Глава 35. Перед бурей

     Наруто ушёл с Джирайей через неделю после того, как выписался из госпиталя.      Шикамару провожал его у ворот — не официально, просто оказался рядом. Наруто был громким, как обычно, говорил что-то про тренировки и про то, что вернётся сильнейшим шиноби деревни. Джирайя стоял рядом с видом человека, который уже смирился с тем, что ближайшие годы будут шумными.      — Не пропадай, — сказал Шикамару.      — Я же Наруто! — ответил тот. — Я всегда возвращаюсь!      Это была правда — Шикамару знал это точно. Два с половиной года. Потом он вернётся другим. Лучше, чем в обрывках чужой памяти — он на это рассчитывал. Вложенное не исчезает просто так.      Они ушли. Шикамару постоял у ворот ещё минуту, потом развернулся и пошёл на полигон.

     ***

     Административная работа его не привлекала.      Это он понял давно и сформулировал для себя без сожаления. В чужих воспоминаниях Шикамару осел в резиденции Хокаге, стал советником, работал с бумагами — полезно для карьеры, полезно для клана, бесполезно для него самого как шиноби. Там были причины для такого выбора. Здесь — других причин не было.      Он был тринадцатилетним чунином с уровнем токубецу джонина и тайными техниками, о которых не знал никто. Сидеть за столом с отчётами было бессмысленной тратой того, что он нарабатывал семь лет.      Цунаде не наседала — гений клана Нара имел право на собственный путь, и она была достаточно умна, чтобы это понимать. Отец тоже молчал, хотя Шикамару чувствовал иногда, что тот держит своё мнение при себе. Это было в рамках их негласного договора — Шикаку не лез в решения сына, пока тот не давал поводов для беспокойства.      Поводов не было.      Шикамару брал миссии — C и B ранга, в составе команды, иногда один. Между миссиями тренировался.

     ***

     Асума смотрел на них иначе после погони за Саске.      Не хуже — просто иначе. С тем особым вниманием, которое бывает у людей, когда они думают, что понимают ситуацию лучше, чем она есть на самом деле. Он считал, что провал миссии ударил по команде. По Чоджи — может быть, отчасти. По Шикамару — нет.      Шикамару позволял ему так думать. Это было удобно.      Асума начал готовить их к взрослой жизни шиноби — серьёзно, методично, без скидок на возраст. Командная работа на уровне чунинов: не просто взаимодействие в бою, а полноценная тактика, где каждый понимает не только свою роль, но и роль остальных. Шикамару брал от этого всё, что мог — не потому что ему было нужно, а потому что Ино и Чоджи нуждались в этих занятиях, и его присутствие делало их эффективнее.      Иногда после тренировок они втроём сидели где-нибудь и просто разговаривали — без цели, без расписания. Ино жаловалась на медицинские техники, которые давались с трудом. Чоджи ел и слушал. Шикамару смотрел в небо.      Это тоже было частью работы — держать команду вместе.

     ***

     Ино менялась.      Не внешне — хотя и внешне тоже, она взрослела с той уверенной красотой, которая приходит к некоторым людям постепенно и без усилий. Но Шикамару замечал другое: она становилась серьёзнее. Не теряла себя — по-прежнему могла быть громкой, могла смеяться, могла спорить по любому поводу — но за этим теперь было что-то плотное, настоящее.      Медицина давалась ей труднее, чем она ожидала.      Цунаде была требовательным учителем — не жестоким, просто точным. Она не хвалила за старание, только за результат, и это поначалу выбивало Ино из привычной колеи, где усилие само по себе считалось достижением. Потом она приспособилась.      Шикамару видел это по тому, как она двигалась после занятий с Цунаде — с той особой усталостью, которая бывает от настоящей работы, а не от скуки.      — Тяжело? — спросил он однажды.      — Нормально, — сказала она.      — Это не ответ.      Ино посмотрела на него.      — Тяжело, — сказала она. — Но я справлюсь.      — Знаю, — сказал Шикамару.      Она смотрела на него ещё секунду — с тем выражением, которое он научился читать за несколько лет. Потом кивнула и пошла дальше.

     ***

     Они ходили иногда — вдвоём, без особого повода. Не часто, не по расписанию. Просто иногда Шикамару говорил «пойдём куда-нибудь» и она соглашалась, и они шли — в ресторан, по торговому кварталу, иногда просто по деревне без цели.      Шикамару не торопился.      Это было осознанным решением, а не отсутствием интереса. Ино была умным человеком, и она это чувствовала — не обижалась, не давила, просто шла рядом в том темпе, который он задавал. Это само по себе говорило о ней много.      С ней он отдыхал от тренировок. Это звучало прозаично — он понимал это — но было правдой в лучшем смысле. Рядом с ней можно было просто быть, не думая о технике или о том, что будет через два года.      Он ценил это.

     ***

     Темари приезжала в Коноху как посол Песка — несколько раз за эти годы. Официальные встречи, переговоры, дипломатическая работа.      Сопровождать её поручали другим шиноби.      Шикамару не возражал. На экзамене она видела, как он чуть не задушил её тенью — не злобно, просто как техника, как результат, как работа. Это не располагало к дружескому общению. Она смотрела на него иначе, чем смотрела бы, если бы всё пошло иначе.      Всё пошло так, как пошло.      Он иногда видел её издалека — высокая, с веером за спиной, с той прямой осанкой, которая бывает у людей, выросших в пустыне и привыкших к ветру. Кивал при случайных встречах. Она кивала в ответ.      Этого было достаточно.

     ***

     Чоджи тренировался так, как тренировался всегда — молча, методично, без деклараций.      Но что-то изменилось после погони. Не в характере — в фокусе. Он начал работать с клановыми техниками иначе: не как с инструментом, который нужно освоить, а как с чем-то, что нужно понять изнутри. Физика трансформации тела, распределение веса, управление энергией без побочных эффектов для здоровья.      Через два года он мог увеличивать части тела мгновенно — без боли, без истощения, без того рискованного перерасхода, который в прошлый раз едва не стоил ему жизни в бою с Джиробо.      Шикамару наблюдал за этим прогрессом с удовлетворением.      Не потому что помог — он почти не помогал, Чоджи шёл сам. Просто потому что видел: человек, который сидел рядом на уроках шесть лет и ел чипсы и никогда не требовал ничего особенного, вырастал в шиноби, которому можно было доверять спину в настоящем бою.      Шикамару смотрел на облака и думал, что будущее теперь было другим — не полностью, не радикально, но в тех точках, которые имели значение.      Это было хорошо.