Часть 13

Год спустя. Стена Мария. Район Шиганшина

      Раннее утро встретило город холодным туманом, стелющимся по земле. Редкие прохожие кутались в плащи, спеша по своим делам. Никто не обращал внимания на двух молодых людей, стоящих у колодца на центральной площади.       — Ты уверен? — тихо спросил Бертольд, нервно теребя край плаща.       Райнер стоял рядом, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Его лицо было каменным, но в глазах плескалась буря.       — Другого выхода нет, — ответил он глухо. — Мы слишком долго ждали. Марли требует результатов.       — Но Эрен... он же наш друг, — в голосе Бертольда дрожала боль. — Мы столько лет вместе. Ели, спали, сражались плечом к плечу...       — Он не наш друг, — перебил Райнер, и голос его дрогнул. — Он враг. Носитель координаты. Оружие, которое может уничтожить Марли. Мы должны доставить его любой ценой.       — А если он откажется?       — Тогда мы применим силу, — Райнер отвернулся, не в силах смотреть в глаза товарищу. — Мы всегда знали, чем это кончится. Не притворяйся сейчас.       Бертольд опустил голову. В колодце плескалась вода, отражая серое небо.       — Энни знает? — спросил он.       — Знает. Она прикроет нас, если что-то пойдёт не так.       — Значит, сегодня.       — Сегодня, — кивнул Райнер. — Эрен сейчас в казарме один. Микаса и Армин ушли на тренировку. Леви с отрядом за стеной. Лучшего момента не будет.       Бертольд сглотнул ком в горле.       — Я... я не знаю, смогу ли.       — Сможешь, — Райнер положил руку ему на плечо. — Должен. Ради своих семей. Ради Марли. Ради всего, что нам дорого.       Они стояли молча, глядя на серое небо. Никто из них не знал, что этот день изменит всё.

Казарма. Комната Эрена

      Эрен сидел на кровати, перебирая в руках розовый шиньен — тот самый, что остался от Фуло. Прошёл год, а боль не утихала. Она просто стала другой — глухой, ноющей, постоянной.       — Я всё ещё люблю тебя, — прошептал он, глядя на потёртую ткань. — Наверное, буду любить всегда.       В дверь постучали.       — Войдите, — сказал он, быстро пряча шиньен за пазуху.       Вошли Райнер и Бертольд. Лица у обоих были странные — напряжённые, бледные.       — Эрен, — начал Райнер, — нам нужно поговорить.       — О чём? — Эрен нахмурился, чувствуя неладное.       — О твоей силе, — Райнер шагнул вперёд. — О координате. О том, кто ты на самом деле.       — Я не понимаю, — Эрен встал, инстинктивно принимая боевую стойку. — Что происходит?       — Происходит то, что должно было случиться давно, — голос Райнера стал твёрже. — Ты пойдёшь с нами, Эрен. Добровольно или нет — решать тебе.       — Вы... вы предатели? — Эрен расширил глаза. — Райнер, Бертольд... мы же вместе сражались! Мы столько лет...       — Мы воины, — перебил Райнер, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Воины Марли. Наша задача — вернуть тебя на родину. Живым или мёртвым.       — Марли? — Эрен побелел. — Вы с самого начала...       — Да, — кивнул Бертольд, не поднимая глаз. — Прости, Эрен. Мы не хотели, чтобы так вышло. Но приказ есть приказ.       — Прости?! — Эрен рванул вперёд, сжимая кулаки. — Вы предали всех! Микасу, Армина, Леви, всех! Сколько людей погибло из-за вас?!       — Молчи, — Райнер перехватил его руку. — Ты не понимаешь всего. Пойдёшь с нами — узнаешь правду. О мире, о стенах, о титанах. Всё, что хочешь узнать.       — А если откажусь?       — Тогда нам придётся применить силу, — Райнер вздохнул. — Не заставляй нас, Эрен. Пожалуйста.       Эрен замер. Смотрел на них — на людей, которых считал друзьями, братьями, и видел перед собой чужие, холодные лица.       — Никогда, — выдохнул он. — Я никуда с вами не пойду.       — Жаль, — Райнер кивнул Бертольду. — Действуем по плану.       Бертольд шагнул вперёд, и комната наполнилась паром.

Прорыв

      Эрен превратился первым — огромный титан с торчащими ушами врезался в стену казармы, разнося её в щепки. Но Райнер и Бертольд были готовы.       Бронированный титан — массивный, непробиваемый — обрушился на Эрена, сбивая с ног. Колоссальный титан, возвышающийся над городом, нанёс удар, от которого земля пошла трещинами.       — ОТПУСТИТЕ ЕГО! — заорала Микаса, влетая на площадь. За ней бежали Армин, Жан, Конни — все, кто был в городе.       — Не подходите! — крикнул Райнер голосом Бронированного. — Иначе мы убьём его!       — ТЫ! — Микаса рванула вперёд, но Армин схватил её за руку.       — Стой! Они сильнее! Надо ждать Леви!       — НЕТ ВРЕМЕНИ ЖДАТЬ!       Титаны сцепились в центре города. Эрен отбивался, но двое против одного — слишком неравный бой. Бронированный держал его, пока Колоссальный готовил решающий удар.       — Прости, Эрен, — выдохнул Бертольд сверху. — Так надо.       Кулак титана обрушился вниз.

Алый свет

      И в этот момент небо изменилось.       Сначала все подумали, что это заря — такой яркий, алый свет разлился над горизонтом. Но солнце вставало с другой стороны, а свет лился откуда-то сверху, с небес, заливая всё вокруг кровавым багрянцем.       — Что это? — выдохнул Армин, глядя вверх.       Титаны замерли. Даже они — огромные, неуязвимые — почувствовали это. Давление. Мощь. Что-то древнее и страшное, спускающееся с небес.       — Невозможно, — прошептал Райнер из своего титаньего тела. — Этого не может быть...       Свет сгустился в центре площади, образуя фигуру. Женскую фигуру. Она стояла в воздухе, в трёх метрах над землёй, и смотрела на происходящее холодными, пустыми глазами.       Это была Фуло.       Но не та Фуло, которую знали и любили.       Её волосы — когда-то малиновые, живые — стали серебристо-пепельными, почти белыми, и струились по плечам тяжёлыми прядями. Глаза — те самые серебряные глаза — теперь горели алым, без зрачков, без белков, только пламя.       Одежда изменилась полностью. Вместо знакомого комбинезона — обтягивающее одеяние от шеи до самых ног, чёрное, переливающееся алым. На бёдрах — что-то похожее на юбку с рюшами, которая колыхалась, словно живая. Высокие сапоги до колен. Перчатки — ярко-красные, как будто она окунула руки в кровь и они навсегда впитали этот цвет.       И сзади — мантия. Огромная, развевающаяся, сотканная из света и стали. Она завивалась в форме мечей — десятков, сотен мечей, готовых обрушиться в любой момент.       — Фуло... — выдохнул Эрен, глядя на неё сквозь прорези титаньей морды.       Она не ответила. Даже не посмотрела в его сторону. Её взгляд был прикован к Райнеру и Бертольду.       — Воины Марли, — произнесла она, и голос её звучал странно — глубоко, древне, словно говорила не девушка, а тысячелетняя сущность. — Вы посмели тронуть то, что принадлежит мне.       — К-кто ты? — заикаясь, спросил Бертольд.       — Я — Фуло Ормаш, — ответила она. — Носительница Асуры. Хранительница равновесия. И вы только что нарушили его.

Противостояние

      Райнер опомнился первым. Бронированный титан рванул вперёд, целясь в хрупкую фигурку, висящую в воздухе.       — Не важно, кто ты! — заревел он. — Ты не остановишь нас!       Огромный кулак пронёсся сквозь пространство, но Фуло даже не шелохнулась. Она просто исчезла за мгновение до удара и появилась в другом месте — прямо перед лицом Колоссального титана.       — Ты первый, — сказала она Бертольду спокойно.       Щелчок пальцев.       Мантия за её спиной ожила. Сотни мечей сорвались с места, вонзаясь в тело Колоссального титана со всех сторон. Пар, кровь, крик — и гигант рухнул на колени, не в силах пошевелиться.       — БЕРТОЛЬД! — заорал Райнер.       Он снова атаковал, но Фуло даже не обернулась. Простая взмах рукой — и воздух вокруг Бронированного сгустился, сковывая его невидимыми оковами.       — Asura Endless Shackles, — произнесла она равнодушно. — Сиди смирно.       Райнер дёргался, пытаясь вырваться, но алые цепи держали крепко — крепче любой стали.       — Эрен, — позвала Фуло, наконец поворачиваясь к нему.       Он вышел из формы титана, стоя на руинах казармы, глядя на неё снизу вверх.       — Фуло... это правда ты?       — Да, — ответила она. — И нет. Я та, кем стала после смерти. Та, кого ты оплакивал год.       — Ты... ты жива? — в его глазах блестели слёзы.       — Я — Асура, — она покачала головой. — Я никогда не была по-настоящему живой. И не могу умереть по-настоящему. Просто... возвращаюсь в другой форме.       — Но твои волосы... глаза... ты другая.       — Я та, кем должна была стать, — она опустилась на землю перед ним. — Бог Асуры забрал последнее, что оставалось от человечности, когда я сгорела в том бою. Теперь я только сила. Только меч.       — Нет, — Эрен шагнул к ней, протягивая руку. — Ты — Фуло. Ты — та, кого я люблю.       Она посмотрела на его руку. Потом в его глаза.       — Я не чувствую ничего, Эрен, — сказала она безжалостно. — Твоя любовь для меня — просто информация. Я знаю, что должна ответить взаимностью, но внутри — пустота.       — Мне всё равно, — он взял её за руку — холодную, металлическую, как и раньше. — Ты здесь. Ты жива. Остальное не важно.

Расправа

      Фуло высвободила руку и повернулась к пленённым титанам.       — Что делать с ними? — спросила она ровно. — Убить?       — Нет! — Эрен шагнул вперёд. — Они нужны живыми. Они знают правду о мире.       — Правду, — эхом отозвалась Фуло. — Я тоже знаю правду. Вся правда Асуры теперь во мне.       — Расскажешь?       — Расскажу, — кивнула она. — Но сначала — они.       Она подошла к Бронированному титану, который всё ещё бился в алых оковах.       — Выходи, — приказала она. — Или я сожгу тебя вместе с титаньей шкурой.       Райнер вышел — обессиленный, бледный, с ужасом в глазах.       — Ты... ты чудовище, — прошептал он, глядя на неё.       — Я — Асура, — поправила Фуло. — А чудовища — это вы, предающие друзей.       Бертольда пришлось вытаскивать из обломков — мечи Асуры изрешетили его тело, но он был жив. Чудом.       — Связать их, — приказала Фуло подбежавшим солдатам. — И держать под охраной. Если попытаются сбежать — зовите меня. Я научу их уважать гостеприимство.

После. Руины

      Когда Райнера и Бертольда увели, когда подоспели Леви с отрядом, когда город начал приходить в себя после вторжения, Эрен и Фуло остались вдвоём на разрушенной площади.       — Ты изменилась, — сказал Эрен, глядя на неё. — Очень.       — Да, — согласилась она. — Я теперь чистая сила. Никаких эмоций, никаких сомнений. Только цель.       — Какая цель?       — Защищать этот остров, — она посмотрела на стену. — Здесь мои... были мои друзья. Здесь ты. Здесь люди, которые приняли меня. Я не дам Марли уничтожить их.       — Ты знаешь про Марли?       — Знаю всё, — она повернулась к нему. — Их технологии, их армию, их титанов. Знаю, что они готовят вторжение. Знаю, что стены падут. Знаю, что ты — ключ ко всему.       — Я?       — Координата, — кивнула она. — Сила, способная управлять титанами. Именно поэтому они охотились за тобой.       Эрен молчал, переваривая информацию.       — Фуло, — сказал он наконец. — Ты правда ничего не чувствуешь? Совсем?       Она посмотрела на него долгим взглядом. В её алых глазах плескалось пламя, но за ним — пустота.       — Я помню, что любила тебя, — ответила она. — Это знание — единственное, что осталось. Как фотография, которую носят у сердца. Ты видишь изображение, но не чувствуешь тепла того дня.       — Этого достаточно, — Эрен шагнул к ней. — Для меня достаточно.       — Ты глупый, Эрен Йегер, — сказала она, но в голосе её — впервые за всё время — мелькнуло что-то похожее на тепло.       — Знаю, — он улыбнулся. — Упрямый и глупый.       — Самонадеянный, — поправила она.       — Упрямый, — напомнил он.       И на секунду — всего на секунду — в её глазах мелькнула тень той улыбки, которую он помнил.

Ночь. Крыша штаба

      Они сидели на привычном месте — там, где провели столько вечеров. Фуло смотрела на звёзды, Эрен — на неё.       — Ты вернулась, — сказал он тихо. — Я так долго ждал.       — Я не вернулась, — покачала головой она. — Я пришла выполнить долг. Когда долг будет выполнен, я исчезну.       — Куда?       — В Асуру, — она повела плечом. — В тот мир, откуда пришла. Стану частью бога.       — Нет, — Эрен сжал её руку. — Я не отпущу.       — Ты не сможешь удержать, — она посмотрела на него. — Я сильнее тебя. Сильнее всех. Если я решу уйти — никто не остановит.       — Тогда зачем ты здесь? — спросил он. — Зачем пришла?       Фуло молчала долго. Потом повернулась к нему, и в её алых глазах мелькнуло что-то... человеческое.       — Потому что где-то там, в глубине, — она коснулась своей груди, — осталась искра. Та самая, которую ты зажёг на поляне. Она не погасла. Просто спряталась очень глубоко.       — Значит, ты чувствуешь?       — Иногда, — призналась она. — Когда смотрю на тебя. Когда вспоминаю. На секунду — тепло. А потом снова пустота.       — Я разожгу эту искру снова, — твёрдо сказал Эрен. — Буду жечь всё, что осталось от меня, но верну тебе чувства.       — Зачем? — спросила она. — Я — оружие. Так лучше. Так правильнее.       — Ты — человек, — возразил он. — Ты — Фуло Ормаш. Девушка, которая любила розовый цвет и боялась причинить боль близким. Девушка, которая умирала за других и воскресала, теряя себя. Ты — не оружие. Ты — моя любовь.       Фуло смотрела на него. Долго, внимательно, изучающе.       — Ты действительно веришь в это, — сказала она наконец. — Даже сейчас, видя меня такой.       — Верю.       — Тогда, — она чуть наклонила голову, — может быть, в этом есть смысл.       — Что?       — Остаться, — просто ответила она. — Ненадолго. Посмотреть, сможешь ли ты разжечь искру.       Эрен улыбнулся — светло, счастливо, отчаянно.       — Я смогу, — сказал он. — Обязательно смогу.

Рассвет. Новый день

      Солнце взошло над разрушенным городом, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Фуло стояла на стене, глядя на горизонт. Рядом — Эрен.       — Что теперь? — спросил он.       — Теперь война, — ответила она. — Марли не отступится. Они пошлют новых воинов. Новых титанов. Всё, что у них есть.       — Мы справимся?       — С вами — вряд ли, — честно ответила она. — Со мной — возможно.       — Значит, ты останешься?       — Пока не погаснет искра, — кивнула она. — Пока ты пытаешься.       — Этого достаточно.       Она повернулась к нему. В её алых глазах мелькнуло что-то — не тепло, нет, просто отблеск. Но Эрену хватило.       — Я люблю тебя, Фуло, — сказал он. — Всегда любил. Всегда буду.       — Я знаю, — ответила она. — Это знание — единственное, что у меня есть. Спасибо.       — Не за что.       И они стояли на стене, встречая рассвет, готовые к новой войне, новым потерям, новым испытаниям. Вдвоём. Как раньше. Почти как раньше.       Где-то внизу Леви раздавал указания, Микаса искала Эрена глазами, Армин строил планы. Жизнь продолжалась.       — Эрен, — сказала Фуло вдруг.       — М?       — Тот шиньен, что ты носишь у сердца... это мой?       — Да, — он достал потёртый розовый лоскут. — С твоего комбинезона. Я храню его всё это время.       Она взяла его в руки. Посмотрела. Провела пальцем по выцветшей ткани.       — Я помню, как носила это, — тихо сказала она. — Помню, как ты смотрел на меня тогда, в душевой. Помню всё.       — Хорошо, что помнишь.       — Хорошо, — согласилась она и вернула шиньен. — Храни. Это всё, что осталось от той Фуло.       — Нет, — он покачал головой. — От той Фуло осталась ты. Другая, но ты. Этого достаточно.       Она посмотрела на него долгим взглядом и — впервые за всё время после возвращения — улыбнулась. Слабо, чуть заметно, но улыбнулась.       — Упрямый, — сказала она.       — Упрямый, — согласился он.       И они пошли вниз, к людям, к жизни, к будущему. Вдвоём.