Глава 56. Совет Каге

      На этот раз повестку отправила Коноха.      Шикамару написал её сам — кратко, без угроз, без пафоса. Просто приглашение обсудить новые возможности для сотрудничества. Нейтральная территория, Страна Железа, тот же замок.      Цунаде подписала.      Делегации прибывали в том же порядке, что и в прошлый раз.      Разница была заметна сразу.      Гаара вошёл спокойным — не нейтральным, как в прошлый раз, а именно спокойным. С тем видом человека, у которого дела идут хорошо и которому незачем это скрывать. Кивнул Шикамару чуть теплее, чем обычно.      Мэй Теруми вошла с улыбкой. Не дипломатической — настоящей, с тем выражением довольного человека, который получил то, что хотел, и не видит смысла это маскировать. Ао шёл за ней с обычным каменным лицом.      Ооноки вошёл мрачным. Смотрел на всех по очереди — тяжёлым взглядом человека, который всё понял и молчит именно поэтому.      Эй вошёл последним — с той же агрессивной энергией, что и в прошлый раз, но в ней появилось что-то новое. Не растерянность — скорее напряжение человека, который злится, но уже просчитал варианты и знает, что варианты плохие.      Даруи за его спиной был спокоен.      Шикамару занял место позади Цунаде и молчал.      Цунаде открыла Совет без предисловий.      — Мы рады видеть всех, — сказала она. — Мир меняется. Мы думаем, что есть возможности, которые выгодны всем присутствующим.      — Выгодны всем — это интересная формулировка, — сказал Эй. Голос был ровным, но в нём была сталь. — В последний раз когда Коноха говорила о выгоде для всех — Туман и Песок получили джинчурики, а мы узнали об этом от разведчиков.      — Разведчики работают хорошо, — сказала Цунаде ровно.      — Это не ответ.      — Это наблюдение. — Цунаде смотрела на него. — Туман и Песок суверенные деревни. Они приняли решения, которые считают правильными для себя. Коноха к этому не имеет отношения.      Эй смотрел на неё. Потом на Гаару. Потом на Мэй.      Мэй улыбалась.      Эй перевёл взгляд обратно на Цунаде.      — Говорите, зачем позвали.      Цунаде изложила предложение по Амегакуре — методично, без спешки.      Все пять деревень получают право на экономическое присутствие в Дожде. Строительство, торговля, промышленность. Амегакуре открывается как нейтральная экономическая зона — не военная, не политическая, просто деловая.      — Ива получает приоритетное право на строительство заводов, — сказала она. — Первые пять лет — льготные условия. Ни одна другая деревня не получает такого приоритета.      Ооноки, который молчал всё это время, поднял взгляд.      — Приоритетное, — повторил он. Медленно, проверяя слово на вес.      — Да.      — Почему Ива?      — Потому что у Ивы нет своего биджу. Это немного исправляет дисбаланс.      Ооноки молчал. Шикамару видел, как старик думает — медленно, как думают люди, которые привыкли не торопиться с выводами, потому что знают цену ошибки.      Заводы в Амегакуре. Стабильный доход. Экономические интересы в регионе.      И если начнётся война — эти заводы встанут первыми.      Старый Цучикаге это понял. Шикамару видел по тому, как чуть опустились плечи — едва заметно, на полсантиметра. Не поражение. Просто решение принято.      — Условия на бумаге, — сказал Ооноки наконец.      — Конечно, — сказала Цунаде.

     ***

     Эй молчал долго после того, как Цунаде закончила.      Шикамару стоял позади и думал о том, что происходит внутри у Райкаге прямо сейчас. Облако против Конохи, Песка с Трёххвостым и Тумана с Шестихвостым — без поддержки Ивы, которая только что получила экономический интерес в стабильности региона. Это была не война, это было самоубийство.      Эй это знал.      Даруи знал это точно — Шикамару видел по тому, как тот стоял. Спокойно, без напряжения. Уже принял.      — Восьмихвостый, — сказал Эй наконец.      — Да? — спросила Цунаде.      — Би остаётся при мне. Это не обсуждается.      — Мы не просим обратного, — сказала Цунаде. — Би — джинчурики Облака. Это его выбор и ваша суверенная политика.      Эй смотрел на неё.      — Вы не просите сейчас, — сказал он. — А потом?      — Потом — это потом, — сказала Цунаде. — Сейчас мы говорим о мире и торговле.      Долгая пауза.      — Облако будет участвовать в экономической зоне Амегакуре, — сказал Эй наконец. — На равных условиях с остальными.      — Равные условия для всех, кроме приоритета Ивы на первые пять лет, — уточнила Цунаде.      Эй посмотрел на Ооноки. Старик смотрел в стол.      — Хорошо, — сказал Эй.      Это слово далось ему тяжело — Шикамару слышал это по тому, как оно вышло. Не поражение вслух, просто слово. Но оба знали, что за ним стояло.      Детали согласовывали ещё день.      Шикамару молчал и стоял позади Цунаде — весь день, обе сессии. Шикаку иногда что-то говорил тихо на ухо Цунаде. Та кивала или качала головой. Шикамару смотрел на лица напротив и думал.      Под конец второго дня Ооноки подошёл к Шикамару — отдельно, когда остальные расходились по своим делегациям. Встал рядом и долго молчал.      Потом сказал — тихо, без злобы:      — Ты стоял за ней всё время. Молчал.      — Я переводчик и технический консультант, — сказал Шикамару.      Ооноки посмотрел на него — долго, с тем взглядом, которым смотрят люди, прожившие достаточно, чтобы не обманываться словами.      — Молодой, — сказал он наконец. Непонятно было — осуждение это или что-то другое.      — Да, — согласился Шикамару.      Ооноки хмыкнул и ушёл.

     ***

     Обратно они шли через снег — молча, первые несколько часов.      Потом Цунаде остановилась у края дороги и сказала — в сторону, как будто никому конкретно:      — Ооноки подошёл к тебе.      — Да.      — Что сказал?      — Что я молодой.      Цунаде помолчала.      — Это был комплимент, — сказала она.      — Возможно.      Они пошли дальше.      Снег скрипел под ногами — ровно, методично. Шикамару шёл и думал о том, что война не началась. Не потому что кто-то стал добрее или умнее — просто потому что цена стала слишком высокой для всех сторон. Это была не победа. Просто следующая позиция на доске.      Где-то впереди дорога уходила за деревья — туда, где снег лежал нетронутым и не было видно никаких следов.      Шикамару смотрел на неё и думал, что следующий ход мог быть чьим угодно.      Это было непривычно.      И немного хорошо.