Часть 15

Утро. Комната Эрена

      Микаса ушла. Её шаги стихли в коридоре, хлопнула дверь в конце этажа. Тишина вернулась в комнату, нарушаемая только дыханием двоих и отдалёнными звуками просыпающегося штаба.       Эрен потянулся к своей рубашке, но Фуло остановила его. Её рука в красной перчатке легла на его запястье — не сильно, но настойчиво.       — Ты чего? — удивился он. — Совещание же...       — Плевать, — сказала Фуло.       Голос её звучал низко, хрипловато, и в нём появились нотки, которых Эрен никогда раньше не слышал. Она смотрела на него не отрываясь — алые глаза горели в полумраке комнаты, и в этом взгляде было что-то первобытное, дикое, ненасытное.       — Фуло? — переспросил он, чувствуя, как внутри разливается странное волнение.       — Я сказала — плевать, — повторила она. — На совещание. На Леви. На всё.       Она шагнула к нему, и Эрен инстинктивно попятился, наткнувшись на край кровати. Фуло приближалась медленно, плавно, как хищница, загнавшая добычу.       — Ты... что задумала? — спросил он, хотя уже догадывался.       — Ты, — ответила она просто. — Хочу тебя. Всего. Сейчас.       — Но Микаса сказала...       — Микаса не я, — перебила Фуло. — Мне всё равно, что она сказала. Мне всё равно, что скажет Леви. Мне всё равно, что рухнут стены и придут титаны. Сейчас есть только ты и я.       Она толкнула его в грудь, и Эрен послушно рухнул на кровать. Фуло нависла над ним — её пепельные волосы упали вниз, обрамляя лицо, алые глаза горели, мантия из мечей колыхалась за спиной, словно живые крылья.       — Фуло... — выдохнул он.       — Молчи, — она приложила палец к его губам. — Просто чувствуй.

Вкус голода

      Она наклонилась и поцеловала его — жадно, глубоко, с каким-то нечеловеческим голодом. Её губы впивались в его, язык требовательно искал ответа, и Эрен отвечал, забыв обо всём.       — Ты пахнешь... жизнью, — прошептала она, отрываясь на секунду. — Горячей, настоящей жизнью. Я хочу пить тебя. Каждую каплю.       — Я весь твой, — ответил он, задыхаясь.       — Весь, — эхом отозвалась она и снова поцеловала.       Её губы скользнули с его губ на щёку, на подбородок, на шею. Она целовала каждый сантиметр его кожи, словно пробуя на вкус, словно запоминая. Эрен выгибался, ловя ртом воздух, когда её язык касался особо чувствительных мест.       — Твоя шея... — выдохнула она между поцелуями. — Пульс бьётся так сильно. Я чувствую его губами.       — Фуло... — простонал он.       — Твои ключицы, — она спустилась ниже, разрывая на нём рубашку — просто разрывая металлическими пальцами, потому что не было времени расстёгивать. — Твоя грудь. Твоё сердце. Оно колотится для меня.       — Для тебя, — подтвердил он. — Только для тебя.       Она осыпала поцелуями его грудь, живот, бока. Её язык выписывал узоры на его коже, оставляя влажные дорожки, и каждый такой поцелуй отдавался внизу живота сладкой судорогой.       — Ты такой... — шептала она. — Такой живой. Такой настоящий. Я хочу съесть тебя. Хочу, чтобы ты стал частью меня.       — Бери, — выдохнул он. — Всё бери.

Верхом на страсти

      Фуло выпрямилась, сидя на нём верхом. Её бёдра сжимали его талию, юбка-рюши на её одеянии взметнулась и осела, открывая длинные ноги в сапогах. Она смотрела на него сверху вниз — владычица, богиня, хищница.       — Ты хочешь меня? — спросила она.       — Ты же знаешь, — ответил он, глядя в её алые глаза.       — Скажи, — потребовала она. — Хочу услышать.       — Хочу, — выдохнул он. — Безумно хочу.       — Хорошо, — она улыбнулась той самой улыбкой — тёплой, живой, его. — Потому что я тоже хочу тебя. Так, как не хотела ничего никогда.       Она наклонилась и снова поцеловала, одновременно стягивая с него остатки рубашки. Её руки — в красных перчатках, опасные, но такие умелые — скользили по его телу, сжимая, поглаживая, изучая.       — Твои руки, — прошептал он в поцелуй. — Они сводят меня с ума.       — Это только начало, — ответила она.       Она села прямо и медленно, очень медленно, провела руками по своему телу — от груди до бёдер, демонстрируя себя. Чёрное обтягивающее одеяние переливалось алым, подчёркивая каждую линию.       — Смотри на меня, — приказала она. — Смотри и помни. Я — твоя. Только твоя.       — Фуло... — выдохнул он, не в силах отвести взгляд.       Она потянула за край одеяния, и чёрная ткань скользнула вниз, открывая грудь. Эрен затаил дыхание — её кожа была бледной, почти фарфоровой, а розовые узоры Асуры пульсировали на ней слабым светом.       — Ты прекрасна, — сказал он.       — Знаю, — ответила она без ложной скромности. — Но твои слова согревают даже меня.

Погружение

      Она наклонилась, целуя его грудь, живот, спускаясь всё ниже. Её язык коснулся его пресса, и Эрен застонал, вцепившись в простыни.       — Ты такой чувствительный, — заметила она с улыбкой в голосе.       — Только с тобой, — выдохнул он.       Её пальцы нашли застёжку на его штанах и справились с ней за секунду. Металлическая кожа под перчатками делала её движения точными и быстрыми.       — Я хочу видеть тебя всего, — сказала она, стягивая с него остатки одежды. — Хочу чувствовать тебя без преград.       — Тогда и ты... — начал он, потянувшись к ней.       — Нет, — она остановила его руку. — Сегодня я веду. Ты просто принимай.       — Как скажешь.       Она стянула с него штаны и трусы одним движением, и Эрен остался перед ней полностью обнажённым. Фуло смотрела на него — долго, внимательно, изучающе, и в её алом взгляде горел тот самый огонь, который она считала погасшим.       — Ты красив, — сказала она. — По-человечески красив. Я люблю твоё тело. Каждый его сантиметр.       — Оно твоё, — ответил он. — Всё.       Она наклонилась и поцеловала его в живот, прямо над пахом. Эрен вздрогнул и застонал.       — Ты хочешь меня? — спросила она, глядя на его возбуждённую плоть.       — Ты же видишь, — выдохнул он.       — Вижу, — она улыбнулась. — И мне это нравится.       Она приподнялась, стягивая с себя остатки одежды. Чёрная ткань упала на пол, и Фуло осталась перед ним полностью обнажённой — в одних красных перчатках и сапогах.       — Оставь, — попросил он, когда она потянулась к сапогам. — Так... красиво.       — Хорошо, — согласилась она. — Для тебя — всё.       Она снова села на него верхом, и теперь их разделяли только миллиметры воздуха. Эрен чувствовал жар её тела — странно, ведь она была почти мёртвой, но сейчас горела, как живая.       — Ты готова? — спросил он, глядя в её глаза.       — Я ждала этого год, — ответила она. — Больше чем готова.       Она приподнялась на коленях, одной рукой направила его член, и медленно, очень медленно опустилась вниз.

Танец страсти

      Они застонали одновременно.       Фуло закрыла глаза, запрокинув голову, и Эрен видел, как пульсируют розовые узоры на её шее и груди. Она двигалась медленно, плавно, привыкая, принимая его в себя.       — Ты... внутри меня... — выдохнула она. — Я чувствую. Боги, я чувствую.       — Я тоже, — ответил он, сжимая её бёдра.       Она начала двигаться — сначала медленно, потом всё быстрее. Её бёдра ходили вверх-вниз, сапоги скрипели, кровать жалобно поскрипывала в такт движениям.       — Да, — стонала она. — Да, да, да...       — Фуло... — выдохнул он, не в силах сказать ничего больше.       Она наклонялась, целовала его, выпрямлялась, откидывалась назад, давая ему возможность видеть всё — как её грудь подпрыгивает в такт движениям, как узоры пульсируют всё ярче, как глаза горят алым пламенем.       — Ты мой, — шептала она между стонами. — Мой, мой, мой...       — Твой, — отвечал он. — Навсегда.       Она ускорилась, вбиваясь в него с какой-то нечеловеческой энергией. Эрен чувствовал, что приближается пик, но сдерживался из последних сил, желая продлить этот момент.       — Не сдерживайся, — приказала она, словно прочитав его мысли. — Кончи для меня.       — Фуло, я...       — Да, — она наклонилась и прошептала ему на ухо: — Сделай это. Заполни меня.       Эрен застонал в голос, выгибаясь, и кончил глубоко внутри неё. Фуло замерла на секунду, а потом закричала — её собственный органал накрыл её следом, заставляя выгнуться и вцепиться металлическими пальцами в его плечи.       Несколько секунд они висели так — соединённые, тяжело дышащие, мокрые от пота. Потом Фуло обмякла, упав ему на грудь.

После бури

      Они лежали молча, слушая, как бьются их сердца — у него громко, у неё — едва слышно, но ровно.       — Ты жива, — прошептал Эрен, гладя её по пепельным волосам.       — Сейчас — да, — ответила она. — С тобой — жива.       — Никогда не уходи, — попросил он. — Пожалуйста.       — Не уйду, — пообещала она. — Пока ты хочешь меня — не уйду.       — Всегда буду хотеть.       — Самонадеянный, — улыбнулась она в его грудь.       — Упрямый, — поправил он.       — И это тоже.       Они лежали в тишине, и мир за окном переставал существовать. Были только они — титаноубийца и девушка-меч, нашедшие друг друга в безумном мире.       — Эрен, — сказала Фуло вдруг.       — М?       — Спасибо, что не бросил. Что ждал. Что верил.       — Тсс, — он приложил палец к её губам. — Ты моя. Этого достаточно.       — Этого достаточно, — эхом отозвалась она.       За дверью послышались шаги. Много шагов. Голоса.       — ЭРЕН! — рявкнул Леви откуда-то из коридора. — ТЫ ГДЕ?! СОВЕЩАНИЕ ПЯТЬ МИНУТ НАЗАД!       Фуло подняла голову и посмотрела на дверь. Потом на Эрена.       — Похоже, нас ищут, — усмехнулась она.       — Похоже, — согласился он.       — И что будем делать?       — А что ты хочешь делать?       Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него подкашивались колени.       — Я хочу тебя, — сказала она просто. — Ещё. Снова. Всё время.       — А совещание?       — Подождёт, — она уже целовала его шею. — Леви подождёт. Все подождут.       — Фуло, ты...       — Тсс, — она приложила палец к его губам. — Просто чувствуй.       И он чувствовал. Всё. Каждое её прикосновение, каждый поцелуй, каждое движение. Мир за дверью перестал существовать. Была только она — его Фуло, его Асура, его любовь.       — ЭРЕН, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — Леви колотил в дверь. — Я СЧИТАЮ ДО ТРЁХ!       — Пусть считает, — прошептала Фуло ему в губы. — У нас есть время.       — До трёх?       — До бесконечности.       И они снова исчезли в пучине страсти, оставив Леви за дверью считать до бесконечности.