       — Самый большой сумасшедший из всех, кого я встречала.       — И это знаю.       — И поэтому я... — она запнулась, словно слово застряло в горле. — Я... наверное...       — Что?       — Наверное, я тоже тебя люблю, — выдохнула она. — Не помню, а люблю. Странно, да?       — Нормально, — Эрен притянул её к себе. — Для нас всё нормально.       Он поцеловал её снова. И на этот раз внутри Фуло разгорался огонь — слабый, трепетный, но настоящий.

Ночь на поляне

      Луна взошла над лесом, заливая поляну серебряным светом. Они сидели на траве, прижавшись друг к другу, и молчали. Меч Асуры лежал рядом, и его розовое свечение смешивалось с лунным светом.       — Эрен, — сказала Фуло тихо.       — М?       — Ты не боишься? — она подняла на него глаза. — Моих рук? Если я сниму перчатки...       — Не бойся, — перебил он. — Я тебе доверяю.       — Я могу поранить тебя случайно.       — Не поранишь, — он взял её руку в перчатке. — Ты слишком сильная, чтобы терять контроль.       — Откуда ты знаешь?       — Знаю, — просто ответил он. — Потому что я тоже монстр. И я знаю, что значит бояться навредить близким.       Фуло долго смотрела на него. Потом очень медленно, словно принимая важное решение, стянула перчатку с правой руки.       В лунном свете её ладонь блестела металлом. Острые ногти, твёрдая кожа, розовые узоры, уходящие к запястью.       — Смотри, — сказала она. — Это я. Настоящая.       Эрен взял её руку в свои. Осторожно, почти благоговейно провёл пальцами по металлической коже.       — Холодная, — заметил он.       — Да.       — Но красивая, — он поднёс её руку к губам и поцеловал. — Очень красивая.       Фуло вздрогнула. Внутри неё огонь разгорался ярче.       — Ты... ты правда не боишься?       — Нет, — он посмотрел ей в глаза. — Я люблю тебя. Всю. Такую, как есть.       Она потянулась к нему и поцеловала сама — впервые за всё время. Поцелуй был неуверенным, почти детским, но в нём было столько тепла, сколько не было в последних боях.       — Эрен, — прошептала она, отрываясь. — Я чувствую. Немного, но чувствую.       — Что чувствуешь?       — Тебя, — она коснулась его груди металлической рукой. — Твоё сердце. Оно бьётся так сильно...       — Для тебя, — сказал он. — Только для тебя.       Они целовались под луной, и розовый свет меча Асуры смешивался с серебром лунного сияния, и где-то вдали выли волки, но им было всё равно. Был только этот миг, эта поляна, эти двое — титаноубийца и девушка-меч, нашедшие друг друга в безумном мире.       — Я не хочу возвращаться, — сказала Фуло, когда ночь перевалила за половину. — Хочу остаться здесь. С тобой.       — Придётся, — вздохнул Эрен. — Леви убьёт нас, если мы пропустим утреннее построение.       — Леви ничего не сделает, — улыбнулась Фуло. — Я его единственное секретное оружие.       — Самонадеянная.       — Упрямая, — поправила она, копируя его интонацию. — Есть разница.       Эрен рассмеялся — громко, свободно, счастливо.       — Ты возвращаешься, — сказал он. — Правда возвращаешься.       — Благодаря тебе, — она коснулась его щеки. — Спасибо.       — Не за что, — он поцеловал её в лоб. — Ты же моя.       — Твоя, — эхом отозвалась она. — Навсегда.

Утро. Возвращение

      Они вернулись в казарму на рассвете, чуть живые от усталости, но счастливые. В коридоре их ждала Микаса.       — Где вы были? — спросила она каменным голосом.       — Гуляли, — ответил Эрен, не вдаваясь в подробности.       Микаса перевела взгляд на Фуло. На их соединённые руки. На счастливые глаза.       — Понятно, — сказала она тихо. — Поздравляю.       — Микаса... — начал Эрен.       — Всё хорошо, — перебила она. — Я давно знала, что так будет. Просто... привыкнуть надо.       Она развернулась и ушла.       — Ей больно, — сказала Фуло. — Я чувствую. Слабо, но чувствую.       — Она справится, — Эрен вздохнул. — Микаса сильная.       — Ты должен поговорить с ней.       — Поговорю. Потом.       Они вошли в комнату Фуло. Мика уже ушла на тренировку — на кровати валялась небрежно брошенная форма.       — Поспи немного, — сказал Эрен. — У тебя глаза слипаются.       — А ты?       — Пойду к Леви, доложусь.       — Эрен, — Фуло остановила его за руку. — Спасибо. За всё.       Он улыбнулся и вышел. А Фуло легла на кровать и впервые за долгое время заснула с улыбкой. Ей снились сны — тёплые, живые, цветные. И в них был он.

Вечер. Крыша

      Они снова встретились на крыше, когда стемнело. Фуло сидела на своём обычном месте, Эрен пристроился рядом.       — Сегодня Леви сказал, что через неделю новая вылазка, — сообщил он. — Далеко за стену.       — Знаю, — кивнула Фуло. — Меч чувствует.       — Ты справишься?       — Если ты будешь рядом — да.       Эрен обнял её за плечи. Она прижалась к нему, и в этом жесте было столько доверия, сколько не было никогда раньше.       — Фуло, — сказал он тихо. — Что бы ни случилось там, за стеной... обещай мне одно.       — Что?       — Не умирай, — он посмотрел ей в глаза. — Пожалуйста. Я не вынесу ещё одной твоей смерти.       — Я постараюсь, — ответила она. — Но если придётся выбирать — спасти тебя или остаться живой...       — Выбирай жизнь, — перебил он. — Всегда выбирай жизнь. Слышишь?       — Слышу, — она коснулась его губ пальцем. — Но не обещаю.       — Фуло!       — Я не могу обещать, Эрен, — она покачала головой. — Меч Асуры — это не просто оружие. Это долг. Если придётся выбирать между тобой и долгом...       — Что?       — Я выберу тебя, — вдруг сказала она. — Сейчас. Сегодня. Потому что я чувствую. Благодаря тебе я снова чувствую. И это важнее долга.       Эрен смотрел на неё, не веря своим ушам.       — Ты серьёзно?       — Серьёзнее некуда, — она улыбнулась. — Ты вернул меня. Теперь я твоя. По-настоящему.       Он поцеловал её — долго, страстно, отдавая всего себя. И она отвечала, чувствуя, как внутри разгорается пожар — не тот холодный огонь Асуры, а живой, человеческий, тёплый.       — Я люблю тебя, Фуло, — прошептал он, отрываясь.       — Я знаю, — ответила она. — И я... кажется, тоже люблю тебя. По-настоящему.       Звёзды светили им, и ветер шевелил волосы, и где-то внизу город готовился ко сну. А они сидели на крыше, обнявшись, и не могли наговориться.       — Знаешь, — сказала Фуло вдруг. — Я рада, что тогда, в душевой, ты вломился без стука.       — Я не вломился, я зашёл, — поправил Эрен.       — Без стука, — подчеркнула она. — Если бы ты постучал, я бы оделась. И возможно ничего бы не было.       — Возможно? — Эрен усмехнулся. — Ты думаешь, судьба зависит от стука в дверь?       — В нашем случае — да.       — Глупости, — он чмокнул её в нос. — Мы бы всё равно встретились. И всё равно полюбили друг друга.       — Самонадеянный.       — Упрямый, — поправил он.       Они рассмеялись — вдвоём, счастливые, живые. И смех этот разносился над спящим городом, обещая, что даже в самом тёмном мире есть место свету.